25. Константин

Боль пульсировала с каждым ударом сердца, а в ушах стоял гул, то ли от шока, то ли от адреналина, который уже начал отступать, оставляя после себя только слабость и холодный пот. Бандиты ждали от меня информацию, бросая на меня злобные взгляды, но мне нечего было рассказать им.

Я понимал: сейчас либо они меня добьют, либо…

Дверь с треском распахнулась, и взгляды всех присутствующих как по команде уставились в дверной проём.

Там стояла баба Валя с охотничьим ружьём в руках. Господи Иисусе, что она здесь делает?

Я снова задёргался, но освободиться не вышло, только кровь из раны начала хлестать сильнее.

– Не двигаться, суки! – её голос, обычно такой добрый, когда она звала меня к столу, теперь гремел, как набат.

Следом за бабулей в комнату вошёл какой-то незнакомый мне старик. Щуплый, с морщинистым лицом и аккуратной седой бородкой.

– Валя, кто это? – спросил ошалело дед. – Что происходит?

Бандиты замерли на секунду, а потом… заржали. Который Глеб даже приложил руку к животу:

– Ой, мать-перемать, бабуся нас сейчас замочит!

Бабушка не стала спорить. Она просто шмальнула в стену над кроватью.

Грохот выстрела оглушил всех. В воздухе повис едкий запах пороха. Уши заложило от звенящей пустоты, будто кто-то на секунду выключил все звуки мира.

Белое облачко пыли медленно оседало на пол, а я застыл, не в силах пошевелиться. В глазах ещё стояла вспышка. Ослепительная, жёлто-оранжевая, как короткое замыкание в темноте.

Штукатурка посыпалась сверху, и смех бандитов оборвался.

– Руки! – Бабушка перезарядила ружьё одним чётким движением. – Отошли от него! Живее! Я не шучу!

Головорезы переглянулись, но, медленно подняв руки, начали расползаться от меня в разные стороны.

– Бабуль! Да мы ничего плохого не делали. Мы Костины друзья, – промямлил тощий.

– Завали пасть! – прошипела ему баба Валя. – Вася, вяжи их!

Тот самый дед, которого я раньше никогда не видел, молча достал из кармана моток верёвки и кивнул бабке.

Глеб начал тянуться к пистолету, который заткнул себе за пояс. Я от души въебал ему здоровой ногой в спину, и он с грохотом полетел на пол всей своей массой.

Дед отобрал у него пистолет и скрутил его первым. Пока он связывал второго, бабушка уже хлопотала возле меня.

– Потерпи, Костенька! Потерпи, миленький! – её голос дрожал, а её морщинистые пальцы лихорадочно затягивали ремень вокруг моего бедра. Кровь сочилась сквозь её пальцы, тёплая и липкая, оставляя яркие пятна на постельном белье. – Ох, сердце чуяло, что что-то не так! – её глаза сейчас горели тревожным блеском.

Я стиснул зубы, пытаясь не застонать. Боль слишком сильно пульсировала в ноге.

– Ба, прости! – хрипло вырвалось у меня.

Больше слов не было. Только прерывистое дыхание и ком в горле.

– Настя где? Где моя девочка? – задала мне вопрос бабушка, за ответ на который я бы отдал многое. – С ней хоть всё в порядке?

– Не знаю где. Пропала. Ты её не видела?

– Я? Да что тут у вас творится, Костя?

Я зажмурился, пытаясь собрать мысли в кучу. Как она, такая хрупкая, успела скрутить этих тварей? Как вообще она оказалась здесь, а не Настя?

– Как вы тут оказались, ба?

– Просто приехали с Васей… Хотела вас познакомить, пока вы с Настюшей здесь. Твоей машины возле дома не обнаружили, зато их катафалка стоит, – кивнула баба Валя на бандитов. – Я думала, дом грабят.

Полиция ворвалась в дом через десять минут. Топот ботинок, резкие команды. Меня, наконец, освободили от наручников, а нападавших выволокли из дома.

В больнице медики зашили мою рану на ноге. Мне что-то вкололи, и боль притупилась. Я отказался от госпитализации, несмотря на то, что был в отвратительной физической форме.

Разве мог я лежать, глядя в потолок, когда мне ничего не известно о местонахождении Насти? Я должен был найти девчонку во что бы то ни стало, поэтому попросил бабушку забрать меня из больницы.

По дороге домой я ей всё рассказал. Пришлось.

– Весело тут у вас, – протянул Василий, не отходивший от бабули ни на шаг.

Баба Валя познакомилась с этим мужиком на юбилее подруги, и теперь они типа встречались. Бабушка привезла деда, так не вовремя, но если бы не они, меня бы, наверное, уже не было в живых.

Представляю, как охуел бабушкин женишок.

– Добро пожаловать в семью! – это всё, что я мог сказать ему, чтобы как-то разрядить обстановку.

Обыск в доме ничего не дал. Ни Насти, ни её вещей. Исчезла и моя тачка. И тот чёртов заяц, которого она выхаживала. Я даже позвонить ей не мог, поскольку телефона у неё не было.

Я объявил свою тачку в розыск. Найдётся машина, найдётся и Настя. В том, что её не похищали, и она уехала своим ходом, сомнений не было, иначе забрать с собой зайца у неё не было бы возможности.

В джипе бандюков я не нашёл ничего интересного, кроме телефона, который, видимо, принадлежал одному из них. Он не был запаролен. Оно и понятно – список вызовов пуст, телефонная книжка тоже. Но зачем-то он тут был, поэтому я оставил его при себе на случай, если на него решат позвонить.

Поскольку я остался без колёс, решил воспользоваться трофейным автомобилем. Нужно было выезжать на поиски Насти, но куда ехать? В каком направлении?

Мне позвонил Новиков. Сердце зашлось от волнения и надежды. Может быть, он знает, где Настя, поэтому и звонит?

– Здравия желаю, товарищ полковник, – ответил я на звонок.

– Поздравляю, Зимин! – голос у Петра Яковлевича был радостным и довольным, и это само по себе уже было хорошо. – Мы взяли Сафронова!

Я так ждал этой новости, так мечтал об этом, а теперь, услышав слова Новикова, впал в какой-то ступор.

– Утром сегодня повязали говнюка, – продолжил полковник. – Так что можешь возвращаться к службе, Костя. Устранены все твои проблемы обе разом! Ты слышишь меня, Зимин?

– Так точно, товарищ полковник!

– Давай, вези свидетельницу, мой золотой! Чтоб к вечеру был в отделе как штык!

– Слушаюсь, Пётр Яковлевич! До вечера!

Я и без того был в полной растерянности, а теперь вообще не представлял, что же мне делать.