27. Константин

Луна висела над мостом, холодная и безразличная. Нога горела огнём, каждый пульс отдавался в виске, но я стиснул зубы. Таблетки, что дала мне с собой бабушка, лишь притупили боль, оставив её где-то на краю сознания, но она всё равно не отпускала до конца. Назойливая, живая, как страх за Настю.

Я сидел в их же машине, омерзительно воняющей сигаретами. Рука непроизвольно сжимала рукоять табельного пистолета.

Сколько их приедет? Двое? Трое? Или больше?

Пашка будет с ними?

Кровь стучала в ушах. Я курил, не знаю какую по счёту сигарету. Уже мутило от курева, но я не мог остановиться. Ожидание изматывало.

Пальцы сами собой проверяли затвор – привычка. В наушнике тихо потрескивала связь.

– Объект приближается, – донеслось из рации. – Всем приготовиться!

Сердце ударило в рёбра. Они едут.

Сейчас. Сейчас всё решится.

Я глубоко вдохнул и толкнул дверь.

Из-за поворота выползла серебристая «Ауди». Фары выхватили из темноты битое стекло, ржавые банки, колею от грузовиков. Машина остановилась метрах в двадцати от меня.

Дверь открылась, и из неё вышел Пашка.

И всё.

Сейчас в его движениях не было привычной наглой расслабленности. Он был насторожён и собран.

– Эй! Где свидетельница? – его голос гулко разнёсся под сводами моста.

Я сделал шаг вперёд. Лунный свет упал на моё лицо.

– Здравствуй, Паш.

Его реакция была увлекательней любого спектакля. Глаза полезли на лоб, губы дёрнулись, обнажая сжатые зубы.

– Ты… Ты же…

– Мёртв? – я ухмыльнулся. – Не сегодня, сукин ты сын!

– Какого хрена происходит?

Он потянулся к кобуре, но я предупреждающе покачал головой, нацелив на него свой пистолет.

– Давно на Сафронова работаешь, гнида? – не удержался я от расспросов. – Много он тебе заплатил?

– Достаточно! Опусти ствол, Костян! Это ничего не решит. Мы можем договориться. Давай обсудим?

Он реально думает, что мы сможем договориться? После того как они пытались меня замочить?

Я столько времени потратил на то, чтобы главу наркокартеля арестовали. Ночей не спал, следовал по пятам Сафронова, дышал ему в спину. Мне казалось, что ещё немного, и я схвачу его. Стоит лишь протянуть руку.

И всё это время Михеев водил меня за нос. Как же, должно быть, они смеялись над лошарой майором Зиминым, над тем, что я хожу по кругу, гоняюсь за собственной тенью.

Всё из-за него – из-за Михеева, которого я считал своим другом.

Настя всё же говорила правду, когда обвиняла этого гандона в том, что он намеревался её задушить тогда в клубе.

– Та блондинка, которую я пёр в туалете в ту ночь… Она правда жена Сафронова? – почему-то я решил уточнить этот факт. Остальное мне и так было понятно.

– Хочешь поговорить об этом? – поморщился Пашка.

– Почему нет?

– Обычная шлюха, которая должна была отвлечь тебя. – усмехнулся Михеев. Да. У неё получилось, чёрт бы её побрал! – Я же говорил тебе, что не стоило туда идти? Предупреждал, Костя! Но ты никогда меня не слушаешь.

Я невесело усмехнулся. Считал себя неотразимым мачо, поимев эту блондиночку, а, оказывается, это она меня поимела. Трахнула как школьника.

– И сейчас не собираюсь! Руки за голову! Ты арестован!

– Да что с тобой? – покачал головой предатель и подошёл ближе. – Тебе не надоело вкалывать за спасибо, рискуя жизнью? Ты можешь поднять столько бабок, что тебе не придётся работать до конца жизни. Просто опусти пистолет, Костян!

– Почему Зайцеву сразу не убрали? Зачем ты приказал привезти её сюда? К чему такие сложности?

Мне не давали покоя подозрения насчёт Насти. Её странное исчезновение возможно указывает на связь с бандитами. Что, если они и нашли меня с её подачи?

– Трахнуть её хотел напоследок. Понравилась она мне. Вся такая… Пугливая.

Я представил, как Пашка насилует Настю – мою Настю, и у меня от злости в глазах потемнело.

– Если я соглашусь на твои условия, от неё всё равно придётся избавиться?

– Далась тебе эта сука? У тебя будет сотня таких же девок, Зимин! Просто отойди в сторону. Отпусти это дело. Позволь мне со всем разобраться?

Я не удержался и врезал ему по роже. Смачно, от всей души.

Пашка едва устоял на ногах и снова попытался выхватить из-под куртки ствол.

Как же велико было желание пристрелить этого урода! Руки начали подрагивать от возбуждения, стоило представить, как Михеев падает на землю с дыркой в башке. Сопротивление при задержании. От меня потребуется только рапорт.

– Не двигайся! Всё кончено! – заорал я ему, готовый выстрелить в любую долю секунды.

В его глазах мелькнуло понимание. Ловушка.

Он рванулся к машине, но мир взорвался светом и рёвом.

Прожекторы. Слепящие лучи выжгли тьму. Из-под моста, из-за бетонных опор, из кустов рванули тени в шлемах.

– Полиция! Всем оставаться на местах! Руки за голову!

Пашка застыл, как загнанный зверь. Его взгляд метнулся в мою сторону, будто он до сих пор не верил в происходящее, но перед ним уже сомкнулся полукруг стволов.

Его повалили, прижимая коленом к земле. Наручники щёлкнули на его запястьях с приятной чёткостью. Группа захвата погрузила его в машину, кто-то кричал в рацию о зачистке периметра.

Я привалился к машине и снова достал сигареты. Да, я разделался с преступной группировкой и даже одного оборотня поймал, но облегчения от этого не испытал.

Своим предательством Пашка нанёс мне удар в самое сердце. Как же мне было больно! Я подозревал его, но если бы он во всём признался не мне, а другому полицейскому, я бы в жизни не поверил в такое. А сейчас было невозможно придумать ему какого-то элементарного оправдания.

Он был готов хладнокровно убить меня, а мне больно.

Я доехал с группой захвата до участка. Там у меня был запасной комплект ключей от квартиры. Я так выебся, что мне хотелось напиться и рухнуть в постель, чтобы не думать ни о чём, но я должен был найти Настю.

Новиков вызвал меня к себе. Несмотря на поздний час, он был ещё на службе. Судя по его осунувшемуся лицу и покрасневшим глазам, денёк у него тоже выдался непростой.

Он сидел за столом, его мощные руки, лежали на папке с грифом " Совершенно секретно".

– Молодец, майор, – его голос, низкий и хрипловатый, прозвучал как похвала, но в глазах читалась усталость. – Оперативность – это хорошо. Особенно сейчас, когда каждый второй готов продаться за горсть долларов.

Я кивнул, ощущая, как на спине проступает холодный пот. На столе лежали фото Пашки Михеева. Такого же парня, как и я, с которым ещё в академии на пару задания выполняли. Теперь он проходил по делу, как подозреваемый.

– Сам до последнего не верил, – Новиков хмыкнул, доставая из стола пачку "Парламента" – Вроде крепкий офицер был. А оказалось, что слабак.

Он прикурил, дым заклубился в воздухе, смешиваясь с напряжением. За окном хлопнула дверь УАЗика – кого-то увозили на допрос.

– Повышение тебе светит, – полковник бросил взгляд на меня, оценивающе. – Но сначала разберись с этим дерьмом до конца. Найди всех, кто с ним контачил.

– Слушаюсь!

Я взял папку. В голове всплыло лицо Пашки. Не то, что на фото, а прежнее: молодое, с хитрой ухмылкой, когда он говорил:

– Мент – это сила!

Для кого-то сила, а для него служба в полиции стала погибелью.

– Свидетельница-то где? – вспомнил о ней полковник.

Как же мне хотелось признаться в том, что я проебал ключик к делу Сафронова. Пусть бы Новиков мне помог в её поисках, подключил бы кого нужно, чтобы я не один разгребал её побег.

Но разве я мог так расстраивать шефа? Он мне доверил самое ценное, а я облажался, как последний мудила.

– В надёжном месте, – ответил я, злясь на Настю всё сильнее.

– Отдыхай, Костя! – отпустил меня Новиков. – Завтра устроим опознание Зайцевой, а на сегодня хватит с тебя!

– Так точно! Разрешите идти?

– Разрешаю!

Я вышел из кабинета Петра Яковлевича, чувствуя себя обманщиком и едва ли не преступником. Нужно было заехать домой, чтобы поспать хоть пару часов. Голова всё равно уже ничего не соображала.

Ключ застревал в замке, дрожь в руках не унималась даже сейчас. Я толкнул дверь плечом, и она со скрипом поддалась. Темнота в прихожей казалась неестественно густой, будто квартира затаила дыхание в ожидании моего возвращения.

Я замер и принюхался. Пахло ею – Настей. Нежный запах её волос преследовал меня. Похоже, у меня уже начались галлюцинации.

Тряхнул головой, сбрасывая наваждение, потянулся к выключателю, чтобы включить свет.

И тогда на меня набросились.

Резкий шум движения, всплеск воздуха, и едкая волна ударила в лицо.

Газ. Слепота, жгучая боль, перехватывающее дыхание. Я рухнул на колени, кашляя, сжимая глаза так, будто пытался выдавить из них этот ад.

Какого чёрта происходит?