28. Константин

– Сволочь! – знакомый голос, срывающийся на крик. – Вонючий предатель! Ты с ними заодно!

Настя. Господи боже, это Настя!

Счастье. Невероятное, разрывающее грудь. Облегчение оттого, что я нашёл её. Она жива, господи!

Я попытался поймать её за руку, но она вырвалась, ударила меня кулаком в плечо.

– Настя, блять, ты охуела?! – просипел я, всё ещё не в силах разлепить веки. – Я тебя обыскался, сучка ты этакая! Я убью тебя сейчас!

– Это я тебя сейчас убью!

На меня снова посыпались тычки и удары. Настя попала по ране на ноге, и я упал на пол как подкошенный.

– Я чуть с ума не сошёл! Чуть не погиб из-за тебя! Всех бандитов арестовали. Всё кончено, малышка! Всё кончено!

Она замолчала. Я слышал, как её дыхание дрожит где-то рядом.

– Врёшь… – но в голосе уже не было уверенности.

Я протёр лицо рукавом, вытирая слёзы и сопли. Зрение возвращалось медленно, расплывчатыми пятнами.

Это был мой перцовый баллончик. Настя у меня в машине его подрезала. Хорошо, что он закончился, иначе я бы ослеп.

И вот она. Стоит передо мной, бледная, в мятой кофте, которую я узнал бы из тысячи. В руке пустая перцовка. Выдохшаяся, как и её ярость.

– Я слышала, как ты с ними разговаривал! Продать хотел за десять миллионов! Но не успел, да? Какая жалость! – голос её сломался и она разрыдалась.

Я поднялся, шатаясь, и схватил её за плечи.

– Я машину хотел продать, дурочка! Стёпе! Где моя тачка? – прошипел я так, что она вздрогнула. – Надеюсь, ты её не расхерачила?

– В соседнем микрорайоне бросила, – тихо ответила Настя. – Чтобы меня дольше искали.

Её губы дрожали. Я видел, как в глазах мечется страх, недоверие, а где-то там, в глубине надежда.

И тогда что-то во мне сорвалось.

Я не знал, что больнее – ожог от перцового баллончика или то, как она смотрела на меня в этот момент. Будто я не человек, а таракан на кухне, которого она только что прихлопнула тапком.

Я стоял, слепой и дышащий, как астматик на беговой дорожке. А Настя, Настенька, та самая, ради которой я чуть богу душу не отдал, стояла напротив с баллончиком, как Джон Уик, только красивее и злее.

– Надо проветрить, а то в горле першит, – сказала она и пошла на кухню.

На мою кухню.

Я поплёлся следом думая о том, что девчонка всё же умная. Я бы в жизни не догадался, что она здесь – у меня дома.

Настя щёлкнула выключателем и открыла окно, а я открыл кран на полную мощность, пытаясь промыть глаза.

– Держи! – протянула мне полотенце.

– Извиниться не хочешь, сучка? – я был всё ещё зол, как тысяча чертей.

Она смотрела. Молчала.

Я шагнул ближе.

– Ты такой придурок! – прошептала она. – Большой, красивый Котя.

Я рассмеялся. И в этот момент она кинулась ко мне. Не с кулаками, как ожидал, а с поцелуем. Горячим, жадным, как будто мы не виделись три года.

Я подхватил её, прижал к себе, руки сами нашли знакомые изгибы тела. Настя стянула с меня куртку, и я забыл обо всём на свете.

Она шептала что-то, пока я целовал её шею, грудь, плечи… Зашептала, задохнулась, застонала.

Я притянул её к себе так, что кости хрустнули, и впился губами в её рот. Она попыталась оттолкнуть меня, испугавшись напора, но я не отпускал. Пальцы впились в её бёдра.

Воздух был густым от невысказанных слов, от гнева, от страха, от всего, что копилось между нами за эти бесконечные часы разлуки.

Я прижал Настю к стене, ощущая, как её тело напряглось под моими руками. Её дыхание было частым, прерывистым, губы слегка дрожали. Широко раскрытые глаза смотрели на меня с вызовом, но где-то в глубине я уловил отблеск желания. Она резко вдохнула, когда моя рука вцепилась в её волосы, отклонив голову назад.

Я не был нежен. Не хотел быть.

Мой рот нашёл её шею, зубы впились в нежную кожу. Не сильно, не до боли, но достаточно, чтобы она вскрикнула. Её руки упёрлись мне в грудь, но не оттолкнули. Наоборот, пальцы вцепились в мою футболку, сминая ткань.

Я оторвался, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я думал, больше никогда не увижу тебя, – прошипел я.

И затем мой рот снова захватил её губы. Жёстко, властно, без намёка на нежность. Она ответила тем же. Её язык встретился с моим в яростном сплетении, зубы царапнули мою нижнюю губу.

Я разорвал поцелуй, схватил её за бёдра и поднял. Она обвила меня ногами, впиваясь пятками в спину, когда я прижал её к стене.

– Кость… – её голос сорвался на стон, когда я одной рукой расстегнул её джинсы.

– Молчи.

Одежда мешала, но я не стал её снимать. Просто отодвинул в сторону, ровно настолько, чтобы получить доступ к киске. Настя была уже готова, влажная, горячая, и когда я вошёл в неё одним резким движением, её тело выгнулось. Она была обжигающе влажной внутри, каждый сантиметр её внутренних стенок пульсировал в такт учащённому сердцебиению. Зубами прикусила моё плечо, заглушая крик.

Я не дал ей времени привыкнуть. Начал двигаться сразу.

Жёстко, быстро, почти безжалостно. Каждый толчок был как ответ на те часы, что я провёл в бешеном поиске, на тот страх, что сжигал меня изнутри. Каждая нервная клетка фиксировала дрожь её мышц, упругое сопротивление плоти, податливое под моим напором.

Её ногти впились мне в плечи, дыхание стало прерывистым, рваным. Стоны смешались со сладостными всхлипами.

Я чувствовал, как её тело сжимается вокруг меня, как она приближается к финалу. И тогда я замедлился. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы она заскулила от неудовлетворённости.

– Ещё… Пожалуйста… – прошептала она, бёдрами подталкивая меня, требуя больше.

Я ухмыльнулся.

– Проси прощения!

Она застонала, но подчинилась.

– Пожалуйста… Прости… Боже…

Это было всё, что мне нужно.

Я снова ускорился, теперь уже не сдерживаясь. Её стоны стали громче, отчаяннее, пальцы вцепились в меня так, будто она боялась, что я исчезну. Запах её тела смешался с едким ароматом адреналина.

Её тело затряслось в волнах удовольствия, голова запрокинулась назад, а губы разомкнулись в беззвучном крике.

Я не останавливался, не давая ей опомниться, пока и сам не достиг предела. Я медленно опустил её на ноги, но не отпустил. Просто прижал к себе, чувствуя, как её сердце бешено стучит рядом с моим.

Она прижалась лицом к моей шее, её дыхание обжигало кожу.

– Больше не исчезай, – пробормотал я.

Она не ответила. Только крепче обняла меня.

И в этот момент этого было достаточно.