9. Константин

Настя вернулась очень быстро. Замерла на пороге, вылупившись на меня своими огромными голубыми глазами. Я даже не сразу понял в чём дело.

Потом проследил за её взглядом, медленно заскользившим по моей татуированной груди, волосатому животу…

У меня мурашки побежали, и снова в паху стало тесно. Что-то раньше я за собой такой чувствительности к женским взглядам не замечал. Это она только смотрит, а если потрогает?

На пряжке ремня взгляд Насти запнулся, и она быстро его отвела. Смутилась, что ли? Или мужиков полуголых ни разу не видела? Неужели у них в клубе стриптизёров нет? Я, конечно, ничего, но там качки порельефнее будут.

А вдруг она и правда девочка-припевочка? От этой мысли меня знатно повело. Я, конечно, в эту сказочку не верил, но фантазировать о девственности Насти мне никто не запрещал. Запретное – оно самое вкусное всегда…

Мимо меня прошла молча, достала из шкафа контейнер с лекарствами.

– Я сказала Валентине Сергеевне, что ты об ветку поцарапался, когда в кустики ходил, – загремев баночками, пояснила девчонка. – Чтобы она не волновалась.

Теперь бабуля думает, что я даже посрать без приключений не могу? Здорово!

– Офицеры в кустах не слабятся, – процитировал я военного из фильма "ДМБ".

– Что?

– Да так… Ничего… – Не смотрела фильм, это очевидно. Поколение "некст", одним словом. О чём с ней можно разговаривать, если мы вообще разные? – Ты можешь всегда звать меня по имени, желательно без уменьшительно-ласкательных суффиксов? Мне эти всякие мимимишные погоняла не нравятся.

– Мне вообще много что не нравится, – пожала Настя плечами. – И ничего.

– Я, вообще-то, тебе жизнь сегодня спас, – как бы между прочим напомнил я.

– Спасибо. Я не виновата, что у тебя работа такая.

Надо было продать бандитам эту неблагодарную, и дело с концом! Сейчас бы бабки считал, а не с ней перепирался.

Настя нашла перекись, вату и начала делать мне не приятно, а неприятно. Так защипало, что я зубы сжал. Даже не подула! Налепила пластырь поверх ранки, и всё.

Тоже мне, медсестричка. Я вообще это не так представлял. Как-то эротичней должно было быть, интимней, что ли. В кино вообще всё не так показывают.

Но то, что Настя покраснела от близости со мной, я успел заметить. Всё-таки я ей нравлюсь. Да как я могу ей не нравиться, если я охуенный?

И что мне теперь делать с этой информацией?

– Нам нужно обсудить дальнейшие действия, – сказал я девчонке и натянул обратно кофту, чтобы её не смущать.

– Да ты что? Я вот хотела по дороге обсудить то же самое, а ты мне что сказал? Вот и не хочу я ничего обсуждать.

– Да ты охренела, что ли? – разозлился я. Разве я мог знать, что так всё обернётся? Что всё серьёзней некуда? – Сюда села! – ткнул в табуретку рядом с собой. – У меня к тебе вопросики имеются. И не личного характера, а по делу. Как у полицейского к свидетелю!

– Вот когда научишься разговаривать, тогда и поговорим! – фыркнула Настя. Она сунула контейнер обратно в шкаф, подхватила из вазочки на столе яблоко и направилась к двери. – Я пошла отдыхать и разбирать прелестные вещи, что накупил мне мой любимый жених. Спокойной ночи, Котя!

Вот сука такая!

Ну, а что мне надо было сделать? По жопе её отхлестать?

Как Котя имею полное право, как майор Зимин, ни в коем случае.

Извиняться и просить прощения за свою прошлую резкость я вообще не собирался, поэтому просто ушёл на улицу, сел в беседке и достал свой мобильник.

Прослушал запись своего разговора с преступником. Потом ещё раз. Не найдя ничего, за что можно было бы зацепиться, отправил её Новикову и доложил о контакте с группировкой.

Тот пообещал пробить номер и похвалил меня за доблестную службу.

Мудак сраный! Сам бы сторожил свою Настеньку!

Теперь бабуля моя родная, любимая, единственная тоже под угрозой, а мои коллеги вообще не чешутся, похоже. Ехать было больше некуда. Тачку мою могли отследить, как нехер делать. У Насти вообще документов никаких.

Здесь в деревне в принципе место шикарное. Главное – не мельтешить нигде, а сидеть тихонько.

Машину продать придётся. Надо заняться вопросом, пока я свободен, как сопля в полёте.

Телефонный звонок прервал мои страдания по поводу тачки. Это был Михеев.

– Дарова, Костян! Как сам?

– Как параллелограмм.

– Чё делаешь?

– А ты с какой целью интересуешься?

– Да пивка хотел позвать тебя выпить? Что думаешь?

– Сегодня не получится. Я тут занят немного.

– Чем, если не секрет?

– С тёлочкой зависаю.

– А ты где вообще?

– У тёлочки.

– А конкретней?

Меня начал напрягать этот разговор. Прежде Пашка не интересовался моими делами так дотошно. Что ему надо из-под меня?

– А ты с какой целью интересуешься? – снова включил дурачка. – Свечку подержать хочешь?

– Да я просто спросил, – заржал Михеев. – Ладно, не отвлекаю.

– Подожди! – теперь у меня к нему вопросики имелись. – Что свидетельница по делу картеля рассказала интересного? Ты с её показаниями ознакомился?

– Ознакомился. Ничего конкретного, Кость, даже фоторобот составить не смогли. Вряд ли она полезна. А вообще, это секретная информация. Новиков запретил делиться материалами, даже с тобой. За любую утечку выебать обещал.

Вот Пашка гнида! А ещё друг называется!

С таким следаком это дело в глухари обратно перейдёт. Надо брать всё в свои руки. На Михеева надежды никакой. Я был в шаге от поимки главаря, но облажался.

За что сейчас расплачиваюсь по полной программе, и сколько продлится моё покаяние, я понятия не имел.

– Я тебе сейчас номер скину. Пробей по-братски? – озадачил я друга.

– Что за номер?

– Это тоже секретная информация, – отшутился я. – Давай, до связи!

Скинул номер, с которого звонили по Настину душу, Пашке тоже.

Посмотрим, что мне Новиков расскажет за цифры, и что Михеев. Сравним результаты.