10. Константин

– Костик! – голос бабушки резал по ушам и мозгам. – Костик, ёшкин кот!

– Да что-о-о? – простонал я, переворачиваясь на другой бок.

– Вставай давай!

Бабушка зашуршала тапками по полу, а потом послышался шелест раскрываемых штор, и мне прямо в глаза ударило солнце. Господи, кажется я только уснул! Что ей надо от меня?

– Фу! Употреблял вчера, что ли? – фыркнула она и открыла окно, чтобы проветрить комнату от моего перегара.

Что за выражение? Я ей наркоман какой-то?

Я понял, что поспать мне дольше не удастся, поэтому нехотя разлепил глаза.

– Доброе утро, любимая моя бабулечка! – хриплым ото сна голосом прошелестел я, с трудом ворочая присохшим к нёбу языком. – А что у нас на завтрак?

– Ой, не подмазывайся! Раскидал тут всё, – собирала с пола мою одежду. – Чё неряха-то такая? Настя готовит там что-то. Не то оладьи, не то блины. – Бабушка присела рядом со мной на кровать, прижимая к груди ворох моего тряпья. – Я вот что хотела спросить у тебя, Костик… Ты бы ей одёжи какой-то прикупил. Ходит, как сиротка.

Я же вчера купил? Что ей не нравится?

– Да что не так опять? – недовольно буркнул я.

– Одета она у тебя плохо, как монахиня – вот что не так. Даже я так не одеваюсь, а мне уже восьмой десяток.

– Это защита непорочности.

– Чего?

– Ну, знаешь, есть программы по защите свидетелей, а есть программа по защите от других мужиков. Вот пусть на неё никто не смотрит даже. Я такой ревнивый…

– Ладно, ревнивец, живите как знаете. Дам ей свой купальник тогда.

– Зачем ей купальник, ба?

– Бледная как смерть. Пусть в огороде позагорает, раз ты на моря денег жопишь. Ревнивый, жадный… Бедная девочка… – Бабуля покачала головой и поднялась с кровати, кидая кучу одежды на то место, где сидела. – Я в район поеду на днях, могу Настеньку с собой взять, там купим что-нибудь ей.

– Это лишнее, ба.

– Ну, ты всё-таки подумай. За ограду стыдно её в таком выпустить.

– Пусть в ограде сидит, нечего шлёндать по деревне.

– Колька Вагин сегодня на тракторе приедет, поможешь ему на задах кучу сгрести?

– Помогу, конечно, – пообещал я и потянулся зевая.

– А с машиной твоей что?

– Что? – повторил, как попугай.

– В тебя стреляли?

– А, да это давно. На охоте полкан пьяный напился и вжарил мне по тачке. Фляга у него свистит.

– М-м-м, – недоверчиво протянула она.

– Да я всё равно машину продаю, так что пофиг.

Бабуля ушла, и я, тяжело вздохнув, я поднялся с кровати. Семь утра! Семь!

Пиздец!

Пошёл умываться, предвкушая вкусный завтрак. Я догадывался, что баба Валя припряжёт меня мужскую работу делать, но зачем будить спозаранку искренне не понимал.

Запах вкусненького привёл меня на кухню. Там моя подопечная что-то стряпала, стоя у плиты. Я смерил её тонкую фигурку придирчивым взглядом, пытаясь понять, что именно бабушке не понравилось в её одежде. Штаны как штаны. Великоваты немного, зато свободные, нигде не жмёт, не трёт. Блузка с рюшами, в цветочек. Красиво же?

Я подкрался сзади к Насте и обнял её со спины, целуя в шею, вкусно пахнущую гелем для душа. Какая она приятная вся такая…

– Доброе утро, моя сладенькая! – тихо сказал я, вжимаясь пахом в её попку.

Руки сами тянулись к её титечкам, но я решил не перегибать. Моя цель была просто подразнить злюку, но пощупать её небольшие холмики я бы не отказался тоже.

– Ты чё, сдурел? – задёргалась она недовольно. – Отойди от меня!

– Да не очень-то и хотелось, – хмыкнул я и плюхнулся за стол. – Легенду поддерживаю просто. Что злая такая? Давно не трахалась?

– Я нормальная была, пока ты не припёрся. Хватит меня лапать. Мы так не договаривались.

– Давай передоговоримся? – предложил я. – Шучу, шучу. Может, позволишь уже майору полиции допросить тебя, как свидетеля? По-хорошему? А то ведь я могу и с пристрастием допрос устроить.

– Ой, боюсь, боюсь, – рассмеялась Настя и поставила передо мной тарелку с блинчиками. – С чем будешь, Котя? Со сметанкой или с вареньем клубничным?

Опять Котя? Понятно всё. На нервах моих играет. Я тоже умею. Посмотрим, кто кого.

– Я и с тем буду, и с другим, – сообщил я.

Пока Настя звала бабушку, я слупил полтарелки блинов. Вкусно готовит Настенька. Снова гордость меня взяла. Не стыдно перед бабулей сейчас будет.

– Спасибо, зая! – поблагодарил я Настю.

Наклонившись, притянул её за талию к себе и чмокнул в губки.

Настя так охренела, что так и осталась сидеть за столом с открытым ртом. Я пошёл на улицу облизываясь. Вкус у девчонки был клубничного варенья. Сладенькая!

Солнышко понималось и пригревало. Я подкатал штаны, снял с себя футболку и пошёл править изгородь. Надо тоже что-то поделать, а то Настя такая вся распрекрасная, получается, а меня только ругают.

Что-то замельтешило в огороде, я повернул голову, и едва молоток не выронил.

Настя дефилировала между грядок, сверкая своей белоснежной жопой. На ней была панама с широкими полями и настолько откровенный купальник, что я глазам не поверил. Это не бикини, а три красных тряпочки. Бабушка дала? Откуда у бабки такой блядский купальник?

Настя начала полоть грядки, а у меня в глазах замельтешило, словно от красных флажков. Решила перед бабулей выпендриться, типа на все руки мастерица? Руками работать – это тебе не шест мандой полировать. Ставлю косарь, что ей через пять минут надоест это грязное дело. Она может, раком стоять и привычная, но не на жаре ведь?

Интересно, она корову доить умеет? А прясть и крестиком вышивать? Закрутки крутит?

Девчонка не обращала на меня никакого внимания, старательно щипала травку до тех пор, пока я не включил поливочный шланг, чтобы набрать в бочку воды для полива.

– Полей на меня, Костя! Так жарко! – подскочила ко мне Настя, видя, чем я занимаюсь.

От этой "целки" так и тащило сексом. Я с трудом отводил взгляд от её прелестей, пока брызгал на неё из шланга. Вода была холодной, почти ледяной, поэтому Настя хохотала и визжала, скача, как кузнечик по огороду. И титьки её тоже подпрыгивали, норовя выскочить из лифа купальника.

Вот теперь я в полной мере смог представить её у шеста, и у меня в штанах всё задымилось, да так, что хоть туда теперь лей, а не на Настю.

Она специально, что ли, передо мной тут вертится, сучка такая? Хочет, чтобы я её в лес отвёз и пытал?