Глава 10.

Глава 10.

Вокруг было серо. Прямо как в густом дыму или тумане. И тихо. Вообще складывалось ощущение, что я нахожусь в воздухе.

– Уху, – тихонько выдохнула, подражая филину.

– Ухи нету, – раздался откуда-то снизу детский голосок.

Туман чуть-чуть рассеялся, и справа я увидела ребенка на качелях. В лучших традициях ужастиков. Милый мальчик со вздернутым носом, конопушками и рыжими вихрями, только белки глаз у него были черными. Еще и качельки очень раздражающе поскрипывали. Хоть перед походом на дело я заглянула в комнатку к белому другу, но сейчас искреннее жалела, что не додумалась приобрести памперсы. В этой серой мгле искать кустики как-то не хотелось.

– С наступающим Новым Годом! – широко улыбнулась, прикинувшись дурочкой. К ним и вопросов меньше, а снисхождения больше. – Желаю вам, чтобы следующий год был гораздо лучше предыдущего.

Ребенок склонил голову к плечу, изучая меня, словно забавную зверушку:

– Мне тысяча лет. Твое пожелание звучит как проклятие.

– А вы… дух? – осторожно уточнила я.

– Ну-у, – насмешливо протянул ребенок, – я точно не жив. Можешь считать меня аномалией. Грубо говоря, я и есть воплощение «Волшебного ларца».

Я открыла рот, чтобы сразу его закрыть. Ничего внятного в голову не приходило. Радовать нечто, принявшее вид ребенка, невнятным мычанием не собираюсь.

– Спрашивай, искательница, – великодушно разрешили мне. – Если я начну задавать вопросы, ответы могут дорого тебе стоить.

Вот это умение настроить беседу на легкий и непринужденный лад!

– А где мои спутники? – спохватилась я, ведь бояться вместе гораздо приятнее.

– О защитнике переживаешь, – равнодушно заметил ребенок. И это не было вопросом. – Зря. Все с ним в порядке. Он хоть и сильный, но от меня все равно не защитит. Я же вам не домовой. Он уже на ярмарке. Ты появишься чуть позже.

– Почему? – я насупилась и нахмурила брови.

– Так интересней, – улыбка собеседника стала, как у настоящего маньяка. – Успеешь найти его – хорошо. Нет – останешься среди торговцев навечно. Мне же надо как-то увеличивать количество лавок.

– Это неправильная экономическая стратегия, – я тряхнула головой.

– Зато весело, – не согласился со мной ребенок. – Я люблю догонялки. А в этот раз у меня даже три пешки есть.

– Мы вообще-то на ярмарку не просто так собрались, – понимаю, что злиться на тысячелетнее нечто глупо, а ничего поделать с собой не могу. Мы же с подсказками как дураки по области носились. Жизнь рисковали. А ему главное – веселье. – Если сделка по продаже осколка зеркала Одина состоится – это будет обман. Временный владелец…

Ребенок перебил меня небрежным взмахом руки:

– Пока нет сделки – нет обмана.

– Я же говорю – неправильная экономическая стратегия, которая базируется, как я поняла, на том, что вам скучно, – мой внутренний еврей-предприниматель никак не мог успокоиться. Недополученная прибыль из-за баловства была буквально ему поперек горла. – Хотите я вам пару веселых историй расскажу?

Ребенок улыбнулся. Лучше бы он этого не делал. Никогда не думала, что увижу столько зубов сразу. У акулы и то, наверное, меньше.

– Ну, попробуй, – разрешил дух снисходительно.

– А вознаграждение будет? – все тот же внутренний еврей никак не хотел затихать. – Во всех миссиях плюшки положены за прохождение заданий.

– Ты сначала развесели меня, – в полностью черных глазах стали вспыхивать искры, – а там посмотрим.

– У меня не так много времени, – начала торговаться я. Новый Год на носу, того и гляди продадут осколок. Вот что мне говорить, когда Один спросит, где в этот момент была я? Юморила перед тысячелетним духом. Причем, сам Один вроде как божество, то есть существо вечное, вне времени. И, выходит, он старше по рангу духа «Волшебного ларца». Во какие логические цепочки я могу выстраивать. – Могу опоздать к торгам.

– Не переживай, – просто отмахнулся от меня ребенок. – Здесь мое пространство. Мои правила. Смотри. – Перед моим лицом возникли огромные песочные часы, застывшие в момент падения песчинок. – Время остановилось.

А можно мне такую же функцию, когда приходит аудиторская проверка, чтобы успеть подготовить недостающие документы?

Творчество современных стенд-ап комиков вряд ли заинтересует столь древнее существо. Повезло, что крестные очень уважают советских сатириков, и часто смотрели их выступления. Как следует покопавшись в памяти, я смогла воспроизвести несколько юмористических монологов Задорнова, Жванецкого, Альтова. Почему-то больше всего успех имел последний. А именно «Хор в посольстве» заставил ребенка согнуться от смеха.

– Сегодня на ярмарке будет много веселья, – дух посмотрел на меня глазами, сверкающими, словно иней на снегу при свете утреннего солнца. Никакой черноты не было видно. – Торговцы будут вам благодарны. Не все, но большинство. Темные духи все же предпочитают питаться отчаяньем и безысходностью. И раз ты смогла меня повеселить, будут тебе помощники. Во-первых, в центре площади есть ледяной столб. Загляни в свое отражение в нем. Обычно он показывает тайные мысли человека. Уродливые и безобразные. Но для тебя сделаю исключение – зеркало покажет, где твой напарник находится.

– А нельзя сразу меня к Эйнару перенести? – осторожно уточнила я.

– Я думал, ты уже выучила основное правило «Волшебного ларца», – укоризненно покачал головой ребенок.

– Ах, ну да, – я хлопнула себя по лбу. – Должно быть весело. Вам.

– Ты недовольная? – очень выразительно приподнял брови дух. И ведь не скажешь ему: «Рыжий, рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой!».

– Нет-нет, – спешно замотала я головой и выдавила широкую улыбку. Кажется, уголки губ достали до ушей. – Меня все устраивает.

– И больше ничего не просишь? – подозрительно прищурился ребенок. И, прежде чем я успела открыть рот, он снова рассмеялся: – А я вот дам. Ложку ледяную. К уху ее приложи, и услышишь шепот духов.

Хорошо хоть лизать не пришлось. Был у меня неприятный опыт в детстве с санками зимой.

– Спасибо вам большое, – от души поблагодарила я. Две плюшки лучше, чем ничего.

– А знаешь, почему я решил поговорить с тобой? – неожиданно спросил дух.

Не люблю такие вопросы с подвохом. Обычно они подразумевают наличие у собеседника экстрасенсорных способностей, умения читать мысли, видеть будущее и прочие недоступные простым смертным блага. Поэтому я предпочитаю в такие моменты невинно похлопать ресницами, выжидая, пока человек сам не начнет рассказывать.

– Потому что ты первый посетитель за долгое время, который пришел на магическую ярмарку не покупать и не продавать, – с легкой улыбкой произнес ребенок. – Ты просто гость. Мне интересно, что ты принесешь «Волшебному ларцу». Только предупреждаю: на ярмарке спрос бесплатным не бывает. За ответы платить годами жизни придется, с отвечающим расплачиваться. Лучше читай руны. Ты же образованная?

Уточнять, что современная система образования древние письмена в себя не включает, я не стала, а просто кивнула.

– И в хоровод не попади, навечно в нем останешься, – добил меня ребенок.

Да что ж такое? Это посложнее миссии с вертолетом в ВайсСити будет.

Туман стал сгущаться, закрывая качели густой пеленой. По ногам скользнул морозный воздух, и вокруг меня взметнулось что-то белое, похожее на пургу.

Я очнулась посреди вихря снежинок, ослепленная переливами ледяных огней. Спецэффекты наше все.

Вокруг раскинулся невероятный рынок, где прилавки вырастали из снежных барханов, а над головами плыли светящиеся гирлянды-сосульки. Холод щипал щеки по-настоящему, а на руках отчетливо виднелись узоры из инея. И почему нельзя организовать ярмарку где-нибудь на Мальдивах, под теплым солнцем?

Я с удивлением изучала свою обновку. Серебристая парча, расшитая снежинками, ледяные бусы на шее, в волосах – хрустальная диадема. О дресс-коде никто не предупреждал. Последний раз носила карнавальный костюм в садике. Все девочки были снежинками, одна я большая конфета. Что любила, то и попросила у мамы.

Рискну предположить, что Эйнар сейчас бегает где-то здесь в образе деда в красном халате и с бородой из ваты. Очень надеюсь, что из ваты. С духа «Волшебного ларца» станет и настоящую ему вырастить.

Рынок жил своей жизнью. Проходы между лавками перестраивались на глазах: только что я видела прямую дорожку к центральному фонтану, а через миг на ее месте встала ледяная стена с витиеватым узором. Вывески подмигивали, меняя надписи: «Меха и шкуры» превратилось в «Мехи и духи», а «Пряники медвяные» – в «Пряхи и мечты».

– Эйнар! – крикнула я, но голос утонул в перезвоне невидимых бубенцов.

Вдруг впереди мелькнуло алое пятно. Я бросилась туда, но за поворотом обнаружила лишь толпу снежных кукол, безмолвно улыбающихся фарфоровыми лицами.

Главное не паниковать. Фиг рынку, а не мои эмоции. Буду безмятежна, как слой патины после деликатной очистки. Непоколебима, как клей «Момент» после застывания. Несокрушима, как каркас стула после армирования. Невозмутима, как столетний дубовый стол, переживший пять ремонтов. Бесстрашна, как рука, подписывающая договор на безнадежный объект восстановления. Непреклонна, как график реставрации при сжатых сроках.

Сделала глубокий вдох. Морозный воздух с привкусом железа наполнил легкие. И тут же из тумана донесся обрывок напева, будто женский голос выводил старинную мелодию. Я пошла на звук. Ну а что? Хорошо же поют.

На небольшом пригорке стояла лавка с витриной из прозрачного льда. На прилавке лежала ледяная ложка. Не раздумывая, взяла ее и приложила к уху.

– … Осколок зовет его… – прошелестел шепот духов. – …он у «Лавки забытых имен»… но остерегайся зеркал…

Значит, Матвей Георгиевич уже здесь. Но как найти «Лавку забытых имен»? Почему тысячелетний дух не задумался о такой простой вещи, как схема эвакуации? Обычно на нее посмотришь и сразу понятно, что ты не на том этаже и не в том здании. Была у меня мысль спросить у торговцев или пробегающих мимо условных людей, которые на самом деле духи, только добровольно укорачивать свою жизнь не хотелось. Еще с Эйнаром даже не целовалась!

Пока я страдала приступом географического кретинизма и думала, где бы найти дерево, чтобы посмотреть, с какой стороны растет на нем мох, передо мной возникла дверь в снежной стене. На ней мерцала руна «ветер». Вспомнила подсказку: руны указывают путь. Толкнула дверь – за ней оказался короткий проход, ведущий к площади. Но дальше пройти было невозможно, путь отрезали мелькающий спины хоровода девушек в тулупах и с платками на голове. Разухабистый мотивчик только ускорял движение по кругу.

Паук меня не кусал, а другого способа подняться по обледенелой стене я не придумала, поэтому решила понаблюдать. Другие люди-духи замирали перед хороводом, чтобы четко и по форме представиться. Причем говорить нужно было на старый лад.

Я на всякий случай поправила диадему, была бы шапка с завязками, тоже посильнее затянула бы. Кстати, вот действительно от нормального головного убора не отказалась бы. Как всегда, подтвердила на своей шкуре известную истину: красота не греет. Спасибо, хоть не с голыми ногами, теплые легинсы старательно защищают меня от цистита.

– Ведающая, – громко сказала я. – Доброй славой отца покрытая. Веселом отмеченная. – И храбро зажмурилась.

Когда открыла глаза, хоровод остался за спиной.

В центре площади возвышался ледяной столб‑зеркало. Я прикоснулась к нему и прошептала:

– Иду за любимым.

Зеркало отразило картину: Эйнар в красной шубе Деда Мороза стоял у лавки с вывеской «Снежные сказки», которая располагалась чуть левее меня за рядом лоточников.

Бегом направилась туда. Безбородый майор, заметив меня, расплылся в улыбке и пропел:

– Расскажи, Снегурочка, где была? Расскажи-ка, милая, как твои дела? – Затем подгреб меня к себе и чмокнул в нос: – Я уже начал волноваться. Думал, ты решила сменить профессию и устроилась на работу в отдел «Ледяные скульптуры, оптом и в розницу».

– Если бы! – фыркнула я. – Скорее уж в ледяную скульптуру «Героиня, потерявшаяся на магическом рынке». А где? – я выразительно посмотрела на пустое запястье Эйнара.

– Где-то, – развел руками майор. – Мало того, что задержанного отпустили, так еще и наручники уперли. Беспредел. Даже боюсь предположить, в каком костюме бегает Ревин.

– По логике он зайчик, – рассмеялась я.

– Кролики – это не только ценный мех, – процитировал Эйнар. – Но и килограмм говна. В любом случае, нам нужно оперативно перехватить его до сделки. Я видел его след, – кивнул Эйнар. – Мерцающий отпечаток, но он…

Не договорил. Перед нами возник «след» Ревина – светящийся контур ноги на снегу. Мы бросились за ним, но через несколько шагов отпечаток превратился в узор из инея.

– Ловушка, – вздохнула я. – «Волшебный ларец» играет с нами, как кот с клубком ниток. Весело ему сейчас, поди. Интересно, а что будет,а если тысячелетнего духа выпороть ремнем?

– Только мы не нитки, – подмигнул Эйнар. – Мы – два упрямца, которые все равно доберутся до своей цели. И заодно помешают одному чересчур предприимчивому гражданину стать просветленным за чужой счет. Предотвращать незаконные следки – это тоже моя работа. С каким удовольствием я бы составил протокол на твоего наставника.

В этот момент с неба упала снежинка. Она не растаяла, а сложилась в стрелку, указывающую на дальний ряд лавок.

– Нам туда, – сказала я, стараясь не рассмеяться. – По крайней мере, пока рынок не решит, что ему надоело быть навигатором.

Мы двинулись следом. Однако ярмарка упрощать нам жизнь не собиралась, подкидывала испытания: то возникала иллюзия Ренина у лавки с зеркалами, то слышался его голос из-за угла: «Здесь я!» – а там оказывалась снежная кукла, хихикающая и рассыпающаяся в вихре снежинок.

– Знаешь, – я задумчиво почесала нос, – если бы не вся эта магия, можно было подумать, что мы просто заблудились на новогоднем базаре.

– Ага, – согласился Эйнар. – Только тут вместо «Купи елочную игрушку!» нам кричат «Отдай воспоминание за подсказку!». А я пока не готов забыть, как варить кофе. Это моя главная суперспособность!

Наконец мы увидели его – Матвей Георгиевич Ревин, в теплом тулупе, торопливо шагал к лавке с вывеской «Лавка забытых имен». Он то и дело нервно оглядывался, скользя взглядом по мелькающим духам.

Я уже собиралась сорваться с места и настучать наставнику по шапке-ушанке, но у майора было свое мнение о процедуре задержания и карания.

– Осторожно, – Эйнар дернул меня на себя. – Слишком просто, а от этого вдвойне подозрительнее. А вдруг это его двойник нас в ловушку ведет? Предлагаю наблюдение. Хотя бы пару минут.

Мы спрятались за палаткой с ледяными фигурками. Ревин вошел в лавку. Внутри на полках стояли стеклянные шары с именами, мерцающие в полумраке. За прилавком возвышалась фигура торговца – его лицо скрывал глубокий капюшон.

– Предлагаю действовать коварством и хитростью, – заговорщически прошептал Эйнар. – Он же временный владелец осколка. Нужно, чтобы он добровольно от сделки отказался. И тогда пропажа вернется постоянному хозяину. Покупателя пока нет. Мы можем блефовать. А еще у меня в кармане шубы обнаружилось… – он вытащил маленький холщовый мешочек.

– Что это? – я опасливо ткнула в него пальцем. – Имущество предыдущего владельца костюма?

– Рябина, – почему-то шепотом сказал Эйнар. – Сушеная. Я когда вытряхивал ягоды на ладонь, то парочку уронил. А из них дымовая завеса стала подниматься. Давай так: ты – отвлекаешь, я – дезориентирую. Дальше экспромт.

План явно был непродуманным и отдавал некоей безуминкой, и, тем не менее, ничего другого у нас не было.

– Стоять! – выкрикнула я, выскакивая из укрытия. – Никому не двигаться! Роспотребнадзор проводит внеплановую проверку! Где журнал учета волшебных палочек? Почему у вас на витрине амулеты без маркировки «Магическое Роскачество»? Немедленно предъявите лицензию на использование темной магии и акт о дезинфекции от привидений! Где документы на волчьи ягоды? Кто разрешил вам торговать заклинаниями без маркировки «Не для новичков»? А это что за склянка с «эликсиром вечной молодости» без срока годности?

Мою фантазию несло по просторам книг и кинематографа. Чуть до драконьей чешуи и пыльцы феи не договорилась.

Ревин инстинктивно присел и суетливо оглянулся в поисках путей побега. Продавец флегматично взирал на мое представление из темноты капюшона. В этот момент Эйнар швырнул на пол сушеную рябину – алые ягоды разлетелись, создавая густую завесу.

– Что происходит?! – возмутился Матвей Георгиевич.

– О, это просто… э‑э‑э… местный обряд! – выкрутился Эйнар. – Говорят, если рассыпать рябину, удача будет сопутствовать всю зиму. Попробуйте!

– Матвей Георгиевич! – снова обратилась я к Ревину. – А вы знаете, что эта рябина не простая? Она… она исполняет желания! Но только если произнести их вслух. Попробуйте!

Наставник, все еще не понимая, что происходит, пробормотал:

– Хочу продать осколок и стать просветленным…

– Нет‑нет! – перебил Эйнар. – Нужно сказать по‑другому. Например: «Желаю, чтобы мой путь к просветлению никогда не зависел от случайностей». Это обязательное условие!

Наставник заколебался, но затем, видимо не найдя в формулировке подвоха, произнес:

– Желаю, чтобы мой путь к просветлению никогда не зависел от случайностей.

В тот же миг рябиновая завеса рассеялась. Торговец за прилавком издал тихий смешок и щелкнул пальцами. В воздухе появился медленно вращающийся вокруг своей оси осколок зеркала. Только отражалась в нем не лавка. Я видела битву. Войны с мечами, щитами, копьями и топорами сходились в ожесточенной схватке.

В момент поворота в отражение попало лицо Ревина. Картинка резко изменилась. Молодой мужчина передает дипломат какому-то типу бандитского вида. Затем он же стоит на похоронах рядом с могилой. Тогда еще Матвей Георгиевич не был так кругл. Судя по тому, как он похлопал мою рыдающую маму – это похороны отца. Проблема в том, что, кроме меня, никто это изображение ни видел.

– Сделка отменяется, – произнес торговец глухим голосом. – Это твое решение. Добровольное.

– Вы меня обманули? – с тихим ужасом спросил наставник. – Где? В чем?

– Найденный осколок – это случайность, – не скрывая ехидства, пояснил Эйнар.

– Ах вы! Гады! – захрипел от ярости Ревин. – Вы все это подстроили?!

– Ну вот, а говорите – нет просветления. Уже начали видеть жизнь в истинном свете.

Торговец за прилавком издал тихий смешок, похожий на звон ледяных колокольчиков, и махнул рукой. Стеклянные шары на полках засияли ярче, а осколок зеркала, до этого едва заметный в глубине, вдруг вспыхнул ослепительным светом – и исчез.

– Что?! – Ревин аж подпрыгнул. – Где осколок?!

– Ушел туда, где ему место, – спокойно ответил торговец. – Туда, где его не используют ради тщеславия. Временное владение истекло. Отныне он у законного хозяина.

Мою руку на секунду опалило болью, и я с удивлением увидела, что руна Одина изменилась. Теперь это был крест в круге. Алатырь – славянская руна. То есть можно выдохнуть и радоваться?

– Но… но… – забормотал Матвей Георгиевич. – Я же почти получил просветление! Я столько планировал, столько готовился!

– Вот именно, – подмигнула я. – А ценить то, что уже есть, не пробовали? Может, у вас и без осколка жизнь не так плоха? Была, по крайней мере.

– Да что ты понимаешь, дура?! – всплеснул руками Ревин. – Я всю жизнь к этому шел! Всегда чувствовал, что я достоин большего! Мир выбрал меня особенным!

– Никогда еще врача психиатрической больницы не называли целым миром, – ехидно заметил Эйнар. – Ну, тут все ясно – мания величия во всей красе.

– Смейтесь, смейтесь, – прошипел наставник, зло прищурив глаза. – Я когда в детстве нашел осколок зеркала, сразу почувствовал его силу! Мои руки дрожали от напряжения. Но сколько я ни старался, кроме своего отражения, ничего там не увидел. Как так?

– Вы знающий, – равнодушным тоном поведал дух продавца. – А у детей больше чуткое восприятия мира. Чувствовать-то вы способны, а вот применить – нет. Ответ дан, плата взята.

Прямо у нас на глазах у Матвея Георгиевича поседели виски. Только он на это не обратил внимания, продолжая страдать:

– Я столько книг прочел! Изучал вопрос со всех сторон. И что? Твой отец, – дрожащий палец обвинительно ткнул в моем направлении, – все знал. Жмот он. Я сам видел, как он разговаривал с зеркалом. А потом пошел и совершил сделку на бешеную сумму. Сначала подумал, что он сбрендил. Но это повторялось. Он-то думал, что никто не видит, но я наблюдательный! Я просил его поделиться знаниями, но твой отец обозвал меня психом. Он сам виноват в своей смерти. Нечего было жадничать.

– Заказное убийство – это не «сам виноват», – сухо бросила я, отчаянно сжимая кулаки. Устраивать драку сейчас не самое умное решение. Кто знает, как себя поведет «Волшебный ларец» и чего мне потасовка будет стоить в итоге. Это же негативные эмоции.

– Ты что-то знаешь? – тихо спросил у меня майор.

– Я видела, – мои зубы отчетливо скрипнули, – как он передает дипломат какому-то бандиту. Затем были похороны отца. Это осколок показал.

– И что? – брезгливо поморщился – Детка, это было двадцать восемь лет назад. Мент, скажи, будут ли возбуждать дело?

Эйнар прикрыл глаза и куда-то в сторону выдохнул:

– Скорее всего, нет. Срок давности по таким делам пятнадцать лет.

– Вот тебе и ответ, – рассмеялся Ревин. Писклявый тон опять вернулся к нему. – Думаешь, я просто так тебя к себе пристроил? Ради этого пришлось устраиваться вшивым реставратором в музей. Терпеть эти склочных бюрократов, директоров-идиотов, заносчивых смотрителей. Тьфу.

– Вот это вы заморочились, – я скрестила руки на груди во избежание, а то очень хотелось мужчине в рожу вцепиться. – А откуда вы знали, что у меня способности отца?

– Я сам это видел, – он нетерпеливым жестом поправил очки. – Ты мелкая была. С лужей разговаривать стала. Потом оттуда вытащила золотую сережку. Что-то ей сказала и зарыла в песке, накрыв стеклом.

– Секретик сделала, видимо, – пожала я плечами. – Совсем ничего такого не помню.

– Вот об этом я и говорю! – неожиданно взвизгнул Ревин и покрылся красными пятнами. Тут или инсульт, или приступ бешенства. – Таким, как ты, все слишком легко достается. А мне? Почему не мне?

– Ваш род пустой, – влез дух торговца. – Знающий – ваш предел. Ответ дан, плата взята.

Седины на голове наставника прибавилось. А он все никак на это не обращал внимания. Он вообще будто о торговце забыл. Теперь ему нужно было вылить на нас свой негатив.

– Вы даже не представляете, сколько усилий мне пришлось приложить, чтобы выйти на дух темного торговца! Я почти всю жизнь на это положил! Осталось только прийти и забрать плату. Мой единственный шанс.

– Простите, что прерываю ваши стенания, – нарочно грубым тоном сказал Эйнар, – но, прежде чем вы начнете рвать оставшиеся волосы на голове, позвольте узнать: а пакостили Ведане вы зачем? Просто потому, что хотелось? Или имелся некий сакральный смысл в этом?

– Это не пакости! – оскорбился Ревин. – Это тщательно продуманный план! Я же тебе мужа подогнал по всем твоим запросам. Вот чего тебе стоило ему фирму подарить, а?

– Я вообще-то и собиралась ему часть выделить, – признаваться в глупости не хотелось, однако подстегнуть наставника болтать дальше надо. – Как раз перед поездкой в Финляндию дала приказ юристу все оформить. Но вовремя затормозила. А потом увидела Элю с Денисом. И все. Ни о какой доле и речи быть не могло.

– Дура! – в сердцах махнул рукой Ревин. – Какая же Ульяна дура. Ведь знал, что с идиоткой связываться себе дороже. Не могла потерпеть немного, курица.

– А зачем вам нужна была фирма Веданы? – майор вроде и выглядел расслабленным, но я-то видела, как напряжена его шея. В любой момент готов сорваться и задержать преступника. – С подружкой все понятно. У Веданы очень мало близких людей, чтобы через них получать информацию. К крестным не подобраться. Мама в Москве. Осталась только подружка. Ну и муж.

– Что там мутили эти двое – мне все равно, – Матвей Георгиевич нервно мотнул головой. Вот и тремор уже начался. – Выводили деньги – их дело. Мне нужна была фирма, чтобы шантажировать Дану. Как еще я мог попасть сюда? Необходим был человек, способный открыть путь. И это был запасной план, если бы встреча с владельцем зеркала не вышла бы. Я специально приказал Ульяне привезти тебя в Финляндию накануне Йоля. Я прошерстил все справочники. Кроме осколка зеркала Одина моя прелесть ничем другим не могла быть.

Я не выдержала абсурда и закатила глаза. Последнее время только этим и занимаюсь. Почему-то всегда этот жест казался больше подходящим для взрослых женщин с целым выводком детей. Видимо, пришло и мое время познать дзен закатанных глаз.

Тоже мне Голлум. Хотя, если судить по красоте… Кстати, об этом.

– Эля вашим ребенком беременна? – поинтересовалась я. Хочется мне узнать глубину падения бывшей подруги.

– Конечно, – высокомерно фыркнул Ревин. – А что, есть сомнения?

– Учитывая, сколько у нее было любовников за последний квартал? – усмехнулась я. – Вполне оправданный интерес. Тест ДНК доказал только, что папаша не Денис. Эля, правда, еще о парочке вариантов говорила.

– Стрелядь, – сплюнул на пол наставник. – Ничего. Родит – заберу себе.

– Эка у вас уверенность в безнаказанности, – удивился Эйнар. – Вы же сейчас столько всего наговорили. Или думаете, что с нами амнезия дружно приключится.

– А что я такого сказал? – недоуменно похлопал ресницами Ревин. – То, что оплатил убийство отца Веданы. А все остальное под статью не попадает. Я же не просил этих идиотов толкать ее со скалы. И не просил заниматься финансовыми махинациями.

– А подсунутая статуэтка недородственнику? – вкрадчиво уточнил Эйнар.

– А я здесь причем? – победно усмехнулся наставник. – Ты собрался на меня все повесить? Так знай – часовню я не трогал.

– Не надо считать себя умнее других, – резко оборвал веселье Ревина майор. – Мы все найдем и докажем. И все-таки вы просчитались. Знаете, в чем? На мелочах сыпется даже идеально выверенный план. Домик, оформленный на вашу сестру. Вы серьезно? Библиотекари часто забытые в книжках деньги находят, что ли? Это первый ваш промах. Второй – работа с трусливыми людьми. Они вас сдали. Эля и Денис. Все ваши схемы доведения бизнеса Веданы до опасного минимума, за которым идет банкротство. Я так понимаю, это еще один рычаг давления был бы. Типа вы ей подкинете средства, а она вас за это проведет на магическую ярмарку. И репутацию вы пытались ее порушить для этого же. Но не переживайте, следствие никого не обделит.

То, что выдохнул в ответ Ревин, я предпочла пропустить мимо ушей. Эйнар так вообще не впечатлился, а только широко зевнул. Думаю, он и похуже в свою сторону обороты слышал.

Вдруг Матвей Георгиевич исчез. Вот он стоял перед нами и резко пропал.

– Ку…? – собрался спросить у духа торговца майор, но я быстро закрыла ему рот ладонь.

– Вопроса не было! – несколько истерично выкрикнула я.

– Да мне платы полученной надолго хватит, – в голосе духа слышалось сытое удовлетворение. – «Волшебный ларец» его выкинул, потому что слишком много негатива от него растеклось. Вы покупать или продавать что-то будете? – Я на всякий случай активно помотала головой. – Тогда идите отсюда. Из-за вас другие покупатели не заходят. Правило рынка такое.

А кто бы отказался спокойно погулять на магическом рынке? Позалипать в яркие товары у лоточников. Повосхищаться представлениями. Слопать бесплатный пирожок, только заранее раз десять уточнив, что он точно бесплатный. Ввязаться в игру снежками с другими духами. Я-то мазила, а вот Эйнар бил четко на поражение. В общем, если забыть про волшебство, это обычная новогодняя ярмарка. Тут даже скоморохи развлекают покупателей.

Как-то счет времени потерялся. Мы словно увязли во всеобщем веселье и пропустили момент, когда нас вежливо попросили вон.

Рынок вокруг начал медленно таять. Лавки растворялись в серебристом тумане, вывески гасли одна за другой. В воздухе остался лишь легкий аромат можжевельника и едва уловимый звон, будто кто‑то перебирал хрустальные струны.

Мы резко погрузились в ночь. Перед нами возвышалась огромная ель, украшенная огоньками. Мы стояли в толпе на Трехсвятской улице, и народ хором отсчитывал последние секунды уходящего года. А костюмчики-то нам оставили. Правда, помимо нас в толпе было еще с десяток Дедов Морозов и Снегурочек.

Я крепко зажмурилась и загадала желание, простое, но очень теплое. Эйнар обнял меня за плечо, скандируя счет со всеми остальными. Могу смело сказать – это лучший праздник в моей жизни. Жалко только, вкусная нельзя осталась дома в холодильнике.