Глава 31

Матвей....

Солнечный луч, пробившийся сквозь неплотно задернутые шторы, скользнул по лицу Насти, и я замер, боясь дышать. Мы всё еще лежали на полу, среди горы подушек и одеял, и это была самая лучшая ночь в моей жизни, несмотря на затекшую спину. Я подпер голову рукой и принялся рассматривать её. В утреннем свете она казалась какой-то нереальной, хрупкой. Тонкая прядь волос упала ей на лицо, щекоча кончик носа. Я максимально осторожно, едва касаясь кожи, убрал этот капризный локон ей за ухо. Пальцы невольно задержались на её щеке — кожа была мягкой и теплой. На её безымянном пальце всё так же красовалась моя «ювелирная работа» из проволоки. Я едва заметно улыбнулся: теперь она никуда не денется. Она — моя.

Тихо, как ниндзя на спецзадании, я выбрался из-под пледа. Тело отозвалось хрустом в позвоночнике.

«Стареешь, Матвей, пол уже не для тебя», — усмехнулся про себя.

Холодная вода в ванной окончательно привела меня в чувство, прогняя остаток сна.

«Так, — сказал я своему отражению, — пора доказать, что ты можешь не только тратить деньги в клубах, но и сотворить что-то съедобное.... Окей, те сырники были не в счёт».

Спустя двадцать минут кухня превратилась в поле боя. Я нашел муку, яйца и решил, что оладьи — это вершина кулинарного искусства. Я так увлекся процессом переворачивания (в моих мыслях это выглядело как в шоу Гордона Рамзи), что не заметил, как сзади подошла Настя. Её руки обвились вокруг моей талии, а голова легла мне между лопаток.

— А где же твой знаменитый розовый фартук, шеф? — прошептала она сонным, безумно соблазнительным голосом. — Я думала, ты готовишь только в полной экипировке.

Я выключил плиту (как мне казалось) и повернулся к ней, не выпуская из объятий. Притянул её ближе, чувствуя, как она всё еще пахнет сном и вчерашним вечером.

— Фартук в химчистке, — улыбнулся и легонько поцеловал её в кончик носа. — Сегодня я готовлю в стиле «брутальный минимализм».

Я только хотел накрыть её губы своими, как Настя вдруг смешно сморщила нос и принюхалась.

— Матвей... А «брутальный минимализм» случайно не имеет запаха жженой резины и отчаяния? И он всегда подразумевает жертвоприношение богам огня?

Обернувшись, я увидел, что кухня стремительно заполняется сизым дымом. Мои оладьи на сковородке превратились в черные угольные диски, больше похожие на шайбы для хоккея, чем на еду.

— Черт! Твою же... — я кинулся к плите.

— Открывай окно, кулинарный гений, а то нас сочтут за террористов! — Настя, смеясь, бросилась к окну и распахнула его настежь.

Я схватил раскаленную сковородку и от неожиданности, когда она зашипела слишком громко, просто швырнул её в раковину вместе с несчастными оладьями и врубил воду. Кухню обдало облаком пара. Мы стояли в этом тумане, глядя друг на друга, и вдруг нас обоих прорвало. Мы хохотали до колик.

— Ну всё, — выдавил я, вытирая выступившие слезы. — Романтический завтрак отменяется. Придется доедать вчерашнюю пиццу. Она, по крайней мере, уже прошла термическую обработку и не по пытается нас убить дымом.

— Котовский, я конечно всё понимаю, но это уже дважды, когда ты не можешь договориться с плитой, — Настя подошла к холодильнику, продолжая подхихикивать. — Матвей, у вас дома есть такой магический белый ящик, называется «холодильник». Если в него заглядывать не только за колой, можно совершить удивительные открытия.

Она с торжествующим видом извлекла кастрюлю.

— Та-дам! Пюрешка и котлетки. Собственного приготовления. Тебе правда стоит научиться пользоваться этой техникой, она иногда выдает еду.

— Это магия, — признал я, доставая тарелки.

Когда мы разогрели еду и наконец сели за стол, атмосфера стала чуть серьезнее. Я посмотрел на неё, стараясь сделать максимально умоляющее лицо.

— Насть... Послушай. Лика ждет нас на той вечеринке в Подмосковье, помнишь она звала нас? Ты там обязательно должна быть. Тем более вы вроде, как с ней подружились уже?!

Настя тут же изменилась в лице. Она опустила вилку и вздохнула.

— Матвей, ну какая вечеринка? Я просто хотела побыть с тобой вдвоем. Тем более... У нас разговор с твоим отцом, с моей мамой... Нам нужно подготовиться морально, а не тусить на даче у Лики.

— Мы вернемся во вторник после обеда, — перебил я её, не отпуская руки. — И сразу поедем к ним. Обещаю.

— Но мы же прогуляем занятия! — вздохнула она, сдаваясь под моим напором.

— Один раз погулять — это не криминал, а инвестиция в наше психическое здоровье, — я встал, подошел к ней и, взяв за руки, потянул на себя. — перед разговором с родителями.

Она легко подчинилась, и через секунду уже сидела у меня на коленях, обвив шею руками.

— Ну поехали, Насть. Там озеро, лес, природа... Красота нереальная. У Лики там огромный дом.

— Ты манипулятор, Матвей, — она попыталась сделать строгое лицо и даже немного посопротивляться, когда я прижался лбом к её лбу. — Я уже была на вашей вечеринке мне не понравилось. Я всё еще считаю, что это плохая идея.

— Плохая идея — это мои горелые оладьи и сырники, — прошептал я ей в самые губы. — А поездка с тобой в глухую деревню — лучшая идея за всю мою жизнь. И там будет не та вечеринка, которая была у Стаса. Это скорее всего домашние посиделки.

Я накрыл её губы своими, медленно и нежно, лишая её последних аргументов. Когда мы отстранились, Настя тяжело вздохнула и уткнувшись мне в плечо, рассмеялась.

— Ладно. Но чур, готовишь там не ты! У меня уже нервный тик от твоих кулинарных талантов.

— Договорились, — засмеялся я, крепче прижимая её к себе.

Мы ехали по трассе в сторону Подмосковья. Я сосредоточенно крутил руль, иногда поглядывая на Настю. Она сидела рядом, смотря в окно, и задумчиво перебирала пальцами маленькое колечко из проволоки, которое я подарил ей на днях. Мой маленький символ нашей связи, пока что не бросающийся в глаза. Я аккуратно взял её за руку, переплетая наши пальцы.

— Эй, не парься. В Подмосковье не будет ни Дэна, ни Элины. Лика их терпеть не может, ты же сама в универе видела. Так что, никаких неприятных сюрпризов, обещаю.

Настя повернулась ко мне, её взгляд был серьезным, а в глазах читалась легкая тревога.

— Матвей, они меня сейчас меньше всего волнуют. Я переживаю за то, как наши родители… как твой отец и моя мама отнесутся к тому, что… что мы полюбили друг друга.

Я поднес её руку к губам и поцеловал тыльную сторону ладони, прямо над тем самым кривым колечком.

— Так. Стоп. Давай по порядку. Ты только что сказала, «мы полюбили друг друга». — Я сделал драматическую паузу, ловя её взгляд. — Это что, официальное признание? Настя Макаркина, вы подтверждаете, что влюблены в непутевого Матвея Котовского?

Настя впервые за наше знакомство покраснела, отводя глаза, но пальцы сжали мои чуть сильнее.

— Да, — прошептала она, глядя на наши сплетенные руки. — Я тебя люблю. Вот. Доволен?

Восторг, теплый и стремительный, как вырвавшаяся на волю река, накатил на меня. Я снова поцеловал её руку, уже не сдерживая улыбки.

— Более чем. Если наши родители устроят нам испанскую инквизицию и не примут нашу бунтарскую любовь… — я сделал вид, что сосредоточенно смотрю на дорогу, набирая воздух для грандиозного плана. — Мы делаем ноги. Валим отсюда. Например, в твой родной город. Что там у вас? Завод «Прогресс»?

— «Машзавод», — поправила она, и в голосе уже послышались нотки смеха.

— Отлично! Я устраиваюсь на «Машзавод». — Я представил себя в синей робе, с суровым лицом. — Стану лучшим токарем пятого разряда. Буду точить какие-нибудь… штуки для тракторов. А ты, как местная, будешь меня опекать. Снимем какую-нибудь халупу с тремя комнатами и одной ванной, обставленную мебелью из 70-х, и будем жить своей жизнью. Представляешь, я в грязной спецодежде, с перепачканным лицом, а ты ждешь меня дома с ужином. Романтика!

Я взглянул на Настю, и она уже во всю смеялась, прикрывая рот рукой.

— И снимем мы квартиру с клопами, — добавил я с сарказмом, — потому что без них, как известно, семейная жизнь неполноценна. Это ж как без своего маленького домашнего питомца, только питомец тебя кусает по ночам. Зато не скучно! А если серьезно, то плевать на клопов. Главное, что ты будешь рядом.

Настя смеялась еще громче, и этот звук был для меня лучшей музыкой.

— Котовский, ты совсем.... Я выросла в квартире с клопами, у меня на них иммунитет! А вот ты, боюсь, ты для них как деликатес, «нежный стейк из мажора». Будешь каждую ночь устраивать охоту, вооружившись дихлофосом и тапочком. И я ещё посмотрю, кто из нас быстрее сдастся!

Я изобразил ужас, широко раскрыв глаза.

— Значит, я буду жертвенной агнцом? Приношу свое тело в жертву кровососущим ордам, чтобы моя принцесса спала спокойно. Это же чистейший рыцарский подвиг!

— Самый дурацкий подвиг в истории, — она вытерла слезинку смеха и посмотрела на меня так тепло, что в салоне стало жарко. — Но спасибо, что готов. Хотя лучше все-таки обойтись без подвигов и клопов.

Я рассмеялся, крепче сжимая её руку.

— Ради тебя, Насть, я готов пожертвовать собой. Даже стать профессиональным истребителем клопов. Или простым работягой на заводе. Главное, чтобы ты была рядом. А с остальным мы справимся. Вместе.