Глава 6

Матвей...

Я крутил в руках тяжелую зажигалку, хотя давно не курил.

Знаете, в нашем универе всё стерильно. Все знают, кому лизать руки, а кому плевать в спину, но делают это по-тихому, с вежливой улыбкой. А потом в этот аквариум с золотыми рыбками забросили пиранью. Настю Макаркину.

Она не просто чуть не придушила Верещагина, она нарушила главный закон нашего круга: не трогай «своих», даже если они последние подонки.

Мои пальцы машинально скользят по гладкой поверхности телефона.

«Нужно позвонить. Сейчас. Пока отец не занят своими «важными» делами, а Соловьёв ещё не предвкушает очередной акт правосудия по закону сильных», — быстро набрал номер отца.

— Да, Матвей, — голос на том конце провода звучит устало, но с ноткой раздражения. — у тебя что-то срочное? У меня совещание через десять минут.

— Пап, — я стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, без тени той бури, что бушует внутри. — Я помню, ты говорил, что можешь получить доступ к архивам камер наблюдения в нашем университете.

— Матвей, ты же знаешь, это... сложно. Конфиденциальная информация. Да и вообще, что такого произошло, что ты отвлекаешь меня по пустякам?

— Я знаю, пап. Но сегодня это важно. Очень важно. Это касается Насти.

На другом конце, возникла тишина. Затем слышу, как отец вышел из кабинета.

— Что там произошло, Матвей? Ты разве не мог присмотреть за ней? Я же просил тебя помочь ей освоиться, — отец командным тоном начал читать мне нотации.

— Присмотреть? — я горько усмехнулся. — Пап, она не комнатная собачка. Эта Настя — стихийное бедствие в наших кругах. Она почти придушила Верещагина-младшего прямо в коридоре. А ещё сама Волкова сказала, что она приложила её в туалете. Не знаю, правда это или нет.

— Верещагин? — в голосе отца послышался сухой щелчок — он открыл портсигар. — Только этого не хватало. Жди меня в главном холле через пятнадцать минут. Надеюсь, что на записях будет хоть что-то, что оправдывает её поведение.

Буквально через десять минут у парадного входа, взвизгнули шины. Мой отец, вышел из своей машины с таким видом, будто приехал покупать это здание вместе со всеми потрохами. Рядом с ним шла Жанна Васильевна, мать Насти. Она выглядела так, будто её ведут на расстрел — бледная, руки трясутся, всё время поправляла воротник блузки.

Я сделал шаг ему навстречу, преграждая путь к кабинету службы безопасности университета.

— Пап, подожди, — я понизил голос, кивнув в сторону бледной Жанны. — Если Настю вышвырнут, это будет катастрофа.

— Она сама создала эту катастрофу, Матвей, — отец даже не замедлил шаг.

— Послушай, — я схватил его за локоть, заставляя остановиться. — Сделай это ради Жанны Васильевны. Ты же видишь, в каком она состоянии.

Отец подавил хмурый смешок.

— Что-то ты не очень был рад, когда я сообщил тебе, про то что хочу жениться на Жанне, а теперь переживаешь за её состояние.

— Спаси девчонку, хотя бы чтобы дома был мир между тобой и Жанной, — коротко кинул отцу.

Жанна Васильевна, которая до этого стояла в тени, внезапно сделала шаг вперед. Её голос прозвучал громко, ломая мой план «мягкой манипуляции».

— Не надо, Матвей. Не нужно выпрашивать для неё пощаду как для капризного ребенка.

Она подошла вплотную к моему отцу, глядя ему прямо в глаза.

— Борь, я не прошу тебя спасать Настю «ради моего настроения». Я предупреждала тебя, что с ней не просто. Но моя дочь никогда не бьет первой. Если она сорвалась — значит, её довели до края.

Отец на секунду замер. Я видел, как в его голове происходит расчет «цены вопроса». Вероятность конфликта с Верещагиным-старшим, против стабильности в отношениях с Жанной.

— Я сейчас схожу до службы безопасности, — наконец-то произнес он, поправляя галстук. — Жанна, жди здесь. Но если на видео Настя действительно первая вцепилась ему в глотку без причины — я умываю руки.

— О, глядите-ка, мозг семейства Котовских в глубокой медитации! — раздался хохот Марка, когда я стоял в другом конце коридора неподалёку от кабинета ректора.

— Или в засаде? — поинтересовался луково Стас.

Я не оборачиваясь понял, что они здесь. Марк и Стас — два сапога пара.

— Здорово, парни, — едва заметно кивнул.

— Слышь, Матвей, — Стас прислонился к краю мраморного подоконника, крутя в руках ключи от своей новой «М-ки». — твой старик прилетел, а с ним кто? Мать Насти? Весь универ только и гудит о том, как она Верещагина в стену впечатала. Видел Дэна? Строит из себя умирающего лебедя, папаша ему уже справку о сотрясении выбил. Он там в ошейнике ходит, типа шея сломана.

— Она устроила отличное шоу, — отрезал я. — А Дэн — дешевый актер. И получил от Макаркиной то, что заслужил, — я едва заметно улыбнулся.

— Да ладно тебе, она же реально дикая! — Марк хохотнул. — Из какого-то гетто приехала, а гонора больше, чем у английской королевы. Народ говорит, она Дэна так приложила, что он секунды три не понимал, где находится.

— А ты чего за нее впрягаешься? — Стас прищурился. — Неужели зацепила? Да, она же вообще не наш уровень. Ни манер, ни бабла, одни кулаки и колючий взгляд.

— Просто интересно посмотреть, как долго она продержится против системы, — я пожал плечами. — Вы же знаете, я люблю качественные драмы.

Вечер того же дня. Клуб Versace.

Неон, тяжелые басы, вокруг запах элитного алкоголя. Мы сидели в VIP-зоне, попивая ледяной «Кристалл». Стас и Марк вовсю обсуждали девчонок на танцполе, а я не мог выкинуть из головы лицо Насти — ту ярость, гордость и слёзы в её глазах, когда она вылетела из кабинета ректора.

— Опа, глядите, наш «инвалид» нарисовался, — Марк кивнул в сторону входа.

В клуб ввалился Денис в компании своих. Никакого шейного корсета, никакой боли в глазах — он сиял, как начищенный пятак. Заметив нас, он направился прямо к нашему столу.

— О, Котовский! — Дэн приторно улыбнулся, хотя один глаз у него заметно заплыл. — Чего грустный такой? Праздновать надо! Твою «сестренку» сегодня официально стерли в порошок. Она послала всех на три буквы у ректора. Завтра приказ об отчислении гарантирован. Пусть валит обратно в свои трущобы мыть полы. Там ей самое место. Прислуга должна знать свое место, сечешь?

— Закрой рот, Дэн, — спокойно сказал я, ставя стакан на стол.

— А то что? — Дэн наклонился ко мне, от него уже несло перегаром. — Тоже ударишь? Ты за эту грязь впрягаешься? Да она же никто. Её мамаша под твоим отцом стелется. А Настенька твоя... я бы её купил на одну ночь, так чисто поржать, да боюсь, она слишком воняет дешёвкой.

Я встал медленно. Тишина вокруг нашего стола стала почти осязаемой. Мой мозг в этот момент закипел.

Дэн открыл рот, чтобы что-то вякнуть, но я не стал ждать. Первый удар пришелся ему точно в нос — я почувствовал, как хрустнул хрящ. Дэн отлетел на столик, сбивая бутылки. Его дружки рванули ко мне, но Стас и Марк внезапно перегородили им путь.

Я схватил Дэна за воротник рубашки, притягивая к себе. Из его носа хлестала кровь, заливая дорогую ткань.

— Послушай меня внимательно, урод, — прошипел я ему в лицо. — Еще раз откроешь свой поганый рот в её адрес, и я сделаю так, что тебе никакой корсет не поможет.

Оттолкнул его и посмотрел на парней.

— Пошли отсюда, парни. А то здесь атмосфера испортилась.

Я уже развернулся, чтобы уйти, когда за спиной раздался сдавленный, булькающий крик.

— Котовский! — взвыл он, и этот звук перекрыл даже тяжелый бит диджея. — Ты только что подписал себе приговор! — Он сплюнул кровью на зеркальный пол и обвел взглядом затихающую VIP-зону. — Слышите все?! Котовский теперь — изгой! Он променял нас на дворняжку! Это война, Матвей!

Я даже не обернулся. Только кулак саднило — костяшки ныли от соприкосновения с его физиономией. Но внутри было странное, почти забытое чувство... облегчения.

Мы вышли из клуба под аккомпанементы истерических выкриков Дэна, которые тонули в тяжелых басах диджея. В голове набатом зазвучали слова, сказанные всего час назад, до того как появился Верещагин.

«Месяц? — я криво усмехнулся и выставил на стол ключи от машины. — Даю две недели. Через две недели эта «колючка» будет смотреть на меня влюблёнными глазами и сама запрыгнет в мою постель.

Марк и Стас переглянулись.

— Усложним задачку, для Котовского? — Стас заговорчески подмигнул Марку и тот ехидно кивнул. — Нам будут нужны видеодоказательства, чисто для своих, как ты с ней кувыркаешься в постели»

И самое паршивое — я ведь не отказал. Я согласился превратить Настю в трофей, в цифровой файл, который мы будем пересылать друг другу в закрытом чате. Тот же я, который только что сломал нос Верещагину за оскорбление в сторону моей будущей «сестры». Если она узнает о споре. Меня никто и ничего спасёт от того пожара, который она устроит в моей голове.

Выходит я сам забросил себя в эту ловушку. Снять видео — значит окончательно стать подонком. Отказаться — значит проиграть Марку и Стасу, показать слабость перед всем кругом, который и так уже жаждет моей крови после выходки с Дэном.

— Матвей, ну что? — негромко спросил Стас, закуривая. — Камеры в телефоне заряжены? Или после драки ты решил отдать ключи от тачки, так и не сев за руль?

— Я в деле, — коротко бросил и махнув рукой пошёл в сторону машины.