Глава 7

Дмитрий Оказалось, что с момента, когда я в последний раз смотрел на время, прошло всего пять минут. Но факта, что шёл десятый час, а Васька болталась непонятно где, это не меняло. За две недели, что мы прожили под одной крышей, она ещё ни разу не возвращалась так поздно. Да что там, она зачастую спать ложилась в начале одиннадцатого, когда все нормальные люди только жить начинают! Прошло ещё пять минут – ничего. Ни Васьки, ни звонка, ни сообщения! Да где она шляется?! Почему я, вместо того чтобы готовиться к завтрашнему совещанию, должен гадать, где она?! После ещё пяти минут я плюнул и сам позвонил ей. Почти десять, черт подери! Трубку Василиса не брала. Длинные гудки тянулись и тянулись, а я всё крепче сжимал телефон, неотрывно глядя на светлое пятно от лампы на стекле. – Алло! – донеслось из трубки вперемешку с грохотом и воплями. – Алло, Дим, ничего не слышно! Я прижал телефон сильнее, как будто от этого её голос мог зазвучать разборчивее. Не слышно ей?! – Ты где?! – рявкнул я. – Алло! Что ты сказал? – Ты где?! Грохотом была музыка. Она явно отлично проводила время, пока я гадал, где она. – А, мы на концерте. В клубе Karmelitta. – И какого… – Всё, не могу говорить. Если что – напиши. – Вася! – прорычал я, но она уже положила трубку. Клуб? Я смотрел на смартфон, как идиот. Что ещё за концерт?! То, что она слушает, разве что в каком-нибудь сельском ДК поют. А что она, собственно, слушает? Вбил в поисковике название клуба. Адрес, афиша… Василиса Настя застегнула куртку и достала перчатки. – Помнишь, как мы пешком по Садовому ночью шли? Боже, я думала, скончаюсь от страха на том мосту! Это какой месяц был? – Октябрь, – улыбнулась я, вспоминая нашу спонтанную прогулку. Что и говорить, идея была не очень. Настя всегда была мерзлячкой, а ночь выдалась, мягко говоря, прохладная, да и без приключений не обошлось. – Мы были дурные, – подытожила Лера. – Нет, девочки, а что вы хотели? Первый курс, взрослая жизнь! Мозгов ноль, а тут ещё и свобода. – Зато сейчас вы умудрённые опытом бабки. Андрей приобнял меня за талию. Как бы между прочим, но за сегодняшний вечер таких «между прочим» набралось уже порядочно. Девчонки выразительно посмотрели на нас, он же сделал вид, что ничего не замечает. Концерт кончился десять минут назад, из клуба высыпался народ. Кто-то ждал такси, кто-то курил. Я отвыкла от большого города и всё не могла понять, нравятся мне его суета и шум или нет. Вечер был отличный, и всё же уже хотелось домой. – Хорошо, что ты приехала, – сказала Лера. – Когда в институт вернёшься? Жалко, что теперь на разных курсах будем. Блин… Но какой бы ты умной ни была, перепрыгнуть через два года… Я улыбнулась. Да уж, перепрыгнуть через два курса МГУ, чтобы догнать однокурсников, было не под силу никому. Но я понимала, на что иду, когда писала заявление на академ. – Замёрзла? – спросил Андрей, растирая моё плечо. Я мотнула головой. Если кто тут и замёрз, так это Настька, но ей Литвинов грелкой служить не спешил. Девчонки продолжали трещать, перейдя на обсуждение концерта, а я присмотрелась к Андрею. Как-то само собой стала сравнивать его с Димой. Андрей – серьёзный, основательный, уверенный в себе. А ещё высокий – такой же, как Дима. Только волосы тёмные, а глаза – карие, глубокие. Когда мы вместе учились, все девчонки курса пытались обратить на себя его внимание. Почти все: мне было не до того, а Настя встречалась с парнем. Но Андрея интересовала, казалось, только учёба. Неожиданно он посмотрел на меня и улыбнулся уголками губ, поймав мой взгляд. – Давайте ещё куда-нибудь сходим? – предложила Настя. – Хочется чего-нибудь такого… Сзади хлопнула дверца машины. Настя замолчала, не договорив и смотря мне за спину. Я обернулась и обомлела. У обочины стоял автомобиль Димы, а сам он шёл прямиком к нам. – Поехали домой, – с ходу приказал он, обведя всех мрачным взглядом и остановившись на Андрее. – Ты время видела? – Видела. Вид у него был такой, словно я совершила минимум шесть из семи смертных грехов разом. – Это кто, Василис? – спросила Лера. – Я её муж, – не давая мне ответить, заявил Дима и крепко взял меня за предплечье. – Пойдём, нам пора. Я обернулась к друзьям. Лера и Настя смотрели с недоумением, Андрей хмурился. Не позволяя опомниться, Дима дотащил меня до машины и только тогда отпустил. – У нас планы были. Ты не обнаглел?! Он открыл дверь. Я помедлила и всё же села в машину, Дима обошёл её и занял место за рулём. Я повернулась к нему, прожигая взглядом. – Может, объяснишь, что всё это значит?! – Это значит, что нехрен шататься непонятно с кем по ночам! Ты замужем, если забыла?! – Замужем?! Значит, когда дело касается моих друзей, я замужем, а когда твоих – я никто? Так?! Он повернул ко мне голову. Взгляд упал на мою правую руку. – Где кольцо? Я демонстративно достала кольцо из бокового кармашка сумки. Дима прямо-таки потемнел, взгляд стал колючим. Он завёл машину и рванул с места. Благо я успела пристегнуться. Но кольцо выскользнуло из рук и упало на грязный коврик. Дима заметил это. Светофор перед нами сменил цвет на красный, пришлось притормозить. Я смотрела на Диму, он – в упор на меня. Прядь пшеничных волос падала на лоб, глаза сверкали. Подбородок у него волевой, а сам он… Зачем я на это всё согласилась?! И тут же напомнила себе зачем: утром бабушка позвонила и почти час восторженно рассказывала мне про обследование в клинике, где им предложили чай с конфетами и чуть ли не на руках из кабинета в кабинет носили. И про новый слуховой аппарат. Потом трубку взял дедушка и похвастался, что бабуля ему песню спела, как раньше, и даже не сфальшивила. Но кольцо лежало на грязном коврике, а Дима представил меня своей подруге, как просто Василису. – Зачем ты его сняла? – спросил он. – Не хочу, чтобы мои друзья обсуждали моё несуществующее замужество, – оба раз подчеркнув местоимение, ответила я. – Откуда у тебя тут друзья? Это не друзья, а… – Я прожила тут год, – резко сказала я. – Я отучилась год в университете, если ты помнишь. И «эти», как ты выражаешься, сейчас на четвёртом курсе МГУ. Так что сбавь гонор, Тихорецкий. Если твой отец создал компанию и заработал много денег, это ещё не значит, что чего-то добился ты сам. Мне надоел твой гонор, надоело, что ты считаешь себя кем-то из ряда вон. Открой дверь! – Я дёрнула ручку. Дверь была заблокирована. – Открой, – повторила я. – Я доеду на метро. Я могу это сделать с лёгкостью, а вот насчёт тебя сомневаюсь. – Попыталась ещё раз. – Зелёный, – сказал он и стартанул с места. Обозначавшая подземку буква «М» проплыла мимо. Я неотрывно смотрела на Диму и напоминала себе о дедушке с бабушкой. Восстановиться в универе – вот что я должна сделать. И сделать всё, чтобы воплотить свои мечты в жизнь. Дима включил музыку – песню группы, на концерте которой я только что была. Я опять посмотрела на него. – Тебе же это нравится, – глядя на дорогу, сказал он раздражённо. – Не нравится – выбери сама. Мне нравилось, и переключать я не стала. Подняла кольцо и, вытерев влажной салфеткой, надела на безымянный палец. В машине пахло свежестью и капельку – Диминым дезодорантом. Этот запах я улавливала всегда: когда заходила после него в ванную, когда варила утром кофе и сейчас. – Я нравлюсь Андрею, – сказала зачем-то. Дима стиснул зубы. Я заметила гуляющие по его скулам желваки. – И что дальше? – Ничего. Мы с тобой разведёмся, когда тебе надоест играть в «я женился на деревенской девчонке, чтобы позлить папочку», и на этом наши дороги разойдутся. Он повернулся ко мне. – Думаешь, я такая тупая и ничего не понимаю? Нет, Дима. Я всё прекрасно понимаю. Поэтому сделай милость, не лезь в мою жизнь. Она тебя не касается. Дмитрий Всю дорогу перед глазами стояла картинка: парень, обнимающий Ваську за талию, и она, зараза, довольная рядом с ним. От меня, значит, шарахалась, как чёрт от ладана, а тут пожалуйста. К моменту, когда мы доехали, погода испортилась. Пришлось оставить машину на подземном паркинге. Времени было заполночь, но моя жена носом не клевала и не говорила, что ей пора спать. Вот как, значит. Как дома, так «спокойной ночи, я ложусь», а как с непонятно откуда взявшимися однокурсниками по клубам зависать – без проблем! – Чтобы больше его рядом с тобой не было, – процедил я, выйдя на парковку. Васька посмотрела на меня, как на идиота. Как будто не въехала, о чём я. Я подошёл к ней. Она держалась до последнего, но всё-таки поняла: шутки закончились, и попятилась к машине. – Мы женаты, Вася, – сказал, оперевшись о кузов рукой. – И мне… – Что это за дурацкая сцена? Из тебя плохой Отелло. – А что нужно, чтобы получился хороший? Придушить тебя? – Ну, знаешь! – Она вывернулась. Я поймал её и прижал к себе спиной. – Не знаю. Но то, что я сегодня видел, мне не понравилось. Она снова вывернулась. Стоянка была пустой, над нами мигала лампочка, а от Васькиных волос пахло, чёрт её подери, другим мужиком. Я чётко улавливал чужой запах среди привычных, и это было всё равно что скрести шкуркой по нервам. – Я не буду даже обсуждать это с тобой, – холодно сказала она. – Вначале разберись со своими Танечками, а потом… Её губы были слишком близко. Слова стали неотчётливыми, словно приглушёнными, зато чётко очерченный рот манил. Она накрасила губы помадой. Для него, чёрт её подери?! Она ни разу не красилась! И ресницы она тоже накрасила. – У тебя с ним что-то было? Она замолчала. – Кто он? Тот тип, который тебя обнимал? – Ты оборзел?! Да какое тебе… Я схватил её, развернул и прижал к машине. – Отпусти ты! Какое тебе дело, кто он?! Мы женаты не по-настоящему, Дима! Сам сказал: я – липа. И ты тоже… Перед глазами повисло красное марево. Терпение лопнуло, и я поцеловал её. Вкус её губ был неповторимым. Всего раз я попробовал их, и теперь снова… Вася замычала, отвернулась. Я обхватил её затылок. До смерти хотелось запустить пальцы в её роскошные волосы, но они были сплетены в косу. Да будь всё неладно! Сорвал резинку и распушил до середины. Вася стала вырываться яростнее. Через одежду я слабо чувствовал её и всё равно хотел. Хотел, ещё когда она просто сидела в машине. Снова обхватил за затылок и прижался губами. Она не успела отвернуться, и я поцеловал её по-настоящему: раздвинул языком губы и толкнул её язык. Глубже, чёрт возьми! Мне хотелось больше. – М-м-м… Я жадно ласкал её рот. Он так же её целовал или по-сопляковому? – Моя жена так себя вести не должна, – просипел я, тяжело дыша. – Даже липовая. Пока мы не разведёмся… На лицо со шлепком опустилась её ладонь. Васька толкнула меня неожиданно сильно. – Не переигрывай! – прошипела она яростно. – У тебя нет никакого права указывать мне, что делать и как себя вести! Если я захочу встречаться с Андреем – буду встречаться, если захочу, чтобы он меня обнимал… С рыком я прижал её снова. Попытался поцеловать, но она укусила меня за губу. Колючка! Я схватил её за плечо, окончательно расплётшиеся волосы шёлком струились между пальцев. Васькины глаза пылали яростью, а губы манили. Я облизал кровь со своих и приблизил лицо к её. Почувствовал на губах её неровный выдох. – Ты – моя жена, – повторил, как мантру. – Пока мы женаты, ты – моя, и плевать на договор. Слухи мне не нужны. Долгий взгляд в голубые глаза, и опять её губы. Целовал её, толкая язык своим, и чётко понимал: хочу большего. Да хоть здесь и сейчас. Она упёрлась руками мне в грудь, я прижал её к машине всем телом. Ещё глубже – языком до самой глотки. Сожрать бы её, чтобы закончить с этой дурацкой тягой. Васькино сопротивление вдруг ослабло. Она ответила мне. Запустила пальцы в волосы, сжала до искр из глаз и ответила с той же яростью, с которой я целовал её. Меня штырило от неё, как ни от кого раньше. Дёрнул вниз молнию на её куртке и почувствовал тепло тела. Прижался к ней бёдрами. – Васька… Она прихватила меня за ноющую губу и толкнула от себя. Смотрела на меня, растрёпанная, как ведьма, с потемневшими глазами. – Если я Васька, ты – педик, – звенящим голосом сказала она и застегнула куртку. Больше не глядя на меня, пошла к лифтам. У меня пульсировало в башке и паху, мысли перемешались и сбились начисто, как стрелка у рехнувшегося компаса. Её волосы отливали золотом в тусклом свете, а шаги разносились по пустой парковке. Что-то было в пальцах… Резинка для волос. Простая, бледно-розовая резинка, от взгляда на которую меня снова торкнуло. Что-что, а я точно не педик! И… Чёрт! Что, если у них с тем дебилом что-то есть?!