Глава 9

Дмитрий Утром в субботу отец настойчиво потребовал нас на семейный ужин. Планов у меня всё равно не было, а повар у родителей готовил отменно, да и Васька уже несколько дней ныла, что хочет навестить деда с бабкой. Так что я решил, совместить приятное с полезным – неплохо. Увидев внучку, София Васильевна расцвела, как маков цвет. – Бабуля, – улыбнулась Васька, обнимая её. – Ну как ты? Рассказывай, как себя чувствуешь? – Хорошо, Василисушка. Ой, я с этим чудо аппаратом… Минуты три она расхваливала новый слуховой аппарат. Заправила седые волосы за ухо и продемонстрировала его, как серьгу с бриллиантом. – Ты скажи тому, кто его сделал, – обратилась она ко мне, – что он молодец. Письмо напиши. Я бы сама написала, но куда? Сейчас же у вас всё эти… в компьютере. Так что ты обязательно напиши. – Напишу, София Васильевна, – ответил я, чувствуя, что иначе она не отвяжется. – Бабуль, а дедушка где? – Так вона, – махнула на выходящую на лужайку дверь. – С его отцом они. Место для курятника выбирают. – Для курятника? – Глаза у Васьки округлились. – Для какого ещё курятника? Ты, наверное, что-то путаешь, бабуль. Зачем Сергею Степановичу курятник? Бабка даже обиделась. – Вот сама и спроси, раз мне не веришь. Вася посмотрела на меня. Курятник – это мощно, ответить ей мне было нечего. Забежавший на веранду Зевс было залился лаем, но опомнился и, виляя хвостом, понёсся к нам. За ним влетел лохматый чёрный монстр и с лёту бросился к Ваське. Метнись это чудище ко мне, я бы подумал, что оно хочет меня сожрать. – Полканушка, – присела возле него моя благоверная и обхватила здоровенную шею. – Привет, мой маленький мальчик… Соскучился? Ты мой пёсик. Поскуливая, он со щенячьим энтузиазмом ласкался к ней, пока не вспомнил о моём присутствии. – Э, приятель, давай без меня. Пёс гавкнул. Учитывая размеры его пасти, спорить с ним не хотелось. – Ладно-ладно, – почесал за ухом. – Доволен? Только не сожри меня. – Больно ему надо. – Васька поднялась на ноги. – Ещё отравится. Пойдём дедушку найдём, пока есть время до ужина. Я свистнул, привлекая внимание собак, и показал им на дверь. Посмотрел на Василису. Платье на ней было другое, до сегодняшнего дня я его не видел. Простое донельзя: серое, под горло, да ещё и с длинными рукавами. По сравнению с ним банный халат в пол был более откровенным. Был бы, если бы платье не облегало тело и не подчёркивало все изгибы. И выпуклости тоже. Вроде, видно ничего не было, но… Вася перехватила мой взгляд. – Мы идём? Пришлось переключиться. Я кивнул и, подойдя, обнял Васю за талию. Она недовольно покосилась на меня, но ничего не сказала. Молчание – знак согласия. Я погладил её по боку, по плавному изгибу бедра. – Не наглей, – шикнула она. – А я что? Я ничего. Платье у тебя красивое. Мягкое, очень приятное. М-м… – Погладил опять, правда, пришлось обойтись без бедра. Судя по искоркам в её глазах, она, в отличие от Полкана, укусит, не задумываясь. *** Отец и Васькин дед обнаружились рядом с гостевым домом. Тут же была и мама. – Да чего только первый этаж? – донёсся до нас голос отца. Батя махнул рукой. – Переделаем его к чертям собачьим! Здесь и на курятник места хватит, и корову поставим. – Серёжа… – Мама прижала ладонь к шее. – Но это же гостевой дом. А где Максим Иванович и София Васильевна жить будут? – Как где? В доме, – генеральским тоном отрезал отец. – Какие это гости? Это мои родственники. А для родственников вон… – Он кивнул на дом и увидел нас с Васькой. – А вот и сын с невесткой! Подойдя, Васька поцеловала деда в щёку. – Чем вы тут занимаетесь, дедуль? – спросила она, поздоровавшись с моими родителями. – Да вот, – он загадочно улыбнулся, – решили с Серёжей делом заняться. Я ему говорю: «хватит травиться. Всё вот это…» – Дед сделал кислую мину. – А-а, – отмахнулся. – Молоко из пакета, йогурты эти непонятные… Откуда здесь здоровье будет? Денег дерут немерено, а дрянь такая, тьфу! – Он сплюнул под ноги. – А Серёжа молодец, быстро в толк взял. Загон уже для курей сделали. Поедем на недельке, купим с десяток. А там и курятник, корову потом… – Стой, дед! Какой курятник?! Какая корова?! Я же… мы… Васька посмотрела на меня и сделала страшные глаза. – По-моему, отличная идея, – усмехнулся я. – Во, сын! – бодро воскликнул отец. – Наш человек! Внучата пойдут – так пусть своё едят. Вон у нас земли сколько. Чего она просто так стоит? Смородины побольше посадим, крыжовника. Что там ещё? Малину… – Не, Серёж, малину не надо. Это дрянь такая, хуже сорняка. А вот коровку… У мамы задрожали губы. Отец и Максим Иванович принялись обсуждать кур и коров, а Васька подошла ко мне вплотную. – Останови их, – прошипела она. – Мы разведёмся через месяц и… Я поймал её за кончик косы и дёрнул. Васька замолчала, в негодовании приоткрыла рот, но сказать я ей ничего не дал. Приобнял и быстро поцеловал в губы прямо на глазах у родителей. Собаки радостно забегали вокруг, мама что-то неразборчиво прошептала. Василиса с гневом посмотрела на меня, готовая испепелить взглядом. Я щёлкнул её по носу. – Ну вот, будем к родителям за молоком приезжать. А то ты жаловалась, что здесь всё невкусное. – Когда я жаловалась? – тихо, чтобы слышал только я, процедила она. Я подмигнул ей, и она засопела. Чёрт подери, мне нравился блеск её глаз, когда она злилась. И как вздымалась её грудь, тоже нравилось. Ещё как. Платье в самом деле было мягкое, и сквозь него чувствовались её позвонки. И это возбуждало. Я перестал слышать голоса, суета вокруг стала смазанной, губы Васьки притягивали. – Дима… – Она упёрлась мне в грудь ладонями Было наплевать. Сегодня от неё пахло вкуснее обычного. Я провёл по её спине вверх, не отводя от лица взгляда. – Алёна! Окрик мамы заставил меня переключить внимание. Посмотрел в направлении её взгляда. А эту каким ветром принесло?! От дома к нам и правда шла Алёна. Я выпустил Ваську. – Всем привет. – Алёна остановилась метрах в трёх и смерила Василису взглядом. Её аккуратные брови сдвинулись. – Это ещё кто? – Она посмотрела на меня. – Дим, кто это? Василиса На девушке было красное пальто с поясом и высокие сапоги. Светлые распущенные волосы опускались ниже лопаток. Тонкие черты лица, неброский макияж и натуральный маникюр: хоть сейчас на обложку. Я напряглась. Она подошла ближе и неожиданно приобняла Фаину Семёновну. – Привет, мам. Пап… Сергей Степанович обнял её сам. – Так ты скажешь мне, кто это? – повернулась она к Диме. – Василиса. – Василиса? Танька говорила мне, что видела тебя в ресторане с какой-то… девушкой. Но… Она осмотрела меня с головы до ног. В её глазах читались недоумение, любопытство и… снисходительность. – Дима не говорил, что у него есть сестра, – сказала я вслух. – Рада познакомиться с вами, Алёна. Она обернулась на приближающийся лай, и глаза её округлились. – Это что?! – вскрикнула она, пятясь. Полкан нёсся впереди, за ним со всех лап бежал Зевс. Злился, что отстаёт, и лаял похлеще Полкуши. Алёна с визгом, на ходу размахивая сумочкой, бросилась к дому. – Алёна, не убегайте! – крикнула я. – А то он… Не успела я закончить, Полкан догнал её и поддал пинка головой. Красное пальто мелькнуло сигнальным флажком, и Алёна, снова завопив, шмякнулась в желтеющую траву. – Спасите, помогите! Он меня… – Алёна! – истерично закричала Фаина Семёновна. – Ко мне, Полкан! – рявкнул дед. – Свои! – Алёна, мать твою! Сколько раз тебе говорить, что от собак нельзя убегать! – прогремел Сергей Степанович. – Ты… Догнавший Полкана Зевс подлетел к лицу Алёны и начал вылизывать её. Прочухав, в чём дело, подключился и Полкан. Фаина Семёновна, причитая, звала Зевса, дед оттаскивал Полкана, а Сергей Степанович пытался поднять истерично визжащую дочь. – Господи, как неловко… – прошептала я и пошла было к Алёне, чтобы извиниться. Дима с места не сдвинулся. Я повернулась, чтобы спросить, в чём дело, и вместо этого услышала смешок. Мой так называемый муж взъерошил волосы, тряхнул головой и подозвал чиха. Тот, как ни странно, отреагировал, а за ним подбежал и Полкан. – Молодцы, ребята. – Он потрепал Полкана по холке. – Отлично сработано, монстр. – Тебе смешно?! – возмутилась я. – Он твою сестру до смерти напугал, а ты… – Ей полезно. А-а-а! – изобразил он визг Алёны и опять засмеялся. – Думать башкой надо, что делаешь. Алёна всё-таки встала. Оттолкнула руку отца и, напоследок глянув на нас, ушла в дом. – Будь ты моим братом, я бы тебя убила. – Но я тебе не брат. – Всё равно убила бы. Как можно быть таким… – Каким? У меня слов не находилось, чтобы описать его коротко, да ещё в словах, которые не нужно запикивать. Дима поймал меня за платье. – Я жду, – сказал вкрадчиво. – Каким? – Отстань ты! – Я стряхнула его руку и пошла к остальным. Фаина Семёновна скрылась в доме вслед за дочерью, а вот дед и отец Димы расстроенными не выглядели. Особенно отец. – …вся в мать, – услышала я, подойдя. – Это вот что: «а-а-а!» – передразнил он Алёну. – Взрослая девка, а мозгов… – Сергей Степанович, – обратилась я, – вы извините за Полкана. Он бы в жизни не укусил без команды. Просто принял Алёну за чужую. Она побежала, ну, он и решил… – Всё правильно он решил. А Алёна… Когда думать научится?! Оксфорд закончила, а толку? Надо было её в спорт в детстве отдать, да что уж… – Он поморщился и махнул рукой. Приобнял меня и улыбнулся: – Пойдём, Василисушка. Ужин пора накрывать. Обсудим всё, свадьба-то уже вот-вот… Красивая же ты будешь невеста. Не дождусь, когда своего лоботряса в смокинге увижу. Да уж… Вот и извинилась, называется. Обернулась на идущего за нами в сопровождении собак Димку. Яблоко от яблони недалеко падает, вот уж точно! Дима После первой же рюмки наливки батя завёл разговор о свадьбе. Если до этого момента Алёнка держалась невозмутимо, то теперь отложила вилку и, поочерёдно посмотрев на каждого, остановилась, почему-то, на матери. – Так у них свадьба? Я думала… – Вообще-то, они уже женаты, – влезла Васькина бабка. – А свадьбу Серёженька подарить решил. Мама, забыв про безупречные манеры, оперлась локтем о стол и уронила голову на ладонь. Правда, кроме меня этого никто не заметил. – И мне никто не сказал? А как же Таня? Я думала, вы с Таней… – это было адресовано мне. Но сеструха вспомнила и о манерах, и о сидящей рядом Ваське. – О, курочка! – потёр руки отец, завидев горничную с блюдом. – Красавица! – одобрительно крякнул дед. – Не зря я им с утреца-то, когда уезжали, бошковёнки-то… – Он провёл ребром ладони по шее. – Жалко, мало привезли. – Мне нехорошо, – замахала мама руками. – Простите. Выйдя из-за стола, она шире открыла окно. – Ничего, Максим Иванович. – Отец налил себе и деду ещё по стопке. – За новый курятник. Они хлопнули по рюмашке. – Надо ещё и за козлятник с коровником, – залихватски сказал дед и хитро прищурился. – Дима, ты что-то молчишь. Нравится тебе наша с отцом идея? – Отличная идея! – Я разлил всем сам. – Поддерживаю! На этот раз мы пропустили по стопке втроём. – Совсем обезумели, – простонала мама. – Ещё трактор и лошадь бы купили… Отец задумался. – Нет, для трактора места мало. А лошадь… Нет, – мотнул головой. – Правильно, – поддержала София Васильевна, – не надо её. Куды на ней скакать-то? – Вы здесь все что, с ума посходили?! – воскликнула сестра, отставив бокал с белым вином. – Только попробуйте корову с курами завести, и я… Я не приеду больше! – Не приедешь – наследства лишу, – сурово заявил отец. – Папа! Пока они переругивались, я нашёл под столом Васькину ногу и положил ладонь на колено. Васька дрыгнулась, гневно посмотрела на меня. Я повёл выше, задирая подол платья. Если бы не колготки, было бы отлично, но неплохо и так. – Дима, – процедила она и накрыла мою руку своей. – А я что? Я ничего. Перехватил её ладонь и погладил по костяшкам. Она выдернула руку. Ну ок, бедро мне нравится больше. Васька пнула меня по лодыжке. Ноздри её так и затрепетали, а глаза-блюдца засверкали гневом. Я подвинулся ближе, и она пнула меня опять. Очень кстати подвернулась лежащая у локтя вилка. Одно неловкое движение, и лежала она уже на полу. – Я сам, – остановил горничную и, наклонившись, заодно с вилкой поймал Васькину ногу. – Перестань, что ты делаешь, – зашипела она и двинула мне. – Больно, зараза! – Это чем вы там занимаетесь? – с подозрением спросил дед. – А, дедушка… Да вот… – Она выхватила у меня вилку. – У Димы вилка упала. Старик подозрительно прищурился, но глаза у Васьки были такие честные и невинные, что грешно не поверить. – Итак, – отец поднялся, – раз мы все здесь сегодня собрались… Наконец собрались. – Он строго посмотрел на Алёну. – У меня тост. За Диму и его Василису Прекрасную. Здоровья, счастливых лет совместной жизни и, разумеется, побольше детей. А мы с матерью всем поможем. Да, Фаня? – глянул на маму. – Да, Серёжа, – вздохнула она, словно её это под дулом пистолета заставили сказать. – И мы поможем, – вставил дед. – Неужели мы со старой правнучков-то увидим? Ой, Вася! Вот оно: судьба и на печке найдёт. *** Закончив разговор с менеджером одного из отделов, я собирался вернуться на веранду. Проигнорировать звонок я не мог: если звонили мне, да ещё в это время, дело срочное. Так оно и вышло, благо уладилось всё быстро. – Дим… – В кухню вошла Алёна. – Так и знала, что ты здесь. – Я уже иду обратно. – Подожди. – Сестра придержала меня. – Что всё это значит? Я промолчал. Ясен хрен, про что она. Алёна отпустила меня. – Ты серьёзно? Как ты мог на ней жениться? Да ты её видел? Что с тобой, братишка?! Ты… – Да перестань, – сказал в полголоса. – Меня батя уже задолбал. Женись, женись. Ну вот, привёз ему. Думал, потребует, чтобы я отвёз её обратно и развёлся. Кто же знал, что он у нас любитель сельских прелестей. Всё, Алён, пойдём. Потом поговорим. Василиса Я отошла от двери и, только вернувшись на веранду, вспомнила, что дедушка попросил принести молоко. – Я… Я не нашла, дедуль, – сказала, присев на место. На веранду зашли Дима с Алёной. Сельские прелести, значит. Дима сел рядом и улыбнулся мне. Сволочь. Я потянулась за чашкой… – Ой, пролилось! – воскликнула в наигранном ужасе, глядя, как чай стекает ему на штаны. – Возьми, дорогой, – сунула пачку салфеток. – Горячо, наверное, обжёгся? На ещё, – сунула ещё кипу. – Ой, твой чай тоже разлился… Прости-прости! – Вася! – прошипел он. – Да черт тебя подери! Мы с ним столкнулись взглядами. Я вздёрнула подбородок. Горячо тебе? Сельские прелести – они такие. Горячие. Дмитрий Ваську я выловил, только когда дед с бабкой отчалили спать. Благо после ужина хватило их ненадолго, хотя надо отдать должное старику, он продержался до девяти. Поймав жену у лестницы на втором этаже, я затащил её в нашу комнату. Весь вечер она делала вид, что меня нет, а если отвечала – то сквозь зубы. – Ты долго игнорить меня будешь? – Сколько надо, столько и буду. Отстань от меня. – Она попыталась высвободить руку. – В чём дело? – Ни в чём. Ты меня отпустишь или нет? – Нет. Она извернулась и оттолкнула меня. Злющая, словно это её платье, а не мои штаны сушилось после двух чашек чая. Ладно хоть было во что переодеться, а то бы ходил как обделавшийся. Васька извернулась и наступила мне на ногу. У меня искры из глаз посыпались, я чуть в голос не взвыл. Не каждая корова бы так смогла! – Да мать твою! В чём дело?! Какая муха тебя укусила?! – Какая муха?! – закричала она в ответ. – Такая! Деревенская! – Крыша поехала?! – Не поехала! Я всё слышала, Дима! Меня дедушка попросил молоко принести, а там ты и Алёна! Замечательный разговор! – Ты о чём вообще?! Какой разговор?! – Такой! Думал, привезёшь отцу лохушку из деревни?! Сергей Степанович за голову схватится, а ты поржёшь над всеми, и дело с концом?! – Я говорил тебе про отца! – рявкнул я, параллельно пытаясь вспомнить наш разговор с Алёной. Но ничего такого на ум не приходило. Ну сказал сестре про батю, дальше что?! Чем Васькин бабский мозг вывернуло?! – Про отца, да! Говорил! Только твой отец не такой идиот, как ты! Она развернулась и пошла к двери. Я бросился за ней, повернул обратно. Её губы приоткрылись, и я забыл, что хотел сказать. Посмотрел в глаза и опять на губы. Она вцепилась мне в плечо. – Решил посмеяться надо мной? Я видел её глаза, касался через мягкое платье и… – Да замолчи ты уже, – просипел и с жадностью поцеловал. Васька замерла на мгновение и попыталась оттолкнуть меня, но я прижал её сильнее. Губы у неё были мягкие, и чем больше она пыталась оттолкнуть меня, тем меньше я хотел её отпускать. – Забудь ты про Алёну. Я сказал ей то, что она хотела услышать. А то бы не отвязалась. – Мне на Алёну плевать. Ты сказал… – Да забудь ты, что я сказал. Васька… Наткнулся на её сердитый взгляд – Василиска… Поцеловал снова. Она было засопротивлялась, но буквально в следующее мгновение ответила мне. Её губы приоткрылись, она схватилась за мой свитер, и я, совершенно одурев, сгрёб её. Хотел запустить пальцы в волосы и зарычал, наткнувшись на дурацкую косу. Поцеловал Василиску в уголок рта, в шею и наткнулся на платье. Вернулся к губам. Вася обхватила меня за шею и прижалась сама, начисто лишая меня рассудка. На её платье даже молнии не было – не подобраться. Сплошной чехол, мать его! Кровь кипела, за считаные секунды желание затуманило мозг, ширинка трещала, как будто я девушку первый раз за десятилетку целовал. Провёл ладонями по талии Василисы, по бёдрам и потянул платье вверх, наткнулся на колготки. – В следующий раз чулки надень. Вася поймала меня за руку и отступила. Всё резко кончилось, так и не начавшись. Я потянулся к ней, но она решительно одёрнула подол. – Следующего раза не будет. Я криво усмехнулся. Она что, серьёзно решила нам кайф обломать? – Ещё скажи, что для мужа себя бережёшь. – Берегу. И не вижу в этом ничего смешного, – ответила она на новую усмешку. – Если это не модно, извини. – Не извиню. – Я сделал шаг и поймал её за руку. Приподнял, продемонстрировав кольцо на её же пальце. – Отмазка не засчитана. Ты уже замужем. За мной. Василиса Он хотел поцеловать меня. Ещё раз. Я выдернула руку и отошла подальше. Дима нахмурился. Видимо, дошло наконец, что продолжения не будет. – Для настоящего мужа, – сказала я, подчеркнув слово «настоящего». – Того самого, Дима. Единственного. Он набычился. Я отвела взгляд. Ещё немного, и я бы не смогла остановить его – не смогла бы сама остановиться. Сердце всё ещё стучало, а тело было как не моё. Он целовал меня, а я не хотела, чтобы поцелуй кончался, не хотела, чтобы Дима выпускал меня из рук. Но… Всё это игра, а я начала заигрываться и путать её с жизнью. – Единственного, значит. – Его губы искривились. – А ничего, что мы с тобой вот-вот отпразднуем свадьбу, а потом обвенчаемся? – Ничего. Потому что я не собираюсь с тобой венчаться. – Отец уже всё… – Я не буду с тобой венчаться, Дима! Это… Это не шутки! Это даже не свадьба! Ты хотя бы понимаешь, что венчание – это совсем другое?! – Какая разница? – Какая?! Большая! Он приблизился ко мне, дотронулся до бедра. Только успокоившееся сердце пустилось вскачь. – Может, я и есть твой единственный? Откуда ты знаешь? Что, если ты замуж больше не выйдешь, а, Василиска? Его рука переместилась мне на талию и поползла ниже. Соблазн поддаться был настолько велик, что я прикрыла глаза. Сельские прелести… Резко сбросила его ладонь. – Я тебе всё сказала. Надеюсь, что ты меня услышал, Дима. – Это ты про единственного? – В его голосе появилась злость. – И про единственного, и про всё остальное. А если я больше не выйду замуж… – Пожала плечами. – Что же, такова моя судьба. Смирись, но это не делает тебя автоматически моим единственным и тем самым.