7

7

Игорь

Я закрываю за собой дверь и на мгновение замираю в холле, который сейчас больше похож на поле боя. В доме грохочет музыка, смех, голоса. Вечеринка в самом разгаре. Никто и не заметил моего отсутствия. Еще полчаса назад я был частью этого веселья, а теперь все кажется фальшивым, пустым, ненужным. Запах алкоголя, сигаретного дыма, приторных духов девчонок — все это вдруг начинает раздражать до зубного скрежета.

Прохожу в гостиную и оглядываюсь по сторонам. Кто‑то пытается сунуть мне в руку стакан с виски, кто‑то кричит что‑то про караоке, но я лишь отмахиваюсь. Взгляд невольно скользит к балкону — туда, где совсем недавно мы стояли с Никой. Где я впервые испытал что-то незнакомое для себя.

— О, наш герой вернулся! — раздается за спиной голос Артёма. Он уже прилично навеселе, подходит, покачиваясь. Друг панибратски хлопает меня по плечу. — Ну что, дружище, рассказывай: как там твоя девушка... plus-size?

Внутри все сжимается от злости. Я медленно поворачиваюсь к нему:

— Ее зовут Никой, если ты забыл.

— Да ладно тебе, — он ухмыляется. — Ты же раньше сам говорил, что хочешь ее приручить, а потом кинуть. Или планы изменились? Что она еще не ест из твоих рук? Ты же никогда не любил толстых телок.

Я стискиваю зубы. Да, было. Было, черт возьми. Но это было до. До того, как она доверилась мне. До того, как стала моей.

— Времена меняются, — цежу я сквозь зубы. — И вкусы тоже.

— Да брось, — Артём понижает голос. — Ты что, серьезно? Эта баба — не твой уровень, Игорёк. Ты же Захаров, будущий наследник холдинга. А она… ну сама понимаешь.

— Я все прекрасно понимаю, — отрезаю я. — И если ты еще раз скажешь о ней что‑то подобное, мы перестанем быть друзьями. Понял?

Артём на секунду теряет дар речи, потом хмурится:

— Ты что, с дуба рухнул? Мы же с практически пеленок вместе!

— Вот именно, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но он хватает меня за рукав.

— Ты понимаешь, что будет, если об этом узнает твой отец… — шепчет он. — Он же тебя в порошок сотрет. Ты же знаешь, какие у него планы на твое будущее.

Я резко сбрасываю его руку:

— Меня это не волнует, и тебя тоже это не должно волновать.

Разворачиваюсь и иду к бару, но не успеваю сделать и пары шагов, как чувствую чьи‑то руки у себя на талии.

— Игорёчек, — мурлычет Виолетта, прижимаясь ко мне грудью. — А я тебя ищу‑ищу…

Она пьяна, макияж размазался, но все равно пытается изобразить соблазнительную улыбку. Мы встречались пару месяцев, но сейчас кажется, что это было так давно. Виолетта была из «правильной» семьи, одобренной отцом, — но быстро надоела своей предсказуемостью и вечным желанием показать, кто тут главная.

— Отстань, Виолетта, — я пытаюсь отстраниться, но она цепляется еще сильнее.

— Ну что ты, милый, — она проводит пальцем по моей груди. — Давай поднимемся наверх? Помнишь, как нам было хорошо?

— Нет, — я резко сбрасываю ее руку. Меня буквально тошнит от ее присутствия. — Между нами все кончено. И никогда не будет по‑старому. Поняла?

— Но, Игорёчек… Нам же было хорошо вместе, — пьяно хнычет девушка, цепляясь за мою рубашку.

— У НАС. НИЧЕГО. НЕ БУДЕТ. ВООБЩЕ! — чеканю я по слогам. — Уходи.

— У тебя с этой коровой в обносках шуры-муры? — взвизгивает Виолетта — Я все видела, как ты обхаживал эту бегемотиху в юбке!

— Убирайся!

Я даже не заметил, что ору на Виолетту. В комнате повисает тишина. Музыка затихает, все оборачиваются на нас. Девушка краснеет, потом бледнеет, ее губы кривятся в презрительной улыбке.

— Ты козел, Захаров! — выплевывает она мне в лицо. — Ты еще об этом пожалеешь!

Виолетта разворачивается на каблуках и почти, не шатаясь, покидает гостиную.

За ней, переглядываясь и перешептываясь, тянутся ее подружки.

— Ну и устроил ты шоу, — снова рядом оказывается Артём. — Теперь весь город будет говорить, что ты выгнал Виолетту из своего дома.

— Пусть говорят, — я устало потираю переносицу. — Мне все равно.

— Но ты же понимаешь, что это только начало? — он понижает голос. — Если о твоих, так сказать, отношениях с этой Никой узнает твой папенька, он тебя в асфальт закатает. Ты же сам говорил, что он спит и видит, что ты женишься на Виолке и ваши бизнесы сольются в один. Ты решил совсем разочаровать своего батька?

Артём сейчас совсем не выглядит пьяным. Он так печется за мое будущее… А может, он волнуется за себя? Ведь если отец меня накажет, а он обязательно накажет, то наказывать он будет баблом. Ведь именно деньгами он меня поощряет и деньгами будет наказывать. И если это произойдет, то сладкая жизнь Артёма тоже закончится. Потом я одергиваю себя. Тёмыч никогда не давал повода усомниться в его искренней дружбе. Поэтому от собственных мыслей становится стыдно.

У моего друга нет богатых родителей. Уже давно у него их вообще нет. Когда он остался один, ему было семнадцать, и с тех самых пор он стал мне как брат. А отец всегда, отстегивая денег, делал расчет на то, что я буду тратить их не один.

— Я слишком долго старался ему соответствовать, — я смотрю ему прямо в глаза Артёму. — А сейчас мне плевать, что папа будет недоволен.

Друг качает головой:

— Ты спятил.

— Может быть, — я отворачиваюсь. — Но я не собираюсь отказываться от нее.

Музыка снова начинает грохотать, кто‑то включает свет поярче, начинается какая‑то возня у бара, но я этого почти не замечаю. Иду к окну и смотрю в ночь. В голове только ее голос, ее взгляд, ее дыхание на моей коже.

— Ника, — шепчу я, словно пробуя ее имя на вкус.

Она была невинна. Моя невинная девочка. И это был не просто секс — это доверие, которое она мне подарила. То, чего никогда не было с Виолеттой и ей подобными. Ника не играла, не притворялась, не пыталась что‑то получить. Она просто была собой.

Я вспоминаю, как она дрожала в моих руках, как шептала мое имя, как впервые в жизни позволила себе быть желанной. Как потом лежала у меня на груди, и я чувствовал, что что‑то необратимо изменилось. Что она стала частью меня.

— Ты правда на нее запал? — неожиданно тихо спрашивает Артём за спиной.

Оборачиваюсь и вижу в его глазах не насмешку, а искреннее удивление.

— По-моему, да, — отвечаю я просто. — Запал. И если отец не примет мой выбор, значит, я найду способ все изменить. Потому что она сто́ит того.

Артём молчит, потом кивает:

— Ладно. Посмотрим, как оно будет. Но учти: я все равно за тебя переживаю.

— Спасибо, — я протягиваю ему руку. — Я это ценю.

Он пожимает ее, и на секунду вижу того Артёма, с которым мы росли вместе. Может, он и не понимает меня сейчас, но, надеюсь, когда‑нибудь это случится.

Музыка все еще гремит, в доме полно людей, но я уже знаю, что делать. Достаю телефон и набираю сообщение: «Уже скучаю. И.».

Нажимаю «отправить» и улыбаюсь. Пусть весь мир против. Мне все равно. Потому что у меня теперь есть ОНА.