Глава 28. Ничего такого

– Пить хочешь? – спрашивает Ярослав, пока я зависаю взглядом на его ключице.

Мозг не желает обрабатывать такой вопрос. В смысле, пить? Зачем же он меня… прижимает вот так и сам впечатывается своим голым торсом? У меня дыхание перехватывает, я даже глоточка сделать не смогу.

Я тут вообще-то воздух через раз глотаю, о другом и думать странно.

– Воды? – продолжает Тормасов.

Его лицо наклоняется ещё ближе к моему. Горячее дыхание касается щеки. Блин… Какая вода, у меня у самой уже потоп случился. Прямиком там, где до сих пор всё горит от непривычных ощущений.

Одной рукой Ярослав перехватывает мой подбородок и дёргает лицо вверх. Приходится посмотреть ему в глаза. И я сразу тону в его омутах. Мозг машет мне ручкой, на смену ему приходит острая жажда.

Его тёмные глаза скользят по моему лицу, опускаются на губы. Я непроизвольно облизываю их. Будто только от одного его взгляда они горят и хочется срочно их потушить.

Он сглатывает, хищно прищуривается.

– Отомри, Тенёчек, – хмыкает он.

– Я не…

– Не зависла на мне?

Краснею. Именно это я сейчас и делаю. Бесстыдно залипаю на нём. На его рельефном теле, на жаре его кожи, на его дыхании и на его взгляде. На всём. Он меня будоражит так, что я превращаюсь в безвольную куклу.

– Пусти, – выдыхаю, стараясь взять себя в руки.

Но он не делает то, чего я прошу. Вместо этого его пальцы с подбородка перемещаются на мою шею. Медленно оглаживают горло, слегка сдавливают. Я зачарованно смотрю на него, не могу пошевелиться.

– Ты правда хочешь, чтобы я отпустил… или…

Его пальцы разжимают шею, скользят к ключице. Пробегают по футболке ещё ниже и сдавливают сосок через ткань. Ноги подкашивают от резкой вспышки удовольствия. Сердце выстукивает чечётку, но я ещё держусь.

Приклеилась к стене, и кажется, это моя единственная опора в этом вихре порока и желания. Что он делает? Я не могу бороться со своими острыми чувствами…

Ярослав выпускает грудь, его ладонь опускается ниже на живот, а следом накрывает промежность. Я закрываю глаза, пытаюсь ещё дышать. Хоть что-то контролировать. Правда и это выходит с трудом.

Он проводит пальцами там через ткань футболки, но этого достаточно, чтобы я почувствовала дикое возбуждение. Я сдавлено стону, кусаю губу, чтобы было тише. Теперь я знаю, что мы тут не одни.

И мне стыдно. Как же стыдно, что имеет надо мной такую власть.

– Или ты хочешь другого? – искушает дальше Яр.

Его пальцы давят на меня и находят чувствительное место. Я дрожу всем телом. Поднимаю руки и впиваюсь в его плечи, чтобы не грохнуться на пол. Меня охватывает волнение вперемежку со страхом. Он ведь не планирует повторять свой подвиг?

Уверена, что ещё рано. Там такой пожар, всё ноет, до сих пор непривычно и как-то не так. В общем, я понимаю, что мне точно нужна отсрочка. Но искушение велико. Очень. Он сводит меня с ума.

Тормасов поглаживает меня, а сам дышит так, будто не он меня возбуждает, а я его.

– Яр… – шепчу я. – Надо… надо притормозить.

– Поздно, Тенина. Теперь только газуем.

Но вопреки своим словам он неожиданно отрывается от меня. Делает шаг назад, а следом… мне в лицо летит вода. Резко, холодно и… унизительно!

Я изумлённо дёргаюсь и отрываюсь от стены. Пытаюсь ладонью стереть воду. Открываю глаза. Ресницы слиплись. Ошеломлённо смотрю в лицо довольного Тормасова.

– Ты… ты что натворил?! – вырывается из меня возмущённый крик.

У него в руке пустой стакан. А я вся в той самой воде, которую он предлагал мне выпить. Видимо, зря отказывалась. Он чокнутый!

Его футболка теперь облепляет моё тело. Ткань тяжёлым грузом висит на мне. Соски непроизвольно твердеют, что наверняка выглядит теперь очень неприлично. И я не понимаю. Ну правда, какого чёрта он вытворяет?!

– Незакрытый гештальт, Тенёчек, – хмыкает он и ставит стакан на тумбочку у кровати. – Решил, что в душ ты со мной откажешься идти. А мысль очень искушала…

Приближается ко мне. Я вот теперь вообще в полном трансе. О чём он? Какой душ? Конечно, я с ним никуда не пойду. Я, блин, сию же секунду хочу отсюда уйти. Он ненормальный!

– Ты, я… мужская раздевалка. И твоя грудь в облепившей тебя блузке, – шепчет он, укладывая руки мне на талию. Я застываю. Смотрю на его губы. Снова, кажется, вхожу в транс от его хриплого голоса. – Мне тогда хотелось тебя поцеловать. Жёстко впиться в твои сочные губы…

Он снова накрывает мою грудь. Теперь обеими ладонями. И я чёртова психопатка, что позволяю делать это. После того, как он нагло облил меня водой, даже не предупредив! Напугал меня, сбил с толку! И я теперь просто стою на месте, пока он лапает меня. И слова против не могу сказать.

Моё тело отзывается на него. Нервы натянуты до предела. Я хочу, чтобы он говорил мне всё это. Хочу, чтобы он желал меня.

Откидываю голову чуть назад, и он мгновенно впивается в мою шею губами. Ласкает кожу языком и зубами. Дерзко прикусывает. Его руки сжимают грудь, тискают её, сдавливают пальцами вершинки, крутят. А потом он резко сдёргивает футболку с плеча и кусает до боли в открывшуюся часть тела.

Я стону. Вспышка наслаждения с примесью горечи прокатывается по каждой клеточке.

Мне этого мало. И я чувствую, что ему тоже. Он уже на грани. Дышит прерывисто, словно ему приходится себя сдерживать. Даже, кажется, что он сейчас наплюёт на всё и завалит меня снова на кровать. Чтобы продолжить наше безумное утро в горизонтальной плоскости.

Яр отпускает мою искусанную кожу, подтягивает меня к себе ближе, плотно, впечатывает в своё тело. Я чувствую его каменный стояк. Он трётся об меня, и я, не думая уже ни о чём, вжимаюсь в него в ответ.

Обхватываю его шею, тянусь к его коже и кусаю в ответ. Впиваюсь зубами в него, и ловлю сознанием его сдавленный стон. Мои губы бегут выше, я обхватываю мочку вместе с его серёжкой.

Чёрт. Перед глазами плывёт от возбуждения.

Я чувствую, как его руки становятся жёстче, он перебирается на ягодицы и сжимает их. Он снова движется бёдрами мне навстречу, и я сдаюсь. Выпускаю его мочку и снова стону. Снова, чёрт побери, не сдерживаюсь.

– Тенёчек, ты даже не представляешь, как сильно я хочу тебя трахнуть, – шипит мне в губы.

Щёки полыхают от этих откровений. Я мокрая, возбуждённая, я вся в его власти. Если он надавит, я даже соглашусь снова испытать эту боль. Соглашусь на всё. Мне вообще больше нечего терять.

Безвольная ты, Алёнка, совершенно безвольная.

Рядом с ним сознание отказывает. Но я всё-таки пытаюсь удержаться в этой реальности, пока не натворила никаких глупостей. Хотя смешно. Я уже сделала всё, что можно, чтобы завтра жалеть.

– Но ты этого не сделаешь? – спрашиваю тихо.

Пытаюсь понять свои перспективы. Что мы вообще с ним творим? Чем закончится этот воскресный день? Он вообще планирует меня выпускать? Как мы завтра будем себя вести в универе?

Он поцелует меня, в конце концов, или нет?!

– Сегодня не сделаю, – говорит серьёзно, покрывая снова мою шею быстрыми, лёгкими поцелуями. – А завтра – да.

Что? Что это значит? Мы теперь… пара?

Но он словно читает мои мысли, и резко обрывает романтические глупые желания, вспыхнувшие в моей бедной голове, ударившие в сердце, и создавшие там ураган из надежды, трепета и тепла.

– Просто секс, Тенина. Никаких розовых соплей. Ты хочешь меня, я хочу тебя. Это порочно, неправильно, но, чёрт возьми, мы с тобой уже погрязли в этом аду.

Я заставляю задержать разочарованный вздох в глубине себя. Зато теперь понятно. Я была права, решив, что он выбрал именно такую позицию. Сделать вид, что между нами ничего особенного не произошло. Хотя, возможно, он и не делает вид. Для него всё так и есть.

Это я… я глупая дурочка, которая, кажется, попала по полной.

Ярослав подтягивает меня вверх на руки, а в следующий миг мы всё-таки заваливаемся с ним на его кровать.