Глава 29. Я тебе не верю

– И что же ты будешь делать со мной, Ярослав? – спрашиваю.

Он лежит на мне, придавливает своим телом к кровати. Горячий, возбуждённый, с таким взглядом, будто готов съесть. Или как минимум снова укусить. В глубине тёмных глаз пляшут все его невысказанные желания.

– Сначала я тебя поцелую… – хрипло отзывается и наклоняется ниже. Его губы почти касаются моих. Я готова задохнуться от желания, готова уже просить, чтобы он сделал это. – А потом… потом я опущу руку вниз и скользну тебе между ножек…

– Яр…

Чёрт. Он правда готов рассказать мне это? Я краснею и закрываю глаза. И тут же получаю то, чего так хотела. Его губы касаются моих и раскрывают их. Наглый язык проникает в рот и начинает свои невероятные ласки.

Ну всё. Моё тело мгновенно отзывается на него. Мозг снова отправляется в отпуск. Руки живут своей жизнью. Они вплетаются в его волосы и слегка тянут его пряди, поглаживают, массируют кожу головы.

Мы целуемся глубоко, активно, страстно… так, что дыхание окончательно сбивается, так что каждая клеточка тела просит большего. Я прощаю ему его глупые слова про то, что это ничего не значит.

Потому что быть такого не может!

Неужели, когда так штормит, когда так хорошо, это всё ерунда? Не верю. Это что-то большее, чем просто желание. Это точно симпатия. Дикая, безумная симпатия врагов друг к другу.

Вопреки правилам, вопреки разуму, вопреки нашим собственным принципам и барьерам.

Ярослав перекатывается на один бок. И его рука действительно скользит туда, куда он обозначил. Стоит ему достичь цели, как моё дыхание снова срывается. Я пытаюсь оторваться от него, чтобы вдохнуть воздуха, чтобы выпустить из груди стон, но он не отпускает.

В итоге я захлёбываюсь эмоциями, дрожу, вцепляюсь в него. Кажется, сейчас правда задохнусь, правда перестану дышать. Умру в его объятиях от перевозбуждения, от удовольствия, от нехватки кислорода.

Наконец-то Тормасов отстраняется. Мои губы горят огнём, лёгкие тоже. Я глотаю воздух, чтобы следом низко застонать от накатывающей волны наслаждения.

– Ты тоже… – вдруг командует Яр.

Я не успеваю понять, о чём идёт речь, как он обхватывает свободной рукой мою и кладёт на свой железобетонный член. Я изумлённо распахиваю глаза. Попадаю на его потемневший от жажды взгляд.

– Сделай мне приятно, – выдаёт он.

И я подчиняюсь. Мои пальцы сжимают его чуть сильнее. И я неловко начинают водить по нему. Смотрю, как Тормасов глубоко вздыхает, как поднимается и опадает его грудь, как его тело будто становится каменным… и думаю, что ему нравится. Наверное.

Его пальцы скользят быстрее по мне, задевают нежную зону. Я снова стону, раздвигаю ноги шире, позволяя ему большее… И я ускоряюсь на нём тоже.

В голове что-то странное творится. Сознание снова заволакивает приятными ощущениями, но в этот раз приходится контролировать и его удовольствие. Я смотрю на его реакцию, и хочу, чтобы ему понравилось.

Он не закрывает глаза, он смотрит на меня. Только взгляд расфокусирован, будто он выпил чего-то спиртного. И я словно загипнотизированная… смотрю в ответ на него. Не могу отвести взгляд в сторону.

Это странно. Порочно. Наверное, очень порочно.

Но всё же это возбуждает. Невероятно возбуждает. И я не собираюсь останавливаться. Я ласкаю его, а он меня. И мы оба движемся к желанному финалу. Я замечаю, как напрягается его тело ещё сильнее. Как внизу становится твёрже. Будто перед рывком, всплеском.

Только вот я сдаюсь первой. Сжимаюсь и заканчиваю с протяжным стоном, больше не контролируя себя. Закрываю глаза и выгибаюсь, прижимаясь к нему сильнее.

– Яр… – хриплю я в какой-то бессознанке.

Моя ладонь замирает в этот момент, и ему, кажется, это не нравится. Но я просто теряюсь в своих ощущениях… Просто ничего не могу поделать… А он в следующий миг поднимается с места, встаёт передо мной на колени и доделывает всё до конца.

И… чёрт. Его тёплая жидкость летит на меня. Прямо поверх футболки, а часть попадает в лицо. Неожиданно. И очень-очень неприлично.

Ошеломлённо открываю глаза. Смотрю на него. Он сейчас в такой… хм… откровенной позе. Со спущенными штанами, в руках держит своё достоинство, а я вся в… в нём. И если я мгновенно покрываюсь краской, ему вообще всё по боку.

Он протягивает ко мне ладонь и проводит по щеке, стирая следы своего финала. И следом толкает большой палец мне в рот. Я чувствую солёный привкус и понимаю, что это. Кошмар. Только странно, что это не вызывает во мне отвращения. Напротив. На каком-то инстинкте я покорно облизываю его палец, не отрывая от него взгляда.

– Пиздец… Тенёчек… Хочу, чтобы ты его взяла своими пухлыми губками.

Что? Он хочет… Блин. Я резко отстраняюсь и отползаю к изголовью кровати. Врезаюсь спиной. Застываю. Сердце делает в груди кульбит и разгоняется.

Моему шоку сейчас нет конца и края. Знаю, что мы вышли за все рамки приличий, но к такому повороту событий я никак не готова. Я не могу! Это уж слишком.

– Я… я не…

Он качает головой и хмыкает.

– А жаль. Уверен, что тебе бы понравилось.

Мне нужно в прорубь. Желательно с головой. Пока мой мозг не расплавился от того, что воображение уже рисует. Очень стыдную картинку. И я не знаю почему, но она кажется мне сейчас… возбуждающе прекрасной.

Я смущённо отвожу взгляд в сторону.

Понимаю, как я, наверное, сейчас выгляжу. Вся заляпанная, красная, растрёпанная.

Тормасов вытирает руку прямо о простынь. Натягивает штаны выше, перемещается ко мне. Он укладывает голову мне на колени и застывает. Лежит лицом вниз, обнимая мои ноги. И я просто не знаю, как на это реагировать. Его горячее дыхание щекочет мою кожу.

Кладу руки на его волосы и глажу. Даже не знаю сколько проходит времени. Я просто играю с его прядями, а он просто лежит и дышит мне в колени. И я не представляю, о чём он думает и что опять зреет в его голове.

– Ну почему ты Тенина, а? – вздыхает он спустя время. – Это, Тенёчек, полный треш.

– Я тоже не в восторге, что ты Тормасов, – вырывается у меня возмущённое. – Думаешь, это предел моих мечтаний был? Переспать с моим врагом?

Он поднимает голову. Смотрит мне в лицо. Задумчиво скользит взглядом с глаз на губы, потом снова на глаза. Морщится.

– В том случае моя семья была не виновата, если ты считаешь, что мы как-то причастны, что он за решёткой. Твоего отца посадили за его дела. Если бы он был законопослушным гражданином, этого бы не случилось.

Я прикрываю глаза. Мои руки безвольно застывают на подушке. В его словах доля истины есть. Если бы папа не промышлял контрабандой, если бы не скрывал финансы, если бы не покрывал коррупцию, если бы… Их много этих «если». Но как я могу признать тот факт, что он сам во всём виноват?

Это всё равно, что отречься от него.

Да, он ошибался. Но он мне сказал, что всё осознал. Что деньги ослепили его, поэтому он сделал ряд необдуманных поступков. Это ведь можно понять? Разве он не заслуживает прощения?

Я его дочь. Конечно, я могу понять это.

– И если бы он не нанял тогда людей, чтобы они напали на мою маму, я бы мог ещё попытаться закрыть на всё это глаза…

– Нет! – я резко распахиваю веки и смотрю на него. – Он не мог!

– Алёна, очнись. Он сделал это. Нападение было заказным. Я в этом уверен.

– Не говори так. Я не верю тебе.

Деньги – это одно. Но нападение на человека! Папа не опустился бы до таких дел!

Яр обхватывает меня за бёдра и резко тянет вниз. Я взвизгиваю, и через миг оказываюсь снова подмята под него. В его взгляде бушует океан. И теперь это не желание, это неприкрытая злость.

– Я был прав, когда решил, что зря с тобой связался. Нельзя нам было… Ты ничуть не лучше его. Ты не умеешь признавать ошибки и не слушаешь других. Ты абсолютно точно дочь своего отца, – выплёвывает он, и я съеживаюсь, как от удара.

Нет. Ну зачем он так?