Глава 14

Ярослав Приоткрываю дверь. – Даш, вернись в машину! – выкрикиваю. – Ты нормальная вообще? – Нет! – отзывается и смеется. – Не вернусь! И нет, не нормальная! Она прыгает и кричит слова какой-то песни. Дождь усиливается и теперь практически стоит стеной. Дашка ж сейчас и правда промокнет до нитки. Потом Зак мне башку оторвет за то, что я позволил его сестре простыть. Да и вообще. Выскакиваю из машины и тороплюсь к малой. Хватаю ее за руку и разворачиваю лицом к себе. Тащу за руку, но она упирается. – Не будь скучным, Ярик! – выкрикивает она. – Потанцуй немного! Это освобождает! Помогает вдохнуть полной грудью. Ну! Давай же! Хватаю ее за талию и уже хочу оттащить в машину, как она берет мою вторую руку и вытягивает так, что мы оказываемся в танцевальной позиции. Дашка заходится заливистым смехом, который наполняет мой грудак чем-то таким легким и практически невесомым, что помогает сделать следующий вдох. Я опять, черт подери, улыбаюсь! Как она это делает? Будто щелчком своих изящных пальчиков просто переключает рубильник моего настроения. Как только рычаг опускается вниз, малая тут же дергает его вверх, заставляя меня улыбаться и предаваться безумию, которое она же сама и выдумала. Крутанув ее в воздухе, начинаю напевать какую-то ро́ковую тему, и мы с Дашкой танцуем. Не так грациозно и красиво, как в кино. Вообще ни разу. Мы то хватаемся за руки и скачем, как два дикаря, то прижимаемся друг к другу и раскачиваемся, пытаясь петь сквозь хохот. Дашка права. Это освобождает. В груди и правда ослабевает адский узел, который вот уже два дня сжимает ее так, что тяжело дышать. Мы скачем, как два идиота, пока не выдыхаемся. А потом я подхватываю малую за талию, вздергиваю ее в воздух и кружу, пока она, широко расставив руки и выгнувшись, громко хохочет, подставляя лицо под крупные капли дождя. Наконец я останавливаюсь, а Дашка обнимает меня за шею и смотрит с улыбкой. Ее макияж поплыл, оставив на щеках серые борозды от туши. Но ее это совсем не портит. Даже наоборот. Как будто смывает маску, ей не принадлежащую, открывая мне саму Дашку. Маленькую, уязвимую, чертовски умную девушку с придурью. Удивительно, но ее придурь резонирует с моей. Как будто дополняет или, может, даже уравновешивает немного мою неконтролируемую. Наши лица слишком близко. Я даже могу почувствовать дыхание Дашки на моих губах. В тот момент, когда осознаю это, атмосфера между нами меняется. Улыбки становятся не такими широкими. Во взглядах появляется что-то потаенное. Запретное. Что-то, о чем я не скажу вслух. Но, как говорят, знаки будут. Черт! Я не должен целовать сестру моего лучшего друга. Я даже думать о таком не должен. Но пристально смотрю на то, как Исакова облизывает свои пухлые губешки, прожигая меня взглядом. Ее мокрые волосы особенно остро ощущаются сейчас на моей шее, к которой прилипли, когда я кружил Дашку. Ее талия кажется тоньше. Сама она – более хрупкой. И, черт подери, желанной! Член дергается, и глаза Дашки открываются чуть шире. Может, сказать, что это просто естественная реакция на то, что ко мне прижимается девушка? Но кого я пытаюсь обмануть? Мы оба понимаем, что не на каждую у меня встает. Я же не машина. – Давай возвращаться в тачку, – произношу так чертовски близко от ее губ. Кажется, будто если она сейчас оближет их, коснется и моих тоже. – Ты натанцевался? – негромко спрашивает малая. – Да, – киваю и отпускаю ее. Дашка торопится к тачке. Я же иду к багажнику. Достаю из спортивной сумки чуть влажное после бассейна полотенце и передаю его малой. Она тут же начинает промакивать свои волосы. Включаю обогрев сиденья, чтобы она не замерзла. Беру с заднего сиденья зонт, с панели – свои сигареты и встаю возле тачки, чтобы покурить. Сердце до сих пор лупит по грудине. Но теперь не так. Не как было до этого безумного танца на улице. Тогда оно больно проламывало ребра, а теперь… все иначе. Как будто оно радостно колотится, напоминая мне, что я все еще жив. Хлопает дверца, и Дашка спешит ко мне под зонт. – Ты зачем вышла? Простудишься. – Ты тоже можешь, так что не возмущайся, – отмахивается малая. Ныряет под большой купол и обнимает себя за плечи. – У тебя что-то случилось, – констатирует она. – Я знаю, что я не твоя подруга и не вхожу в вашу стаю, но хочу, чтобы ты знал, что можешь поговорить со мной. Ну… если вдруг захочешь поделиться с кем-то не из стаи. Обещаю хранить твой секрет до последнего дня своей жизни. – Нормально все, – отвечаю стандартно, как ответил Лео. – Яр, – зовет она, и я перевожу свой взгляд на Дашку. Она не улыбается. Смотрит на меня серьезно и слишком проникновенно. Так пронзительно, что у меня на секунду все же появляется соблазн поделиться. Но я прикусываю язык и подмигиваю малой. – Может, твоя стая и ведется на твою браваду, но не я, – произносит уверенным тоном. Я хмыкаю. Надо же, какая самоуверенная. – Можно вопрос? – Мы тут ради этого, – киваю. – Мы уже второй… нет, третий раз находимся в миллиметре от поцелуя, но ты не целуешь. Почему? Я тебе противна? Слышу, как на последнем слове чуть подрагивает ее голос. – Нет, конечно, – отвечаю без раздумий. – Что за глупости? – Тогда почему? Я же вижу, что тебе хочется это сделать. Я на пару мгновений сжимаю челюсти так сильно, что слышу скрип зубов. – Потому что не должен. – Что, если я скажу, что хочу этого? Можно было и не говорить. У нее же все на лице написано. – Даш, это лишнее. – Давай, – подначивает она и опускает руки. Ее роскошная грудь сейчас обтянута мокрым свитшотом. Плотная ткань не демонстрирует ее прелести, как если бы она была в тонкой кофте. И все же я вижу точки ее твердых сосков, и во рту скапливается слюна. – Ссыкотно? – усмехается. – В рамках нашего эксперимента. В рамках обучения. Я, например, не умею целоваться. Один мальчик даже сказал мне, что я делаю это отвратительно, представляешь? Я разбила ему нос. Случайно. А, нет, не случайно. Кулаком. Короче, целоваться мне тоже надо учиться, понимаешь? Пока она тараторит все это, я чувствую, как усиливается зуд в моих губах. Если раньше я думал, что это не желание поцеловать ее, а просто порыв, то теперь начинаю сомневаться. И чем больше она говорит, тем сильнее мне хочется заткнуть ей рот именно поцелуем. Проезжаю зубами по своей нижней губе и впиваюсь взглядом в Дашкин рот. Ее пухлые губешки быстро двигаются, пока она выдает из себя по миллиону слов в минуту. И моя башка плывет… ну реально. Как еще можно объяснить то, что я вышвыриваю недокуренную сигарету и, схватив малую за затылок, впиваюсь в ее рот?