Глава 22

Ярослав – Ты правда хочешь сейчас говорить об этом? – отвечает Дашка вопросом на вопрос. Изворачивается в узком пространстве машины и седлает мои бедра. Меня окатывает кипятком, когда ее промежность вжимается в мой каменный ствол. Стону от мучительного состояния, которое она дарит настолько тесным контактом. – Блядь, нет, – произношу хрипло. – Да. Я хочу знать. Дашка, сверкнув хитрой улыбкой, склоняется и проводит своим горячим язычком по моей шее, а у меня закатываются глаза. Что она вытворяет? Разве не осознает, что я могу трахнуть ее прямо здесь и сейчас? Бесстрашная зайчишка. Сжимаю упругую попку, а малая извивается на мне, усиливая мои ощущения и даря еще более мучительные. – Он… он не ты, вот и все, – отвечает она просто и прикусывает мочку моего уха. – Даш, тормози, – прошу вымученным тоном. – Ага, – коротко отзывается негодяйка и, заключив мои щеки в свои ладони, сама меня целует. Насколько хватит моей выдержки? Максимум минут на десять. А потом я просто стяну с нее этот няшный комбинезон и трахну сестру своего друга прямо в своей тачке. Нет, нельзя. Она же целочка еще, наверное. Блядь, ну правда. Как меня так угораздило, а? Где же я накосячил? Дашка начинает ерзать на моем члене, а он еще сильнее наливается кровью, если такое вообще возможно. Обняв ладонью ее ягодицу, крепче вжимаю в себя, сдаваясь. Раз уж мы играем в эту игру, оставлю себе хоть иллюзию контроля. Потому что, кажется, моя зайчишка сама любит управлять процессом. Похоже, в сексе она будет пушкой. Дашка не из тех девушек, которые завалятся на кровать, широко раскинув ноги и позволяя ласкать себя. Нет, она, скорее всего, будет просто брать то, чего ей больше всего захочется. Чуток опыта – и, уверен, так она и будет себя вести. – Даш, – стону в ее губы. – Надо остановиться. – Еще… еще немного, – хрипит она и быстрее трется своей промежностью о мой член. Блядь, да моя девочка заведена не на шутку. Она вот-вот кончит. – Ох, моя зайчишка, – произношу тихо, и мои ладони накрывают ее грудь. Ткань мешает. Пытаюсь понять, как убрать преграду, и тогда малая дергает за молнию на груди, высвобождая для меня округлые, упругие полушария, спрятанные под тонким хлопковым бюстгальтером. Накрываю их ладонями, а Дашка чуть выгибает спину и стонет. Теперь я адски хочу увидеть ее оргазм. Даже если для этого мне придется облажаться, кончив в собственные штаны. Зайчишка ускоряется. Скользит по моему стволу через хер знает сколько слоев одежды. Жмется ко мне, жадно хватая ртом воздух и выпуская из него такие сладкие стоны, что сводит внизу живота. Бля, хоть бы не кончить раньше нее. Слишком яркие ощущения она у меня вызывает. Я уже и не помню, когда вот так терся гениталиями через одежду с девушкой. Последние несколько лет мы быстро срывали с себя одежду, и я в считанные секунды оказывался в ней. Удивительно, но и от такого невинного трения можно получать нереальное удовольствие, если в твоих руках правильная девочка. Сжимаю полушария Дашки, безошибочно нащупываю острые пики сосков и чуть скручиваю их. Стоны становятся громче, ее дыхание сбивается, а потом… Рот Дашки открывается в беззвучном крике. Она замирает, выгнувшись дугой и так тесно прижавшись ко мне промежностью, что член вот-вот задохнется. – Ярик, – хрипит тихо, и ее начинает трясти. Отпускаю грудь и, обняв, прижимаю малышку к себе. Она утыкается носом в изгиб моей шеи и тяжело дышит, обдавая кожу горячим, рваным дыханием. И я дышу. Тяжело, прерывисто. Пытаюсь не сдохнуть от того, как звенят яйца, и мысленно хвалю себя за выдержку, что удалось не кончить в джинсы. – Ты как? – спрашиваю, приглаживая чуть растрепавшиеся волосы. – Сейчас, – отзывается она, а я улыбаюсь. Блядь, и как ее можно кому-то отдать? Тому же Богдану. Он же вообще ствол в штанах не держит. Его девушка бросила, узнав об одном эпизоде измен. А их было дохрена. Одна мысль о том, что вот так моя зайчишка будет тереться о ствол Лемешева и кончать в его объятиях, заставляет меня вибрировать от ярости. Злиться вроде как не на что, но мне особо и не нужен повод. Во мне уже просто проснулся собственник. Зверь, готовый рвать на куски каждого, кто подойдет к моей самочке ближе, чем на пару метров. Надо сказать, это чувство для меня самого слишком ново, чтобы я вообще, нахрен, понимал, что с ним делать. Но от него странно раздувается грудак, как будто становится больше и объемнее. А еще появляется странное желание укусить Дашку, чтобы оставить отметину на ее молочной коже. Чтобы каждый, кто, сука, даже посмотрит в ее сторону, видел, что она принадлежит мне. Наконец моя малышка поднимает голову и смотрит на меня. В темноте салона тачки не вижу ее глаз, но чувствую, как она прожигает меня ими. Представляю себе, что ее взгляд заволокло туманом удовольствия, и моя зайчишка довольна происходящим. – Пришла в себя? – спрашиваю и убираю ее падающие на лицо волосы. – С трудом. Это было офигенно, – выдыхает она. – Слушай, а ты… Она не заканчивает предложение, кивая на мой пах. – Все нормально, не парься. Подрочу дома, вспоминая, как зайчишка кончала, пока терлась о мой член. Бля, он опять дергается, требуя закончить то, что начали. Мысленно приказываю ему лежать и нежно целую Дашку. – Говорят, у парней там болит, если не… ну… – смущенным голосом уточняет малая. – Сказал же, не парься, нормально все. – Ладно, как скажешь, со вздохом отвечает она и кладет голову мне на плечо. – Яр, скажи… Она не успевает закончить свой вопрос, как в водительское окно кто-то стучит. Резко поворачиваю голову и обтекаю. Возле моей тачки стоит батя Исаков.