Глава 31

Даша – Денис! – раздраженно произносит мама и стреляет в папу взглядом. – Наша дочь пережила аварию! – Я в курсе. Лично улаживал все вопросы, с полицией, в том числе, – невозмутимо говорит папа. – Ира, дай нам поговорить. – Нет! Ты сейчас начнешь давить, а Даше нужно отдыхать. – Не буду я давить. Дай нам обсудить… – При мне обсуждай, – перебивает его мама. – Будешь своих головорезов допрашивать, а с нашей дочерью надо ласково. Папа вытягивает губы и качает головой, а потом зыркает на маму взглядом, который я не могу прочитать. Но, мне кажется, ему даже нравится то, что она ему противостоит. – Так что ты делала в той части города? – повторяет папа свой вопрос. Я прочищаю горло и сглатываю. – Ну ты же уже знаешь. – Я – да, знаю, – кивает он. – А ты хоть понимаешь, что творишь, м? Тебе же было сказано, что связываться с Тополевым сейчас опасно. Зачем ты дрочишь судьбу? – Денис! – восклицает мама. – Вот поэтому я хотел, чтобы ты дала нам поговорить наедине, – вздыхает он. – Чтобы ты учил нашу дочь вульгарным выражениям? – Ира, – кривится он, – если я прямо сейчас устрою баттл, то наша дочь победит, выдав мне кучу вульгарных выражений, от которых твои нежные ушки завянут. Так что давай не будем. – Он снова переводит взгляд на меня. – Даш, это правда не шутки. Не типа “родители запрещают, потому что не понимают, что такое первые чувства”. А типа, нахрен, опасно, ребенок! – громыхает он. – Бабу отца Ярослава убили! Ты улавливаешь? Если он не подпишет контракт и не отдаст свой заводик, пойдут по остальным близким. Старшую дочь он уже выслал за границу, сегодня улетела. На очереди жена с младшей, а потом и сын. Тополев в срочном порядке ищет варианты решить этот вопрос. Сегодня был у меня. Я не с потолка взял все эти факты. Открой, блядь, глаза! – Денис! – снова вклинивается мама. – Ира, тихо! – рявкает он, и мама тут же замолкает. Папа позволяет себе так говорить с ней, только когда дело совсем труба. – Я могу и вас с мамой выслать за границу прямо сейчас, если дело запахнет жареным. Потому что я подвязался помочь Жене. – Что? – спрашивает мама, глядя на отца широко распахнутыми глазами. – Потом это обсудим, – отмахивается он. – Короче, Дарья, с Тополевым пока опасно. – Он и так… облажался, – выплевываю эти слова. – В смысле? – хмурится папа. – В прямом. Это между нами. – Ты переспала с ним? Обидел? Сделал… ну… больно? – чуть смущаясь, спрашивает мой папа. Жутко странно видеть его смущающимся. Особенно если учесть, что он выглядит как гора. Опасная, смертоносная гора. – Пап, – тяну и зажмуриваюсь. – Ир, ты это… ну, выясни, что такое. Может, мне не помогать им надо, а с землей сравнять всю семейку. – Да пап! – восклицаю, распахнув глаза. Чувствую, как щеки заливаются румянцем. – Денис, иди, мы разберемся. – Я вообще одна хотела побыть, – произношу и чувствую, как в глазах собираются слезы. – Денис, – шипит на него мама. Папа поднимает руки в знак капитуляции и, развернувшись, быстро ретируется из моей комнаты. – Даш, – произносит мама и кладет руку мне на плечо. Это становится последней каплей, и как будто открываются шлюзы. Я ныряю в мамины объятия и начинаю рыдать. – Ох, моя девочка, – поглаживая меня по спине, приговаривает она. – Первая любовь всегда очень непростая. Не знаю, сколько времени провожу в маминых объятиях, но когда я наконец отстраняюсь, мои глаза скорее похожи на щелочки, сердце глухо колотится в груди, а виски пульсируют от тупой боли. – Расскажешь мне, что случилось? – спрашивает она. – Зак… Захар сказал, что Ярик на меня поспорил. – Что за глупости? – спрашивает мама. – Ярослав бы такого не сделал. Как минимум, из страха, что твой брат может его покалечить. Не говоря уже о папе. Да и к тому же, Даша, каждый мальчик мечтает быть с тобой. Ты же у меня такая умница, красавица. Никто не захочет обидеть мою девочку. – Мам а если правда? – снова всхлипываю. – Я в это не верю, Дашуль. Но лучше всего тебе самостоятельно поговорить с Ярославом и выяснить это. Только не сейчас, хорошо? Ты же слышала, что сказал папа, сейчас общаться с ним очень опасно. Поэтому отложи этот разговор на время, пока страсти вокруг его отца не поутихнут. – Хорошо, – соглашаюсь. – Я пойду в душ. – Я побуду с тобой, пока ты моешься, – то ли спрашивает, то ли утверждает мама. – Уже все хорошо, – заверяю ее. – Я правда нормально себя чувствую, мам. И правда хочу как можно скорее помыться и лечь спать. Она не слушает. Сидит на краю ванны, пока я моюсь в душе, и болтает о всякой ерунде. О том, что ее мастеру скоро уходить в декрет, и мама пока еще не знает, у кого будет дальше стричься и красить волосы. О том, что подруга посоветовала ей новый курорт. О том, что в следующем месяце в выставочном центре будет какой-то крутой симфонический концерт, и мама пытается уговорить папу сходить с ней. Под ее болтовню, зевая, домываюсь, а после одеваюсь, чищу зубы и плетусь в свою кровать. Мама укладывает меня спать, как делала это в детстве. Только того, что не читает сказку. Долго сидит со мной, гладит по волосам, пока я окончательно не вырубаюсь. Просыпаюсь от того, что мама легонько трясет меня за плечо. Приоткрываю глаза и медленно моргаю, пытаясь навести резкость. В спальне темно, и помещение освещает только свет из коридора. Ловлю в фокус встревоженное лицо мамы. – Что случилось? – спрашиваю хрипло. – Доченька, очень быстро собирайся, мы уезжаем, – торопливо говорит она слегка дрожащим голосом. – Мам, что происходит? – спрашиваю взволнованно и сажусь на кровати. – По дороге объясню, – бросает она, вставая. – Джинсы, толстовка, куртка, кроссовки, – перечисляет она. – С собой только рюкзак. В него запасной комплект одежды и белья, зубную щетку, телефон, зарядное устройство, документы. Больше не бери. У тебя на сборы не больше пяти минут. Даша, я не шучу, – добавляет она и, развернувшись, вихрем вылетает из моей спальни. Мое сердце за секунду разгоняется, словно тачка моего брата на трассе, до пары сотен километров в час. Вскочив с кровати, резко торможу, потому что темнеет в глазах. Напрягаю мышцы бедер, чтобы восстановить кровообращение, дожидаюсь, пока вернется зрение, и сорвавшись с места, хаотично собираюсь. Бросаю взгляд на электронные часы, стоящие на столе. Два часа ночи. Семнадцать минут третьего, если быть точной. Что же, черт побери, произошло, что нам приходится экстренно уезжать? Быстро одевшись, бросаю в рюкзак все перечисленное мамой, добавляю к этому бутылку воды из мини холодильника, средства гигиены и книжку. Неизвестно, куда мы едем, и сколько времени проведем в дороге. Мне нужно будет чем-то заняться, и не факт, что мне позволят пользоваться интернетом. Вылетев из своей комнаты, и все еще пошатываясь ото сна, тороплюсь вниз. В холле дома суета. Несколько вооруженных людей негромко переговариваются между собой, то заходя, то покидая кабинет папы. До меня долетает, как он негромко раздает распоряжения. Тревога прокатывается по всему телу, заставляя кожу покрыться мурашками. Никогда еще наша семья не была в такой опасности, чтобы папа вызывал своих солдат к нам домой. О том, что была какая-то угроза нашим жизням, мы всегда узнавали по факту, когда все уже было позади. Но сегодня, кажется, все иначе, и это заставляет меня немного дрожать. – Даш, готова? – спрашивает Захар, и я резко оборачиваюсь. Мой брат серьезен, как никогда. В глазах ни тени улыбки. И весь напряжен настолько, что мне кажется, будто я могу почувствовать исходящие от него вибрации. – Зак, что случилось? – спрашиваю я взволнованно. Он поджимает губы, а потом выдыхает с шумным “фу-у-ух”. – Папа сказал тебе не говорить, но ты все равно узнаешь рано или поздно. Только не волнуйся, ладно? – Захар, блин! – психую я еще сильнее и впиваюсь в него взглядом. – Квартиру Ярика, в которой ты собиралась сегодня ночевать, взорвали, – произносит он, и я чувствую, как слабеют мои ноги.