Глава 36

Ярослав Я втащил своему другу. Впервые в жизни. Облажался он. – Пиздец! – рявкает Зак, двигая челюстью. – Не ной, я не сильно ударил, – кривлюсь, потому что от резкого движения прострелило руку. – Ладно, блядь, заслужил, – оседает на стуле Захар. – Какого хера, бро? – выдаю хрипло. – Защитить ее хотел. Сама бы она от тебя не отказалась. Надо было отдалить. – И теперь она думает, что я мудак? – Я все ей рассказал. Она знает, что я соврал. – Как благородно, блядь, – цежу. – Ладно, проехали, – выдает мой друг. – Что дальше? – Дальше буду покорять твою сестру. И не смей, блядь, мне мешать, – тычу в него пальцем. – В следующий раз лупану сильнее. А сегодня я еду к ней. Не сразу, да. Надо было маму встретить, побыть с ней и Ингой. Дождаться, пока батя скажет, что вот теперь точно безопасно. Внутри все аж дребезжит, так я соскучился по малой. Кто бы мог подумать, да? Врезался чуть ли не за секунду. Хватило ее надутых губ, авантюризма в глазах, который так четко сочетается с девочковостью, и запаха. Пахнет она… как самая развратная эротическая фантазия. Член сводит, когда вспоминаю, как она об него терлась в тачке в погоне за своим оргазмом. Ох, моя горячая девочка… Заезжаю на территорию дома Исаковых. Глаза уже сами бегают по зданию, выискивая в окне малышку. Дождь фигачит по тачке. Выйдя, оббегаю ее, забираю с сиденья два букета. Один – самый большой – для Дашки, а второй поскромнее – для ее мамы. В дверях дома меня встречает батя Исаков. – Ты че, Ярик? Будешь моей жене букеты таскать? Прекращай это дело. – Много ты понимаешь, – встревает мама Исакова с улыбкой. – Как ты, дорогой? – Нормально. Спасибо. Вот, это вам. Отдаю букет. Она благодарит и стреляет в мужа выразительным взглядом. – Это чтобы дядьки всякие не расслаблялись. Подмигивает мне и уходит куда-то, а батя Исаков пожимает мою руку и кивает в сторону своего кабинета. Я поглядываю на лестницу на второй этаж. Нутром чувствую, что малая дома. Каждый волосок на теле встал дыбом и, словно маленькие антеннки, ловят вибрации. – Да идем уже, – говорит дядя Денис и заводит меня в свой кабинет, закрыв за нами дверь. – Сейчас мама скажет Дашке, что ты тут, не волнуйся. Ты поговорить хотел. Я действительно звонил ему, чтобы поговорить. – Да, – киваю и сажусь в предложенное кресло. – Батя мой крут в зарабатывании бабла. Но с безопасностью, как мы все поняли, у него лажа. Я так не хочу. Мне надо Дашку защищать. И семью свою. Хочу уметь всю эту хрень просчитывать. – Это непросто, – отзывается он, внимательно меня выслушав. – Ну, как бы кариеса бояться – в рот… – Ярик, – осекает меня Исаков. – Сорян, – тру затылок. – В смысле волков бояться – в лес не ходить. А мы живем среди волков. Так что делать? – Для личной безопасности у тебя есть спорт. Только надо не в бассейне плавать, а на боевые сходить. Тхэквондо, карате, бокс, в конце концов. Чтобы твоя уверенность не только на борзоте строилась. В тир походи. Научись обращаться с оружием. Разным. Чтобы не просто размахивать им уметь. Чтобы ты его контролировал, а не оно – тебя. И… шахматы. – Передвигает стоящую на краю столика между нами доску с начатой партией. – Шахматы? – мои брови подскакивают. – Позволяют научиться аналитике. Просчитывать ходы соперника. Чтобы ты взвел курок еще до того, как он подумает о нападении. – В шахматы я умею, но давно не играл. – Надо играть. Всегда. Даже если ты неубиваем, ищи партнера, который тебя завалит. – Понял вас. – А теперь иди к Дашке. – Спасибо. – Обращайся, – кивает дядя Денис, глядя на доску с легким прищуром. Я встаю и, схватив букет, иду на выход. – И никакого непотребства в моем доме, – бросает он, не поднимая головы. – Понял вас. Хочется, блин, даже руку к несуществующему козырьку приложить, так четко прозвучал его приказ. – Даша в оранжерее, – проходя мимо меня, произносит ее мама и скрывается в гостиной. В оранжерее я был. Мне там одна нимфа отса… Это было в прошлой жизни. Тороплюсь туда. Периодически приходится сглатывать, потому что сердце то и дело подскакивает к горлу, и ощущение такое, будто я его сейчас выплюну нахрен. Захожу под стеклянный купол. На улице темно из-за практически черных туч. Скоро они будут еще тяжелее, потому что принесут с собой снег. Совсем немного осталось. Какой-то месяц-полтора. В оранжерее полумрак. И тепло. Журчит фонтан. Уютно, капец. И я впервые задумываюсь о том, что хотел бы такой уголок, когда у меня будет свой дом. Дашка бы сидела там и читала свои книжки про драконов. Дашка? Ловлю себя на мысли о том, что рассматриваю собственный дом с Исаковой в придачу. Вот это поворот. Аж в жар бросило. Выруливаю из-за гигантского цветка с нереально большими листьями и натыкаюсь взглядом на свою малышку. Стоит ей увидеть меня, глаза широко распахиваются и мерцают в полумраке, освещая мне путь к ней. Бросаюсь вперед и хватаю малышку свободной рукой за талию. Она тут же обвивает меня ногами и вцепляется, словно обезьянка. – Зайчишка моя, – хриплю севшим голосом. – Ярик, блин, – шипит. – Я чуть не умерла. – Я знаю об аварии. – От страха. Причем тут авария? – Испугалась? – Думала, ты умер, – произносит и всхлипывает. А внутри меня становится охуенно тепло просто от того, что моя зайка обо мне волновалась. – Вот он я – живой и практически целый. Рука под повязкой неприятно печет и зудит, но хрен я сейчас отпущу свою малышку. – Ты опять в этой штуке, – улыбаюсь, глядя на заячьи ушки, свисающие по бокам. – Кигуруми, – напоминает мне малая. – Ага. Я помню, что со мной творит эта кигуруми, – подмигиваю. – Яр, я так облажалась, – вдруг серьезно говорит она, и улыбка стекает с моего лица. – Когда я в последний раз слышал эту фразу, твой брат рассказал мне, что напиздел тебе, будто я на тебя поспорил. Так что мне не нравится начало, малыш. – Тебе и продолжение вряд ли понравится, – зажмуривается она, а у меня внутри все обрывается.