Глава 42

Ярослав – Бля, – замираю и выскальзываю. – Что такое? – спрашивает Дашка. – Резинка. – А, да. Если моя зайчишка сейчас залетит, батя Исаков меня кастрирует самым грубым образом. Тянусь к сброшенным на полу джинсам и чуть не слетаю с кровати. Зайчишка хихикает, а я легонько кусаю ее за бочок, отчего она извивается и смеется еще громче. Меня всего аж трясет, так сильно я хочу оказаться в ней. Разрываю зубами фольгу, достаю резинку и, сев на пятки, раскатываю презерватив по стволу. Снова нависаю над Дашкой. Она медленно хлопает ресницами, не сводя с меня взгляда. Накрываю ее губы своими. Мы целуемся, нежно ласкаясь языками. Скольжу рукой по ее боку к бедру. Собираю пальцами мурашки и чувствую, как она подо мной расслабляется. Утыкаюсь головкой в ее вход, и Дашка судорожно втягивает воздух. – Ш-ш-ш, все будет хорошо, – обещаю и проталкиваюсь внутрь. – О-о-о, – произносит она, когда я растягиваю ее изнутри. – Моя горячая девочка. Кипяточек мой, – хриплю и снова целую. Глубже и более жадно. Отступаю и проталкиваюсь. Еще и еще, пока не утыкаюсь в преграду. Углубляю поцелуй, зарываясь пальцами в волосы зайчишки и делаю резкий рывок бедрами. Она вскрикивает в мой рот, и я замираю, погрузившись в нее целиком. – Ч-ч-ч, – произношу, ласкаясь о ее губы своими. – Тише, я не двигаюсь. Очень больно? – Как ни странно, нет, – качает головой. – Немного жжет, но… я думала, будет хуже, – выдыхает. – Джекпот, – улыбаюсь. – Будем двигаться? – Мхм, – кивает согласно. И я двигаюсь. Отступаю и плавно погружаюсь. Не спеша двигаю бедрами, пока мы целуемся. То, что между нами происходит, это так… чувственно. Так горячо и по-особенному, как у меня еще никогда не было. Такое ощущение, будто меня кинули в котел с кипятком. Мне адски жарко. Кожа плавится и как будто даже отстает ошметками. Но самая странная штука в том, что я не хочу вылезать из этого котла. Мне нравится вариться в этом кипятке. Нравится чувствовать, что я как будто оголяюсь для Дашки. Ловлю губами ее мяукающие стоны. Слизываю их с ее языка. Проглатываю и позволяю курсировать по моей кровеносной системе. Как же кайфово! Растягиваю это удовольствие так долго, как могу. В процессе ласкаю грудь Дашки. Потом обнимаю крепко, потому что мне мало просто быть в ней. Я хочу срастись со своей зайчишкой и стать с ней единым целым. Мотор проламывает грудак. Такое ощущение, будто сейчас он выпадет в хрупкие руки моей малышки. А я и не против. В ее ладонях ему даже надежнее, чем у меня в груди. Дашка обнимает меня за шею. Скользит по затылку пальчиками, трепетно перебирает волосы и спускается ниже между лопаток. Чуть ускоряюсь, потому что тупо не могу держать себя в руках. Вся моя выдержка летит к чертям, когда она так сильно сжимает меня в своих горячих тисках. Еще и это мяуканье… оно не помогает. Наоборот, усугубляет возбуждение и выводит его на новый уровень. – Давай попробуем еще разок, – произношу и протискиваюсь рукой между нашими телами. – Что? О чем ты? Ох! – вырывается из нее, когда мои пальцы начинают кружить по клитору, размазывая влагу. Наши бедра сталкиваются с пошленьким чавканьем, и, клянусь, это нереальный звук, от которого меня вштыривает еще сильнее. Еще немного ускоряюсь, а Дашка подмахивает бедрами в погоне за своим удовольствием. Ее длинные ногти впиваются в мою кожу. Оставляют борозды, и я весь содрогаюсь от кайфа. – Ярик… я… ох… Из нее вылетает куча разных звуков и слов, которые она едва ли сама разбирает. А потом Дашка взлетает. Она так сильно сжимает внутренними мышцами мой член, что темнеет в глазах. А потом с оттяжечкой вытягивает мой собственный оргазм. Замираю и перестаю дышать, после чего мощно взрываюсь. Мне кажется, ствол сейчас лопнет, настолько он переполнен кровью. И грудак тоже разорвет от того, как меня распирает изнутри. Вжимаюсь губами в Дашкины и пью ее дыхание, пока сам подыхаю от асфиксии. Ка-а-айф. Аккуратно выскальзываю из своей малышки и заваливаюсь на спину. Стягиваю резинку и, бросив ее за пределы кровати, притягиваю к себе зайчишку. Она уютно устраивает голову на моем плече и закидывает на меня ногу. Поднимаю ее подбородок пальцами и встречаю пьяный от оргазма взгляд. Глаза блестят, а искусанные, зацелованные губы улыбаются. – Я люблю тебя, – шепчу и чмокаю сочный ротик. – И я тебя люблю, – тихо отвечает Дашка. – Я думала, будет больнее. – Ты просто везунчик. – И много невезучих тебе попадалось? Я слышу ревностные нотки в ее голосе. Надо не забывать, что она Исакова. Они вообще не делятся. И слишком непримиримы, когда вопрос касается того, кого они уже считают своим. – Я вообще до тебя был девственником, – произношу, а она хихикает и шлепает меня по плечу. – Я как будто не знаю, что ты вытворял до меня. – Ничего не было, клянусь. Только с тобой. Дашка чуть поворачивает голову и целует мое плечо. – Хочу признаться тебе кое в чем. Я хмурюсь. Не люблю такое начало. Обычно оно означает, что дальше пойдет какая-то дичь, которую мне придется принять. Если малая сейчас скажет, что она, например, делала минет или уже давно не девственница анально, клянусь, мне придется пойти к мозгоправу, чтобы пережить это. – Даш, если это какое-то страшное признание, чуть позже ладно? – Какое страшное? – приподнимает голову и сталкивается со мной взглядом. – Типа что ты уже занималась анальным сексом или делала минет какому-то левому чуваку. – Ты меня за кого принимаешь? – психует она. – Я что, по-твоему, шлюха? На мусорке себя нашла? Она пытается вырваться, но я крепче сжимаю ее талию. – Прости-прости, – отвечаю быстро. – Просто я психую, если подумаю даже о том, что до меня тебя кто-то мог поцеловать. Даш, у меня такая херь впервые, и я пока не научился с ней жить. Она немного смягчается и расслабляется. – Дурак, – бурчит, но уже без злости. – Согласен. Так в чем ты хотела признаться? – Я запала на тебя, когда увидела, как ты трахаешься. – Чего? – выдаю и закашливаюсь, давясь воздухом.