Глава 47

Даша Смотрю на него, как на сумасшедшего. Молча моргаю и жду, что сейчас Ярик улыбнется и скажет, что это таки была шутка. – Ты дурак? – выпаливаю первое, что пришло в голову. – Ага, – смеется он. Хватает меня и заваливает на себя, крепко прижимая головой к своей груди. Слышу, как часто и громко колотится его сердце. – Где ж я еще такую зайчишку найду, а? Самую лучшую девочку. – Ты таки дурак, – вздыхаю. – Ну а теоретически, Даш? Ты бы вышла за меня? Не сейчас. Лет через… несколько. – Лет через несколько, если все будет так же, как сейчас, я бы за тебя побежала, роняя тапки. Я же люблю тебя, – шепчу. – И я люблю тебя, моя зайка. – Яр переворачивает нас и нависает сверху. – У нас остался всего час. Если не привезу тебя домой вовремя, моя башка превратится в тыкву. Причем в ту, которую в селах нанизывают на забор. С этим словами он накрывает мои смеющиеся губы. Через три недели мы сидим в кафетерии напротив университета. Ярик скармливает мне кусочки круассана с шоколадом, и я запиваю все это ароматным кофе. Мы с девчонками болтаем о том, как было бы круто поехать всем вместе в горы на зимних каникулах. – М-м-м, – тяну довольно. – Давно на моей заднице не было синяков. – Нечего вставать на доску, – отзывается Захар. – Умеешь кататься на лыжах, вот на них и катайся. – А я хочу на сноуборде! – Я научу тебя, – произносит Ярик и, слизав из уголка моих губ капельку шоколада, смачно чмокает. – Ты умеешь, да? – Ага. Пацаны, на пару слов, – кивает Яр, и они все встают. – Куда? – хмурится Настя, когда Ян аккуратно снимает ее ногу со своего колена. – Сейчас вернемся, – отвечает Ярик и встает. Парни выходят на улицу и, встав под навесом, закуривают. – Что это у них за тайные дела? – прищурившись, Лера сканирует парней взглядом. – Может, очередную гонку хотят провести? – вклинивается Римма. – Сейчас? Мы, словно по команде, переводим взгляды дальше, где сплошной стеной стоит дождь. – Да, вряд ли, – кривит губы Римма. – Тогда не знаю. Покурив, парни возвращаются, но не торопятся к нам. Идут к барной стойке, там делают заказ, продолжая что-то бурно обсуждать. – Клянусь, сегодня засуну пальцы Захара в… – Не хочу этого слышать! – перебиваю Римму. – Дурочка, – смеется она. – Я хотела сказать, в двери. Чтобы пытать. Мы не сводим с парней взглядов. Они тоже по очереди оборачиваются, но пялятся почему-то на меня. На всякий случай вытираю рот салфеткой. Хмурюсь, глядя, как они начинают наконец идти к столику. – Почему на меня все глазели? – спрашиваю Ярика, когда он приземляется рядом. – На тебя? – спрашивает, и его брови вопросительно дергаются. – Наверное, потому что у тебя на лице выразительно был написан вопрос типа “какого хера?”, – смеется он. – Потому что какого хера, Яр? Что это у вас за тайны такие? – Зайчишка, ты чего? Какие тайны? Вышли просто с братишками покурить. Немного перетерли по-пацански. Ты чего напряглась-то? – Не знаю. Вы какие-то странные. – Не страннее обычного. Он притягивает меня за шею и чмокает в кончик носа. – Предлагаю в пятницу вечером собраться у нас поиграть в настолки, – говорит Зак. – Все равно погода говно. – А на выходных я переезжаю в новую квартиру, – объявляет Яр. Он действительно переезжает. Мы-то ее уже обновили. Несколько раз. – Так что предлагаю потусить там. Места для ночевки хватит всем. – Такая большая квартира? – дергает бровью Зак. – Не настолько, чтобы у каждого была своя комната, но площадь нормальная. Мы начинаем обсуждать предстоящие встречи, а после кафетерия Ярик везет меня домой. Дождь немного поутих, но теперь срывается мелкий снег. – Давай завтра вечером покатаемся, – предлагает он и гладит большим пальцем тыльную сторону моей ладони, которая привычно покоится на его бедре. – Давай, конечно. Главное с папой договориться. – Хочешь, чтобы я с ним поговорил? – Нет, я справлюсь. Его вроде попустило уже. Даже собирается камеры из оранжереи убирать. Мама настояла. Сказала, что ее бесят камеры в доме. – О, так в оранжерее теперь можно… – Это вряд ли, – смеюсь я. – Но скоро у тебя будет свое жилье. – Точно, – усмехается Яр. – Как бы теперь тебя выманить на целые выходные ко мне? – Надо подумать. Но я бы тоже была не против. Мы останавливаемся перед воротами дома, и Яр глушит мотор. Зарывается пальцами в мои волосы и целует меня. Долго, томительно. Мне кажется, я чувствую движение его языка не только у себя во рту, но и… везде, в общем. Все тело вспыхивает, и я тихонько стону от удовольствия. – Сожрал бы тебя прямо сейчас, – рычит Яр в мои губы. – Мне мало тебя. Может, переедешь ко мне? – Хочешь, чтобы папу хватил удар? – Ты совершеннолетняя. Так что можешь решать. – Знаешь, как говорит мой папа? Будешь решать, когда бабло будешь зарабатывать, – пытаюсь копировать его интонацию и голос, а Яр смеется. – Я буду зарабатывать на нас обоих. Подумай, ладно? – Ты это серьезно предложил? – Почему тебе все время кажется, что я шучу с такими серьезными вещами? – хмурится он. – Даш, я люблю тебя и хочу, чтобы ты постоянно была рядом. Разве не поэтому люди живут вместе и женятся? – Так, когда ты затеваешь такие разговоры, я начинаю нервничать, – отзываюсь и пытаюсь отстраниться, но Яр держит меня за затылок. – Еще раз. Я не прошу отвечать сейчас. Я прошу только подумать. Ладно? Вздыхаю и закатываю глаза, но в итоге все равно киваю. – Ладно. – Тогда до завтра? А следующим вечером Ярик звонит и говорит, что не сможет забрать меня, но за мной заедет Захар. Типа Яр задержался где-то, но подскочит туда, где я буду. Запрыгиваю в тачку брата. Римма смотрит на меня как-то странно. – Чего? – спрашиваю, пристегиваясь. – Ничего, – хихикает она. Зак дергает ее за мизинчик, а она стреляет в него взглядом. – Ну что? – Ничего. Поехали. Мы едем по городу. Сегодня наконец без осадков. Хотя я, честно говоря, уже жду снега. Нормального, крупными хлопьями, с приятным морозцем. Надоели дожди и сырость. Выезжаем за город, и Зак прибавляет скорость. – Только не говори, что мы едем на трек, – хмурюсь я. – Зак, ты должен был отвезти меня к Ярику. Он что, гоняет? Какого, блин, черта? Асфальт еще мокрый. – Малая, слишком много текста, – отзывается Захар и делает музыку погромче. Мы заезжаем на территорию старого аэродрома. Зак останавливается на пригорке, с которого видно огромную взлетно-посадочную полосу. Некогда она такой была. Теперь же там только тусовки стритрейсеров. – Выходим, – говорит брат и покидает машину. Римма хихикает и выскакивает следом. – Какого… – спрашиваю и сама оказываюсь на улице. А когда смотрю на взлетно-посадочную полосу, мое сердце пропускает удар.