Бонус к серии «Безжалостные игры»

Лев Плахов – Так, ставишь одну ногу сюда, а вторую сюда. – Лев, ему всего три! – восклицает Полина. – Поэтому у него такой маленький сноуборд. Давай, Ром, – слегка подталкиваю ногу сына, чтобы поставил на доску. Присев, фиксирую. – Ты реально собираешься спустить его с горы? – Поля оказывается рядом. Я опять улыбаюсь, глядя, как выпирает ее небольшой животик под зимней курткой. – Ты реально думаешь, что я настолько отбитый? – парирую и усмехаюсь. Фиксирую ноги сына и разворачиваю так, чтобы он стоял спиной ко мне. Перехватываю вожжи. – Помнишь, как надо наклоняться? – Дя! – восклицает Ромка. – Мам, иди! Полина качает головой и наверняка закатывает глаза, но за лыжными очками я этого не вижу. – Поль, чуть больше доверия, – напоминаю жене. Она трясется над нашим сыном. После родов у нее появилась куча страхов, с которыми мы сейчас работаем. Я уже отучил ее ахать каждый раз, когда Ромка падает или ударяется. Теперь вот отучиваю пугаться всего без причины. Тем более, что наш сын очень способный и бесстрашный пацан, который сам попросился на доску. Час я катаю его. Учу держаться на сноуборде. Он очень быстро все схватывает, и через время я его уже практически не держу. Тормозим, чтобы передохнуть. – Сматли! – кричит сын, показывая на подъемник. – Ялик! Поднимаю голову и смотрю на своих друзей, которые поднимаются после спуска с горы. Все, кроме нас, понятное дело. Ну, и кроме Исаковых. Римма, как и моя Поля, в положении, и сегодня неважно себя чувствует. Ее уматывает токсикоз. Так что она с Заком пошла гулять по горному курорту. Тополев машет Роману, и тот аж пританцовывает. Своих детей у Тополевых еще нет. Дашке всего двадцать два, и она еще учится, так что они решили подождать с потомством. А мы вот с Полинкой приняли решение родить троих практически одного за другим, чтобы потом уже путешествовать, заниматься карьерой и семьей. – Ну что, Ромка, пойдем в домик? – спрашиваю сына. – На досках! – На досках мы будем идти до завтра. Так что пешком. – Я сам понесу! – Естественно, – соглашаюсь, хотя знаю, что метров через пять он уже вручит мне свою доску и потребует снежколеп, чтобы по дороге лепить снежки в виде машинок. Так и получается. Мы то и дело задерживаемся у высоких сугробов, чтобы сын налепил снежки. “На будущее”, как он говорит. Или вдруг кому надо будет. Вся дорога до коттеджа, который мы уже пять лет снимаем каждый год на новогодние праздники, усеяна машинками в исполнении моего сына. Наконец заходим в большой дом, где в камине уютно трещат дрова, девчонки кружат по кухне. Пахнет чертовски аппетитно. – Я буду есть! – заявляет наш с Полей сын. – И пить, – напоминает она, подходя к нам. – Неть! Есть! – Рома… – Ла-а-адно, – нехотя тянет сын и все же берет у мамы чашку с теплой водой. Пока он пьет, я несколько раз чмокаю жену в губы. Стаскиваю дутую перчатку и провожу ладонью по маленькому животику. – Ты как? – Нормально. Идите мойтесь, переодевайтесь. Ромка мокрый весь. Мы уже почти закончили с обедом, так что ждем вас. Как только мы раздеваемся, в дом заваливаются остальные друзья. – Эй! Почему мне не сказали, что нужна помощь в готовке? – выкрикивает Дашка Тополева прямо с порога. – Я бы пришла раньше! – Потому что мы хотели посплетничать о тебе! – отзывается Римма. – А с тобой мы бы не смогли! – Еще как смогли бы! Расскажите, что обсуждали? Видели мой новый ролик? – Даш, у нас руки были заняты. Как бы мы его посмотрели? – спрашивает ее Настя. – Я в душ, а потом все вам покажу. – Пока будешь мыться, мы все сами посмотрим и обсудим, – поддразнивает ее Лера Манн, жена Адама. Они продолжают спорить, подкалывая друг друга, а я беру сына на руки и несу к лестнице. – Поберегись! – выкрикивает сзади Ярик, и я отступаю. Он несется мимо, взвалив на плечо свою жену. Она возмущается и хохочет, но даже не пытается вырваться. А спустя минут сорок мы все рассаживаемся за большим круглым столом. Стоит такой гомон, что я едва ли слышу собственные мысли. Но мне по кайфу. Каждому из нас. Вот она – наша стая. Наша огромная дружная семья. Каждый год у нас в стае были свадьбы. Сначала мы с Полей. Потом поженились Исаковы. После них в один год было две свадьбы – Адам женился на своей Лере, а Ян – на Насте. Первые отпраздновали весной, а уже осенью мы все летали на экзотические острова, чтобы отпраздновать свадьбу вторых. На следующий год поженились Тополевы. Свадьба была шумная и кипишная, как и пара молодоженов. Правда, Ярик прослезился у алтаря, когда увидел свою зайчишку в белом платье. Никто из нас этого не ожидал. Мы даже прифигели, что наш баламут так растрогался. Но он нежно любит свою малышку, и все, что касается ее, принимает близко к сердцу. – Так, стая, у нас объявление, – произносит Ян, перекрикивая этот дурдом. – Вы беременны? – спрашивает Поля. – Уезжаете? – вклинивается Адам. – Сдали на права? – ржет Ярик. – Вы придурки, – качает головой Ян. – Настю наконец взяли на работу в корпу, куда она собеседовалась последние два месяца. Мы все поднимаем чашки с кофе и горячим шоколадом. Свистим, кричим, поздравляем. Даже мой сын задирает вверх руки, а потом тянется своей непроливайкой к остальным чашкам. – С новым годом! – кричит, вызывая еще больше смеха. Вот так в нашей стае принято. Радость за каждое – даже самое – маленькое достижение. Мы делим все. И горе, и счастье. Мы поддерживаем друг друга. Наша банда как семья. Огромная, шумная, иногда дурная. Но такая близкая и родная. И каждый из нас знает, позвони стае в любое время суток, озвучь самую бредовую просьбу, и они ее исполнят. Как было в первую беременность Поли. Я слег с температурой, а Поля рыдала, что хочет арбуз. Ночью. В конце января. Через час у нас было три арбуза, потому что мне было проще попросить пацанов о помощи, чем терпеть страдания любимой. Вот такая стая. А начиналось все с безбашенных игр. С одной так точно. И я до сих пор, по прошествии почти шести лет, прошу у Полинки прощения за ту дичь, которую вытворял. Она каждый раз обещает подумать, прощать ли меня, а потом целует и царским жестом выставляет руку, чтобы я ее целовал. И вот теперь, когда наша стая разрослась, когда в ней появились такие крутые девочки и даже начали появляться дети, я даже не знаю, так ли уж плохи были наши безжалостные игры. Потому что благодаря им у нас есть надежная, крутая, огромная семья.