Эпилог

Даша – Фух! – Римма падает рядом со мной прямо на снег. – Больше я с твоим братом не катаюсь! Монстряка какой-то! Говорю ему, я так быстро не могу. А он, зараза такая, тянет меня за собой. – Девчонки, горячий шоколад, – Полина наклоняется, протягивая нам держатель с двумя стаканами горячего напитка. – Святой человек, – отзывается Римма и делает глоток шоколада. – Пойдемте нормально присядем, – говорит Лера, подходя к нам. – А где Настя? – Она не сдается, – отвечаю, поднимаясь. – Хочет доказать Яну, что она круче катается на сноуборде. – Как твоя задница? – хихикает Римма. – Уже лучше, – киваю. – Но все равно болит. – Яр ночью полечит, – со смехом отзывается Лера. Мы устраиваемся на расставленных шезлонгах подождать, пока наши парни накатаются, и мы все пойдем назад в наше шале. Устроимся у камина и будем играть в настолки или смотреть кино. Ну а чем еще заниматься первого января в горах, учитывая, что на сегодня мы уже накатались так, что ноют даже те мышцы, о существовании которых я не подозревала? Когда парни поднимаются к нам после спуска, мы собираемся и возвращаемся в свой горный домик. Расходимся по комнатам, чтобы принять душ, переодеться и встретиться в гостиной. Ярик настигает меня в душевой кабине, когда я уже наслаждаюсь горячими струями, омывающими мое тело. Прижимается со спины и целует в место, где шея переходит в плечо. – Как ты? – Все болит, – стону и откидываю голову на его плечо. – Как будто меня каток переехал. – Моя маленькая зайчишка. Закрыв глаза, наслаждаюсь тем, как Яр гладит мое тело. Потом набирает в руки гель для душа, вспенивает его и моет меня. Смывает пену, моется сам. А после нежно берет меня прямо у стены. Когда мы появляемся в гостиной, остальные тоже начинают понемногу сходиться. Парни тащат из холодильника пиво и раскладывают по мискам закуски, а девочки выбирают, какую пиццу заказать. Наконец заходит Плахов и устраивается на полу рядом с Захаром. Все девочки на диване, а парни – на полу у нас в ногах. Мои заброшены на плечи жениха, и он чистит для меня фисташки. – А Полина где? – спрашивает Римма. – Она прилегла. Отдохнет и спустится к нам. Устала. Неделю назад мы все узнали, что Поля в положении. Плаховы ждут наследника. Или наследницу, пока неизвестно. Но теперь все кружат вокруг Полинки, восторгаясь тем, что Плаховы откроют счет в стае. Парни смеются, что родится маленький львенок. – Зайчишка, – зовет меня Яр, и я наклоняюсь, чтобы съесть орешки прямо из его ладони. Специально в конце незаметно провожу по ней языком, а Ярик качает головой. – Провокатор. Ушки покусаю. Чмокаю его в макушку и откидываюсь на диване, потягивая новую порцию горячего шоколада, которую сварил кто-то очень заботливый и умный, пока мы с Яриком тискались в душе. Мы решаем посмотреть кино, и ребята начинают спорить, какое именно, листая подряд все фильмы на стриминговой платформе. А я зарываюсь пальцами в волосы Ярика и массажирую кожу его головы, кайфуя от того, что могу делать это открыто. Ярослав Глаза практически закрываются, когда Дашка зарывается пальцами в мои волосы. Споры друзей становятся уютным фоновым шумом в то время, как меня распирает от ощущения счастья. Раньше мне казалось, что я счастлив от наличия друзей, больших возможностей, которые мне давали бабки отца, возможности гонять по ночам на своей тачке и снимать зачетных девочек. Сейчас мое счастье измеряется другими категориями. Сегодня, когда курили с пацанами в долине под горой, Лев сказал очень правильную вещь: – Охренительно взрослеть, когда у тебя уже есть своя девочка. Сразу все телодвижения обретают смысл. Тебе не надо искать смысл жизни. Вон он, на горе, пьет горячий шоколад и ждет, когда ты поднимешься и поцелуешь. И ты вдруг начинаешь одупляться, что надо зарабатывать бабло, чтобы радовать ее вот такими поездками. Тебе не влом проснуться утром, чтобы сварить для нее какой-то жутко сладкий кофе. Не влом сбегать в аптеку в те самые дни, а по дороге еще заскочить в магазин за вкусняшками, потому что смысл твоей жизни лежит бедосей на кровати и страдает от плохого настроения и болей в животе. Ты готов покорять любые вершины только ради того, чтобы еще и еще получать от нее улыбки и слова о том, какой ты невъебенный. Я согласен с каждым его словом. Охренительно взрослеть, когда у тебя появляется твоя собственная ответственность. Когда ты осознаешь, ради чего учился. Ради чего каждый день просыпаешься. И Почему тебе так кайфово каждый день, когда она рядом. Поворачиваю голову, задираю штанину Дашки и целую ее ногу. Она хихикает. – Щекотно. – Таким был план, – отзываюсь и, поправив штанину, чищу еще несколько орешков для моей зайчишки. Наконец споры прекращаются, и мы останавливаем выбор на рождественской комедии. Зак гасит свет, и наконец мы начинаем смотреть кино. Хочу так же. Свой дом. Зайчишку в качестве жены. Детей, которые будут называть ее “мама”, а меня – “папа”. Не сейчас, потом когда-нибудь. Прямо сейчас я хочу наслаждаться временем с ней. Тискать ее по малейшему желанию. Шептать о любви. Целоваться. Заниматься сексом. Вместе кайфовать от жизни. – Зайчишка, орешки, – шепчу. Но вместо того, чтобы собрать губами орехи с моей ладони, Даша обнимает ладошками мои щеки, заставляя откинуть назад голову. Целует меня и шепчет в губы: – А давай заведем себе золотистого ретривера, когда я перееду к тебе. – Может, ротвейлера? – спрашиваю. – Нет, ретривера. – Даш, ретриверы слишком бодрые, им мало места в квартире. – Если вы сейчас не заткнетесь, я вообще подарю вам чихуахуа, – угрожает Захар, а мы снова смеемся и целуемся. Конечно, мы заведем ретривера. Любую собаку, которую она захочет. Потому что это сделает Дашку счастливой. Я буду потакать ее капризам, потому что ее улыбка делает счастливым меня.