Глава 12

Въехал к себе во двор, заглушил двигатель и остался сидеть в машине, открыв дверь. Вглядываясь в переднюю панель, пытался сосредоточиться, но мысли скатывались в одно и то же русло. Летние шорты, которые надел с утра, теперь подчёркивали каменный стояк, доставляя массу неудобств.

Вот это я влип… Пацаны же сожрут с потрохами, особенно Дан. Он видел, как я бампер срывал, пришлось поведать о своем плане.

И ведь так уверенно еще заявил ему перед выходом, что погнал добывать секс.

Добыл…

Откинул голову на подголовник, прикрыл веки и ладонями потер лицо, пытаясь хоть немного прийти в себя. В мозгу только звон её голоса, глухой от злости, но всё равно какой-то до чертиков притягательный. Перед глазами стояло её лицо — разгорячённое, с блеском в глазах, а потом тот момент, когда поцеловал.

«Приехал, называется, местных баб трахать», — мысленно выругался.

А сам второй день только и бегаю между её огородом и своим. Всё, хорош! Завязывать надо. Это явно не моя игра.

С усилием усмехнулся, распахивая глаза. Картина вчерашнего дня всплыла в памяти: Егор, который звал в здешний клуб, рассказывал про местных телок, обещал, что будет интересно.

Надо было идти. И повеселился бы, и не торчал бы в семь утра у её калитки, как последний идиот.

Сегодня всё, хватит. Теперь я с пацанами. Проветрюсь, посмотрю, что за девчонки тут водятся… и развлекусь. Надо отвлечься, иначе крышу снесёт окончательно.

Выдохнул и наконец вышел из машины. Голова всё ещё гудела от её образа, но решил держаться.

Всё, никаких Василин, никаких тракторов и угроз отхватить монтажкой!

Шагнул через порог дома и огляделся. Обстановка внутри была всё та же: беспорядок, остатки вечернего веселья на кухонном столе и доносящиеся из зала звуки, свидетельствующие о том, что пацаны только-только начали приходить в себя.

В гостевой, раскинувшись на диване и кресле, сидели друганы. Оба в мятых футболках, с заспанными лицами. Егор медленно потягивал из кружки что-то похожее на вчерашний чай. Дан с подушкой в руках выглядел так, будто ещё пару минут назад её обнимал.

— А вот и наш герой, — протянул Егор, бросив взгляд в мою сторону. — Какой-то ты с утра свежий, хоть и встал, похоже, ни свет ни заря.

Я промолчал, кивнув в сторону. Голова ещё гудела, а настроение было странным, смешанным из раздражения, усталости и чего-то ещё, что совсем не хотел анализировать.

— Поехали на речку в соседний посёлок после завтрака, — предложил Гор. — Там пляж нормальный, вода чистая. Девчонки обычно кучкуются.

— После того, как досплю, — буркнул, направляясь в свою спальню.

— А чего не спалось? — донёсся в спину голос Дана, и, не успел ответить, как тот уже заржал: — Секс добывал?

— Да пошел ты! — огрызнулся, хлопнув дверью своей комнаты.

Забросив шорты на стул, плюхнулся на кровать, сцепив руки за головой. Мысленно все прокручивал утренний разговор с Василиной, её возмущения, и всё больше злился на самого себя.

«Секс добывал…» — эхом раздалось в голове, и я невольно усмехнулся.

Если бы она знала, насколько мне хотелось прям там, в этом чёртовом гараже, не размениваться на слова, не тянуть, не провоцировать — а просто завалить на капот и сделать то, о чём она даже боится думать.

Сжал челюсть, вспоминая взгляд — злой, взбешённый, но… капец какой горячий.

Она думала, что её протесты меня останавливают? Да блядь, нет! Они только сильнее разжигают интерес.

Прикрыл глаза, снова ощущая на языке вкус её губ. Чуть неловкие, но уже не такие зажатые, не такие испуганные. Она не просто терпела, не просто стояла, как деревянная, а действительно отвечала.

Чувствовал, как её дыхание становилось неровным, как сначала боялась, скорее всего своей реакции на меня, но потом поддавалась, шаг за шагом.

А когда её язык неуверенно коснулся моего…

Я резко перевернулся на бок, сжимая простыню в кулаке.

Нахрена я тогда остановился⁈

Чёртова игра, в которую сам себя загнал. Поэтому хорош! Надо заканчивать на ней зацикливаться.

— Сука! Присмотрю более сговорчивый вариант, — выругался и постарался лечь ровнее.

«Подушка еще кирпич, нужно было свою брать», — подумал, стукнув по ней кулаком.

Несмотря на это дичайшее неудобство, попытался уснуть, но перед глазами всё равно стояла Василина: в гневе, упрямая, с глазами, которые ещё больше сверкали, когда намеренно выводил её из себя.