Глава 20

Последние дни лета пролетели так быстро, что я не успела даже оглянуться. Утро, обед, вечер — всё смешалось в череде хлопот и сборов. Я дважды ездила в город одна. Сначала подавала оригиналы документов, потом регистрировалась в общежитии.

Теперь я студентка. Первокурсница.

Сегодня был мой первый день, и я шла по двору института, не переставая улыбаться. Здание, окружённое высокими деревьями, казалось величественным и немного пугающим. Мимо проходили другие студенты: кто-то шумной компанией, кто-то один, как и я. Все они казались такими уверенными, будто точно знали, что делают и куда идут.

Я вдыхала свежий воздух и повторяла про себя напутствия деда. Его слова, тёплые и ободряющие, будто всё ещё звучали в моих ушах:

— Васька, ты у меня лучшая. Будь смелой, учись, не сдавайся. Я тобой горжусь, понимаешь? Не просто горжусь, а жить ради тебя буду, чтобы однажды увидеть, как ты с дипломом домой вернёшься.

Я почти слышала, как он хлопает меня по плечу, подшучивая, что в городе, наверное, буду самой умной и красивой.

«Дедушка, я не подведу,» — подумала, стискивая лямку рюкзака.

Моя улыбка стала ещё шире, когда представила, что впереди целый мир. Может, он и страшный, но теперь я была готова встречать его с высоко поднятой головой.

Я шла, впитывая каждую деталь. Новая жизнь начиналась прямо здесь, на этой аллее, с аккуратно подстриженными кустами и лавочками, на которых уже сидели ребята, обсуждая что-то оживлённо.

И вдруг замерла.

В нескольких шагах впереди, чуть прислонившись к дереву, стоял он.

Никита.

Мой взгляд упал на знакомый силуэт: лёгкая небрежность в одежде, уверенная осанка, руки, засунутые в карманы.

На секунду мне даже показалось, что я его придумала. Но нет, он был здесь. Настоящий.

Сердце ухнуло в пятки, а затем резко взмыло к горлу. Грудь сдавило, воздуха внезапно стало слишком мало.

Нет, только не это!

Инстинктивно попятилась назад, но ноги будто приросли к земле. Единственное желание, которое вспыхнуло во мне ярче всего, — сорваться с места и спрятаться. Где угодно: за деревом, за ближайшей скамейкой. Хоть в кустах! Только бы он не заметил меня.

Но уже слишком поздно.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Улыбка. Вот эта его чуть насмешливая, самоуверенная улыбка, от которой меня всегда пробирало до дрожи.

— Василина, — спокойно произнёс, словно и не было этого времени, что мы не виделись.

Мир качнулся.

Ноги ослабели, и пришлось задержать дыхание, пытаясь восстановить душевное равновесие. Поток эмоций буквально взорвался: злость, удивление, досада, радость…

Почему он здесь? Почему сейчас?

«Соберись, Василина,» — мысленно приказала себе, пытаясь справиться с дрожью в коленях.

— Никита, — мой голос прозвучал хрипло, но я приложила максимальное усилие, не позволяя себе показать, как стремительно он выбил меня из колеи.

Он шагнул ближе, и этого хватило, чтобы в груди всё сжалось.

Я стояла, вцепившись в лямку рюкзака, будто это могло меня спасти. Но спасения не было.

Его взгляд скользнул по мне — медленно, изучающе. Чёрные глаза, с тем самым прищуром, от которого всегда пробирало до мурашек, от которого хотелось или убежать, или…

Нет, нет, нет!

Я резко моргнула, пытаясь собрать мысли, но всё, на что хватило выдержки — это осознать, что Никита всё такой же. Высокий, самоуверенный, наглый. Футболка немного топорщилась на плечах, подчёркивая рельеф рук, а на лице всё та же ухмылка — будто ему подвластен весь мир.

— Ты что здесь делаешь? — проговорила я, хотя уже догадывалась.

— Учусь, на последнем курсе «Агробизнеса», — сказал он лениво, будто это и так очевидно.

Учится. Здесь. В этом же институте.

Меня бросило в жар, потом в холод.

Столько дней я думала, что больше его не увижу. Что та дикая, неправильная связь, которую он пробудил, наконец-то разорвана. Я поступила, уехала, оставила всё позади.

Но нет. Он снова здесь.

— Ты не радa меня видеть, Василина? — его голос прозвучал низко, чуть насмешливо, с той тёплой хрипотцой, от которой неприятно сдавило живот.

— Радость — это последнее чувство, которое я сейчас испытываю, — выпалила я, пытаясь подавить дрожь в голосе.

— А какое первое? — Мажор сделал ещё шаг, и остановился в метре.

Я поспешно сглотнула, ощущая, как краска подступает к щекам.

Злость. Удивление. Досада. Радость.

Проклятье!

Я молчала, потому что, если бы открыла рот, могла бы сказать что-то, о чём потом точно пожалею.

Он усмехнулся, будто всё понял без слов.

— Ну что ж, значит, будем наверстывать.

— Ты… — начала я, но быстро осеклась, не желая продолжать разговор. Сердце грохотало так, что я боялась, он это слышит. — Ну, удачи тогда, — пробормотала, стараясь побыстрее скрыться.

Но, конечно, он так просто не собирался меня отпускать.

— Эй, стой, — он приблизился, сократив расстояние между нами до неприличного минимума. Его голос был всё таким же уверенным, но я уловила в нём настойчивость. — Ты серьёзно хочешь просто развернуться и уйти?

— Да, хочу, — ответила с вызовом, даже не повернувшись к нему.

— Ну уж нет, — он мягко, но твёрдо взял меня за локоть, развернув к себе. Его прикосновение обожгло, словно огонь. — Я ждал, что мы ещё встретимся, а ты бежишь, как будто я заразный.

Попыталась высвободить руку, но он удерживал меня легко, будто намекая, что может отпустить в любую секунду, но пока не хочет.

— У меня свои дела, у тебя свои, — выдохнула я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё металось. — Давай сделаем вид, что не пересекались.

— Не выйдет, — он наклонился чуть ниже, и я ощутила его аромат: смесь прохладного одеколона и чего-то терпкого, едва уловимого. — Я пытался тебя забыть. И теперь, когда ты снова на горизонте, уж точно так просто не отпущу.

— Никита, прекрати, — прошипела я, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— А я и не начинал, — его взгляд прожигал, словно видя меня насквозь.

Бежать. Надо бежать.

Собрав всё своё самообладание, я резко отступила назад, выдернув руку из его хватки.

— Удачи тебе на последнем курсе, — бросила, разворачиваясь и почти бегом направляясь к учебному корпусу.

За спиной услышала голос:

— Ещё поговорим, Василина. Не прячься.

Но я уже свернула за угол, стараясь успокоить дыхание и сделать вид, что его присутствие не пошатнуло мое состояние.