Эпилог

Лето.

Жара такая, что рубашку хоть выжимай, но я всё равно стою в костюме, как дурак, с бабочкой, которой мне в жизни не приходилось пользоваться, и смотрю на нее.

На свою невесту. На свою жену. На свою Василину.

Она идёт ко мне по дорожке, усыпанной лепестками, в платье, которое я даже описать не смогу — потому что всё, что вижу, это она. Не платье, не причёску, не туфли — а её глаза, которые смотрят прямо на меня. Точно так же, как в ту ночь, когда она стала моей. И сейчас в них тоже нет, и тени, сомнений.

Теперь она точно знает — мы одно целое, навсегда.

И я тоже.

Рядом стоит Егор, улыбается как придурок, шепчет:

— Не ожидал, брат. А ведь просто в деревню ехали.

А я стою и думаю: «А я ожидал?»

Да какой там. Я ехал туда просто, чтобы отвлечься. Поржать, пивка попить, может, телку подцепить, если повезёт. А в итоге — вон она. Идёт ко мне под звуки скрипки, в венке, как в сказке. И с каждым её шагом мне становится жарче не от солнца, а от того, что сердце долбит в груди, как сумасшедшее.

Когда подошла, взяла меня за руку — всё внутри замерло. Даже шум гостей как-то отдалился. Всё, что осталось — это её ладонь в моей.

— Ну привет, — шепчу ей.

— Ну здравствуй, — улыбается, и я вижу, как дрожат у неё губы.

Наверное, если бы я был более романтичным, сказал бы что-то вроде: «Ты самая красивая женщина на свете». Но, блин, я Никита. Так что сказал:

— Если ты сбежишь, я за тобой хоть до Камчатки попрусь.

Она фыркнула.

— Я уже от тебя никуда. У меня ж теперь муж.

— Можешь повторить?

— Муж.

— Чёрт, как это приятно звучит.

Первый день семейной жизни — по сути, всё то же самое… только с ощущением, что теперь у нас нет «пока что», «временно» или «до поры».

Теперь — навсегда.

Проснулся раньше, она тихо сопит на моей груди, как будто боится отпустить даже во сне. Ладошка — на моём животе, нога — закинута на бедро.

И если б я был нежным поэтом, то, наверное, сейчас бы сравнил её с каким-нибудь утренним светом, чистотой и свежестью.

Но я просто офигел от того, что вот она — моя жена.

Лежал, гладил по волосам, и у самого внутри всё сжималось. Мне вообще как будто кайфово даже от того, как она дышит. Вот просто лежит, и мне спокойно. Никакая тачка, никакая тусовка не дают того ощущения, как вот эта девчонка в моих объятиях.

А она вдруг подняла голову и спросила шепотом:

— Мы правда теперь муж и жена?

— Ну, если ты не передумала ночью — то да, — ухмыльнулся.

— А если передумала?..

— Поздно. Ты подписалась под этим официально.

Она хмыкнула и снова уткнулась в меня.

— Ну ладно. Тогда просыпайся, муж.

Я вообще-то давно не сплю, просто смотрел на неё, как идиот. Но теперь уже скинул одеяло, прошел на кухню, на ходу надевая спортивки и накидывая футболку — из тех, что она носит дома вместо пижамы — и поставил кофе.

В голове вертелось:

«Вот и всё, Никитка, ты в клубе взрослых. Сам себе варишь кофе на кухне, где теперь всегда будет кто-то рядом. Жена.»

Она потом вошла, сонная, в одной из моих футболок, на ходу подобрала волосы в хвост, уселась за стол, взяла кружку и посмотрела в упор. Долго.

— Ты чего? — спросил.

— Проверяю, не сон ли это.

— Ну, если сон — то самый кайфовый, — проговорил, опираясь о столешницу напротив нее. — Слушай, совсем забыл тебе сказать… Я ж тебе подарок подготовил.

Готовил давно, но не хотел говорить об этом на свадьбе. Слишком личное. Слишком про неё.

Хотел сказать ночью. Уже когда останемся вдвоём. Когда никто не слушает, не снимает, не кидает рис в лицо.

Но, конечно, вместо слов был её голос, дыхание, руки, губы… Мы были слишком заняты, чтобы вспоминать про что-то еще.

А утром, пока она сидит, вот так, в моей — уже нашей — футболке, я вспомнил. Сел рядом, притянул её за талию.

Она повернулась, прищурилась:

— Ну-ка…

— Я договорился с деканатом, с замом по учёбе, сэкономил кучу твоих нервов. Короче, с сентября ты студентка инженерного факультета. Перевод подтверждён. И да, оплатил сразу до самого диплома, чтобы больше не парилась ни за что.

Она сидела и смотрела на меня так, как будто я не про институт сказал, а весь мир ей подарил.

— Ты серьёзно?.. — голос дрогнул.

— Ага. Подписей там моих больше, чем на медицинском опроснике.

— Никит, ты… ты запомнил…

— Конечно. Сказала один раз — и мне хватило.

— Но я даже не просила…

— А я даже не ждал.

Она бросила ложку в чашку, вскочила со стула и шагнула ко мне и просто упёрлась лбом в мою шею. Я обнял. Молча. Потому что знал — для неё это не просто «факультет». Это шанс стать собой. Настоящей. Той, которой она всегда хотела быть.

— Это… это самый лучший подарок. Лучше, чем платье. Лучше, чем кольцо.

— Ну, спасибо, конечно, — усмехнулся я. — Передам потом ювелиру, чтоб знал.

— Иди ты, — шепчет. — Просто… спасибо.

— За что?

— За то, что я теперь могу мечтать не про «когда-нибудь», а про «вот сейчас».

Вот ради этого и делаются подарки. Не ради «вау» и слёз. А ради того, чтобы любимый человек верил, что его мечты — кому-то небезразличны.

И если уж я теперь муж, то пусть так и будет — я её опора, а она — весь мой смысл.

Вот так и началась наша семейная жизнь. Без фейерверков и грохота. Но с чувством, что мы — своё нашли.

И я, черт подери, не променяю это ни на что.