Глава 48

Никита

Укутал её в большое, пушистое полотенце, как в кокон, и подхватил на руки, будто хрупкое сокровище. Нёс медленно, чувствуя, как она утыкается носом в мою шею, тёплая, чуть уставшая, но счастливая. Уложил на кровать, приподнял одеяло, накрыл её до плеч и только потом сам выдохнул.

Она была самая настоящая. Моя. И всё внутри клокотало от ощущения, что я сейчас на грани — не эмоций, а… чего-то большего. Ответственности, наверное. Принятия. Любви.

Развернулся и подошёл к столу. Тихо выдвинул нижний ящик, достал коробочку. Простая. Без пафоса. Но внутри — золото с тонкой дорожкой камней. Я выбирал его сам. И да, это было не спонтанно. Я давно знал, чего хочу.

Вернулся к кровати, встал на колено, чуть касаясь локтем края матраса, и посмотрел на неё.

Она же смотрела на меня широко раскрытыми глазами, уже начиная понимать, но не до конца осознавая.

— Василина, — сказал, и голос дрогнул. Чёрт, я не думал, что это будет так трудно. — Я не мастер говорить красиво, ты знаешь. Не поэт. И точно не тот, кто учит речи перед зеркалом. Но ты… блин, ты моя девочка. Моя жизнь теперь. И если я тебя когда-нибудь отпущу, то только если ты сама захочешь уйти. Потому что я всё — всё, слышишь? — уже решил.

Открыл коробочку.

— Выходи за меня.

Она прикрыла рот ладонями, слёзы сами покатились по щекам. Не истерично. Не в шоке. А вот это настоящее, чистое — когда внутри что-то щёлкает, и ты просто знаешь: да, да, да.

— Да, — прошептала. — Да, Никита…

Надел кольцо на безымянный пальчик и прижался лбом к её лбу. Мы оба дышали тяжело, будто пробежали марафон не ногами, а душами.

Потом любимая вдруг тихо, по-детски спросила:

— А когда ты его купил?

Усмехнулся, чуть отстранился и провёл ладонью по её щеке.

— Достаточно давно. Сразу после того, как ты в общаге на меня впервые не заорала, а доверилась. Тогда понял — ты моя. Надо брать.

Она смотрела, широко распахнув глаза, и только через секунду спросила:

— А почему не сделал предложение раньше?

Посмотрел прямо и открыто.

— Потому что не хотел, чтобы у нас «всё случилось» от благодарности. Или как «ну, раз ты мой жених, значит пора». Ждал, чтобы ты сама ко мне пришла. Когда будешь готова. Когда это будет про любовь, про желание, а не про долг.

Она всхлипнула, уткнулась в мою грудь и прошептала:

— Ты самый правильный неправильный человек в моей жизни, Никита…

А я просто прижал её к себе и больше ничего не сказал. Потому что мне и не надо было. Мы оба уже всё поняли.

Василина заснула у меня на плече. Вот просто взяла и вырубилась, будто всё внутри отпустило, и теперь можно — просто дышать, просто быть рядом. Рукой поглаживал её по спине, по волосам. Слушал, как ровно и тихо она сопит, и в душе было спокойствие.

Только мне, как обычно, спать не хотелось.

Я лежал и смотрел в потолок, а потом перевёл взгляд на кольцо у неё на пальце. На моей девочке. На моей невесте.

Честно — меня самого немного трясло от того, насколько всё по-взрослому. И не страшно, нет. Просто в голове крутилась одна мысль: «Вот теперь живи как мужик, Никита. По полной.»

Я вспомнил, каким был, ещё пару месяцев назад. Гуляка, пофигист, «мажор», как она меня называла. Деньги были, тусы, тачка — вообще класс. А мозгов? Мозгов не хватало, чтобы понять: реальная ценность — не в том, сколько ты можешь себе позволить, а в том, кто рядом с тобой, когда тебе ничего не хочется, кроме как держать её за руку.

Она тихонько пошевелилась, прильнула ближе, и я сжал её, словно боялся, что исчезнет.

Не исчезнет. Уже не исчезнет. Потому что теперь это моя женщина. Моя семья.

А ещё я вспомнил её взгляд, когда предложил пожить у меня. Она волновалась, мол, что подумают. А потом — как отрезало. Ей стало плевать, потому что рядом был я. Потому что мы были вместе.

И вот теперь, лежит тут, в моей кровати. С кольцом на пальце. И я точно знаю — не сбежит утром. Не скажет: «ой, Никита, это всё слишком быстро».

Нет. Она останется.

И я останусь.

Потому что впервые в жизни мне нечего искать. Всё, что мне нужно, — уже рядом.