Глава 19

Тоха

Ведро воды выливается на меня так резко, что я не сразу понимаю, что вообще произошло. Ещё секунду назад я стоял, ухмылялся, готовый ещё раз поддеть хромую, а теперь стою весь мокрый: от волос до кроссов, бля. Холодная вода моментально пробирает до костей, ведь на улице далеко не май месяц.

В ушах зашипел какой‑то белый шум. Толпа вокруг на секунду замолкает, а потом гулко разражается хохотом. И смеются, сука, надо мной!

Моргаю, смахиваю воду с лица, ощущаю, как всё внутри закипает.

Передо мной стоит она, держит в руке пустое ведро, и этот её вечный упрямый взгляд снизу вверх, без капли страха.

Сучка. Маленькая, хромая сучка!

— Да пошел ты… В жопу! — рычит с глубоким презрением, разворачивается и просто уходит. Блять.

Толпа взрывается новым ржанием.

Чувствую, как кулаки сами собой сжимаются.

— Хорош снимать, блядь! — рявкаю, разворачиваясь к толпе. — Телефоны убрали! Быстро, нахер отсюда! Я вам чё, клоун?!

Все резко отпрыгивают. Кто‑то нервно хихикает, кто‑то неловко отворачивается. Видео, конечно, уже сняли. Первые сторис, наверное, уже летят в сеть. Пиздец, теперь видео с моим грандиозным купанием наверняка завирусится в академии по щелчку пальцев.

Я подхожу к ближайшему пацану:

— Стереть нахер, понял? Прямо сейчас.

Тот кивает, испуганно бормочет:

— Да-да, всё, без базара…

Злюсь так, что аж зубы сводит. На всех. На неё. На себя. Хотел ещё раз поглумиться над девчонкой, показать всем, какой я крутой. И че в итоге? Теперь сам стою, как лошара, мокрый до трусов.

Из‑за спины доносится громкий ржач:

— Братан, я смотрю, ты решил душ принять?

Оборачиваюсь, Паха. Сверлю его гневным взглядом.

— Заткнись, бля.

Он сгибается пополам от смеха.

Толпа постепенно рассасывается, но эхо смеха всё равно бьёт в уши, будто издёвка. Сука, впервые почувствовал себя уебком каким-то. Мерзкое ощущение.

Сдираю через голову мокрую футболку, кидаю её в багажник. Кожа липнет, по спине стекает вода.

— Кто это тебя так, а? — не унимается Паха, щурясь.

Я снова бросаю на него острый взгляд.

— А ты как думаешь?!

Он округляет глаза, потом расплывается в ухмылке:

— Неужели хромоногая?

И снова ржёт. Я сжимаю челюсти так, что зубы хрустят.

— Харэ, бесишь уже, — рычу. — Не видишь, не до смеха, бля?

Паха поднимает руки, будто сдаётся.

— Окей, окей. Но, слушай, уважаю. Не каждая осмелится тебя водой окатить.

— Да пошла она, — выдыхаю. — Я ещё придумаю, как ей это аукнется.

В голове уже бешено крутится мысль: надо что‑то сделать. Не просто поддеть, а реально уязвить, унизить. Чтобы запомнила. Чтобы знала своё место, сучка.

Паха присвистывает.

— Осторожнее, брат, девчонка с характером. Я ж говорил, не простая она.

Я фыркаю.

— Серьёзно? Она? Хромая девчонка, которая думает, что может меня переиграть? Да я таких десятки видел.

Но где‑то внутри что‑то царапает. Обычно девчонки со мной либо покорные, либо невинно хлопают ресничками, либо просто стороной обходят. А эта — в ответ. Прямо в лицо. Даже ногу свою не жалела, чтобы дотащить то ведро.

Я раздражён до одури, хочется что-то швырнуть, в кого-то врезаться, просто сорваться. Терпеть не могу, когда надо мной ржут, но вместе с этим ощущаю, как кровь бешено гуляет по венам. Адреналин. Сердце дубасит в ребра, ладони чешутся. Мозг будто закипает, но не от страха, а от чистой злости.

Замечаю на себе заинтересованные взгляды девчонок, которые стоят неподалёку. Они исподтишка поглядывают, переговариваются, едва слюни не пускают на мой голый торс. И мне вдруг становится чуть легче, будто вспоминаю, кто здесь главный. Вот они, те, кто привык за мной бегать. Точно. Девчонки… Они всегда успокаивают. Вернее, то, как я на них действую.

Выпрямляюсь, провожу рукой по волосам, смахивая воду. Поймал пару взглядов и сработало. Адреналин перерастает в что-то другое: лёгкое, почти приятное возбуждение. И в этот момент в голове будто где-то щёлкает. Раз, и картинка складывается. Простая, гениальная и, главное, очень вкусная.

Прищуриваюсь, смотрю на Паху, всё ещё мокрый и раздражённый, но уже с горящим внутренним азартом.

— Придумал кое‑что, — выдаю уверенно, ехидно ухмыляясь.

Он поднимает бровь:

— И?

— Как сломать эту непробиваемую, — усмехаюсь, чувствуя, как по губам ползёт хищная улыбка. — Она будет следующей в моей постели.

Паха молчит секунду, потом делает шаг назад и громко ржёт.

— Ты чё, серьёзно? Хромая в твоей постели? Да ну нах!

— А чё? — смотрю на друга с вызовом, скрещиваю руки на груди. — Эксперимент. Хочу посмотреть, как быстро сдастся.

Он качает головой, едва сдерживая смех.

— Ты меня пугаешь, брат, реально. Но, знаешь, ты меня заинтриговал. Посмотрю, что из этого выйдет.

— А ты просто наблюдай, — ухмыляюсь, предвкушая победу. — Это будет экшен.

Ни одной девке ещё не удавалось выставить меня клоуном, а хромая смогла. Но теперь будет по‑моему.

Эта убогая меня унизила перед всеми.

Не просто дала ответку, а высмеяла при толпе.

И это я-то, Тоха, самый популярный парень в академии, которому по жизни все девки сами улыбаются, флиртуют и строят глазки.

Хорошо. Пусть считает, что выиграла. Пусть ходит с этим своим чувством победы, ловит на себе взгляды и ухмыляется. Это ненадолго.

Я не забываю обид.

Я тот, кто всегда доводит начатое до конца.

А эта девчонка — просто следующий вызов. И я, мать его, не проиграю.