Глава 20

Рита

Два дня. Ни от мажора, ни от его дружков нет вестей, а я, если честно, все это время была наготове. Так и ждала ответного удара, но его не случилось. Странно. Юля вчера сказала, что видео, где я окатила Тоху водой, теперь гуляет по всей академии. Видос зашёл, как она выразилась, «на ура». Все смеются. Юлька тоже долго смеялась и сказала, что я большая молодец, хоть кто-то поставил этого мажора на место. Даже другие студенты начали как-то странно на меня смотреть: не с жалостью, как раньше, а с каким-то уважением, что ли. Я заметила это сегодня утром: одна девушка мне улыбнулась, другая кивнула, третья спросила про конспект… Пустяки, но приятно.

Я бы могла расслабиться и вроде бы даже расслабляюсь: учусь, пью чай с Юлей, смотрю сериал перед сном. Стараюсь не думать, что это может быть затишьем перед бурей. Всё‑таки Тоха не из тех, кто просто отступает. Слишком самодоволен, слишком привык получать последнее слово.

Но проходит день, другой… И снова ничего. Мажор будто провалился. Я даже начинаю верить, что он просто понял, что я ему не по зубам и решил отстать.

Наступает пятница. Все куда‑то разбежались: Юля уехала домой на выходные, мажорки с соседних комнат упорхнули на очередную тусу. Я даже слышала, как они собирались: духи, каблуки, громкие обсуждения, кто кому сегодня даст. Да уж.

Зато впервые за неделю мне по‑настоящему спокойно, потому что я осталась наедине с собой. Поэтому решаю включить фильм: старую, добрую комедию. Натягиваю плед на ноги и с удовольствием лопаю попкорн. Этот хруст — единственный звук в комнате. Красота.

Иногда так важно и нужно просто побыть одной. Без людей, без разговоров, без этих игр, где нужно быть сильной, отвечать, защищаться. Я отгибаю край пледа, тянусь к чашке с чаем и думаю, как хорошо, что всё наконец-то уладилось. Даже голова проясняется.

На экране персонажи что‑то бурно обсуждают, но я уже наполовину не в сюжете, глаза слипаются, тело лениво опускается в кресло. Кажется, впервые за долгое время я чувствую, как изнутри уходит напряжение. Да, может, я и правда победила. Может, мерзавец оставил меня в покое.

Вздыхаю, облокачиваюсь на спинку кровати, и ровно в этот момент… Кто‑то стучит в дверь.

Несколько раз моргаю, не сразу понимая. Стук повторяется снова: три чётких удара.

Черт возьми, ну кого там принесло? Вообще-то я никого не жду.

Поднимаюсь неохотно, чувствуя ленивую тяжесть в ногах после долгого сидения. Наверное, эти дурочки из соседней комнаты вернулись: забыли ключи или ещё что-то. Или кто‑то из соседок пришёл зарядку одолжить.

Но как только я подхожу к двери, внутри начинают дрожать пальцы, как будто тело знает раньше, чем голова.

Я всё ещё в домашней футболке и мягких шортах, волосы собраны кое‑как. Стоит ли вообще кому-то открывать в таком виде? Глупая мысль, но мозг ищет зацепку, чтобы оттянуть момент.

Сердце делает короткий скачок, потом ещё один.

Открываю дверь…

И вижу перед собой Тоху.

Возвышается надо мной, как скала, волосы слегка взъерошены, глаза насмешливые, а взгляд подозрительно спокойный. И в руках у него… Букет цветов.

— Чего тебе?! — требовательно вырывается у меня сразу. Голос охрип, будто я не говорила весь вечер.

Он слащаво улыбается.

— Да ладно, хромая, не кипишуй. Я с миром пришёл.

Чувствую, как у меня внутри поднимается волна раздражения, взгляд сам опускается на этот нелепый букет. Что-то тут не чисто.

— Ты что‑то задумал, — качаю я головой. Даже не дёргаюсь, чтобы взять цветы.

Тоха разводит руками, будто сдаётся.

— Нет. Честно. Я решил, что, может, хватит нам воевать? Ну, типа квиты, поняла, хромая?

— Для начала перестань называть меня хромой.

Он наклоняет голову, будто прислушивается и затем усмехается чуть мягче.

— Окей. Тогда… А как тебя зовут вообще?

Я хмыкаю. Надо же, сколько времени прошло, а он даже имени моего не знает.

— Рита, — говорю сухо.

— Хорошо, хррр… Рита, — тянет он и выглядит при этом по-дурацки, у меня же слова в горле запутались и от этого странно. Потому что впервые я вижу его не наглым, а будто бы растерянным.

Но нет, я не верю. Ни секунды. Наверняка у него очередной план — унизить, выставить дурой, дать ответку.

— Я в тот раз наговорил тебе всякого, — мажор почесывает затылок, взгляд уходит в сторону. — Короче, сорян. В качестве извинений… Давай я угощу тебя кофе?

— Кофе? — прыскаю я, не удержавшись.

— Ну да. Или чего ты там хочешь, — запинается. Он сейчас похож на человека, который долго репетировал перед зеркалом и вдруг забыл текст.

Игру какую‑то новую затеял. Думает, я поведусь на цветы и дешёвые извинения. Ну‑ну.

Подхожу чуть ближе, прищуриваюсь. Внутри щекочет то ли злость, то ли снова азарт. Может, стоит принять вызов, чтобы просто посмотреть, что он задумал? Притвориться дурочкой и посмотреть, как далеко он зайдёт?

— Ладно, — говорю спокойно, как будто это все мне безразлично.

На лице Тохи мелькает растерянность, словно он не ожидал, что я соглашусь.

— Прямо сейчас, — добавляю.

Он кивает быстро, восстанавливая свой показной спокойный вид:

— Хорошо.

— Подожди за дверью, — все же забираю букет и закрываю створку почти перед его носом. Дерево мягко щёлкает, отрезая мажора от меня.

Я всё ещё держу руку на ручке, а внутри звонко грохочет сердце. Оно бьётся так громко, что кажется, будто Тоха за дверью его слышит.

Зачем я согласилась? Мажор стоит там, наверное, ухмыляется, думает, что победил. А я… Просто стою, задержав дыхание и чувствую, как весь уют моего вечера растворился в воздухе.

Может, стоило послать его? Продолжить смотреть фильм, доесть свой попкорн. Но вместо этого я уже ищу джинсы, натягиваю свитер, расчесываю волосы в спешке.

Смотрю на себя в зеркало: щёки пылают, глаза блестят…

Я не знаю, зачем выхожу к нему. Может, чтобы доказать себе, что не боюсь. Может, чтобы увидеть, как далеко мажор зайдёт в этой своей новой игре. Или потому что моё сердце уже все решило за меня?