Глава 21

Рита

Мы с мажором идём рядом вдоль аллеи, ведущей к студенческому городку. Оба молчим.

Тоха идёт чуть впереди, руки в карманах, плечи напряжены. Иногда бросает быстрые взгляды по сторонам, будто боится, что из‑за угла кто-то выпрыгнет с камерой и начнёт нас снимать. Нервничает. Ловлю себя на мысли, что это выглядит довольно смешно.

— Боишься, что нас кто-то увидит вместе? — не выдерживаю, фыркаю, чтобы скрыть неловкость.

Он быстро поворачивает голову.

— С чего ты взяла? — усмехается, но звук получается натянутым. — Нет, конечно.

— Я же не слепая, — говорю ровно, стараюсь не споткнуться и как можно более незаметно хромать. — Тебе стыдно идти со мной рядом.

Мажор останавливается, поворачивается ко мне, на лице горит лёгкий вызов:

— Если бы мне было стыдно, я бы тебя не позвал.

Ну да, конечно. Звучит убедительно. Почти.

Только пальцы рук у него всё ещё прячутся в карманах, а глаза бегают по сторонам.

«Что-то ты задумал, Антон, — думаю я, глядя на него искоса. — Но ничего, я обязательно выясню, что именно…»

Делаю вид, что ведусь, и даже улыбаюсь чуть глуповато — пусть думает, что победил. Но внутри мне отчаянно хочется переиграть, чтобы потом увидеть его глаза, когда поймёт, кто обыгран.

— Ну ладно, — бросаю равнодушно. — Видимо, показалось.

Мы сворачиваем к кофейне, той самой, с огромными окнами, которая находится недалеко от главного корпуса академии. Я ни разу сюда не заходила: сразу поняла, что здесь всё слишком дорого, место исключительно для золотой молодёжи.

Дверь звякает колокольчиком, и меня обдаёт запахом ванили и свежей выпечки. Внутри мягкий свет, музыка, витрина с тортами и пирожными. Вау.

— Что будешь? — спрашивает Тоха, глядя на меня с тенью высокомерия.

Подхожу ближе, рассматриваю названия десертов и понимаю, что половину из них не знаю.

— Эм… Давай на твоё усмотрение, — бормочу, чувствуя, как уши предательски краснеют.

Мажор кивает, чуть пожимает плечами, будто ничего особенного не происходит, и говорит баристе:

— Два карамельных рафа и «молочную девочку».

Бариста — девушка лет тридцати примерно, с выразительными ярко‑зелёными глазами, буквально пожирает Тоху взглядом, улыбаясь слишком сладенько. Боже, и она туда же!

Я отвожу глаза, чувствуя прилив раздражения. Вот почему все видят в нём только красивую оболочку? Почему никто не замечает, какие демоны скрыты у мажора внутри?

— Пойдём, — Тоха указывает на столик в углу, подальше от витрин.

Мы садимся. Тоха тянет шею, быстро осматривает зал. Пусто. Студентов почти нет. Все, наверное, смылись на вечеринку.

— Почему ты не на тусовке? — спрашиваю я, оборачиваясь к окну.

Он нервно усмехается, почесывает шею.

— Мне прошлой хватило, — прыскает, отводя взгляд. — Что-то пока не тянет.

— Кстати, — продолжаю, делая вид, что просто болтаю. — А ты знаешь, отчего тот пожар случился?

— Говорят, из‑за проводки, — отвечает он быстро, глядя куда угодно, только не на меня.

Я киваю.

— Бедные родители того парня.

Тоха улыбается краешком губ.

— Винт сказал, ремонт уже начали. Скоро всё приведут в порядок.

Видимо, «винт» — это прозвище парня, в чьем доме проходила вечеринка. Понятно. Не зная что ещё сказать, молчу.

Эти разговоры не особо-то и важны, но когда я нахожусь рядом с мажором, в воздухе будто бы дрожит что‑то напряжённое, невысказанное.

— Два карамельных рафа и «молочная девочка»! — кричит девушка, и Тоха поднимается, чтобы забрать заказ. Я наблюдаю, как он идёт: чуть сутулится, но движения уверенные и плавные. Ему ведь это легко — быть в центре внимания, притягивать взгляды. А я… Честно говоря, чувствуя себя рядом с ним тенью.

Мажор ставит передо мной стакан с карамельным рафом, а рядом кусочек торта.

— Приятного.

Я осторожно пробую.

Боже. Это просто… Нереально вкусно. Ваниль, молочный крем, и карамельная горчинка в кофе, всё это смешивается, буквально взрывается во рту. Я прикрываю глаза, наслаждаюсь секундой.

— Ну как? — спрашивает парень, с интересом наблюдая за мной.

— Очень вкусно, правда, — улыбаюсь искренне. — Спасибо, что угостил.

Не зря я согласилась пойти с ним, хотя бы такую вкуснятину попробовала.

Тоха делает вид, что отмахивается, но на его лице мелькает тень облегчения.

— А ты почему себе не взял?

— Не люблю сладкое, — отвечает просто. Усмехается, но взгляд остаётся внимательным, будто наблюдает, когда же я перестану быть настороже.

От этого становится немного не по себе.

Ещё минуту назад я строила из себя сильную, недосягаемую, а теперь просто девчонка с кружкой кофе и тортом, которая не знает, что ещё сказать.

Мы так и сидим в этой тишине. Между нами будто натянута невидимая нить, будто бы стоит одному сделать неловкое движение, и она лопнет. Поверить не могу, что мы прямо сейчас сидим с Тохой в пустой кофейне, просто… Разговариваем, без смешков и подколов. И это так странно. Словно фантастика какая-то. И мне почему-то в самом деле кажется, будто бы весь мир сошел с ума.

— Спасибо за кофе. Извинения приняты, — наспех выдаю я, уже порываясь встать и уйти, закончить эту глупую встречу и сбежать к себе в общагу. — Я пойду…

Тоха напрягается, словно я что-то не то сказала.

Собираюсь подняться, но он внезапно тянется и берёт меня за запястье.

Кожа к коже… Прикосновение горячее, как ток. Меня будто ударяет легким разрядом, от которого всё внутри сжимается.

— Подожди, — произносит он, тихо, почти шёпотом. Затем более увереннее: — Не убегай. Я провожу.