Глава 8

Тоха

Матерюсь про себя на чём свет стоит, но беру девчонку на руки. Только бы без мусарни обошлось. Вот же сучка, бля. Осмелилась ещё полицией мне грозить! Нога у неё калечная, зато язык, сука, работает исправно.

Отец ведь чётко сказал: ещё один приход — и всё.

Лишит меня всех прелестей. Я знаю, батя не шутит. Никогда. Если сказал, значит так и будет.

И стоит только обосраться — вычеркнет к хуям, словно я и не существовал.

А я жить по-скромному не приучен. Не моё это.

Живу на всю катушку, с детства так. Ненавижу ограничений. Хочу — беру. Могу — делаю.

А теперь вот… Приходится гнуться под какую-то хромоногую, чтоб не вляпаться.

Всё внутри закипает от злости.

Сука, как же она меня бесит.

Наглая, упёртая, глаза сверкают, рот не закрывает, и при этом выглядит так, будто сломать её можно одним пальцем.

А я, блядь, теперь вынужден её носить, как последнюю принцессу.

Сам, мать его, Анохин Антон! Хрен бы кто поверил!

Скрепя зубами, несу ее вдоль леса.

Она, зараза, даже не сопротивляется, просто выдыхает, прижимается к груди.

Фу. Мерзко. Отвратительно.

Пахнет чем-то дешёвым. Кожа холодная, но всё равно чувствую, как липнет ко мне.

Так и хочется оттолкнуть.

Дожился, бля, Тоха несёт на руках хромую нищую.

Стыд и позор.

Если пацаны узнают — засмеют до конца учебы, сука.

Смотрю по сторонам — где эти придурки?

Паха, Вадя…

Разбрелись, как дети малые. Надо тачку искать, спина гудит уже. Лёгкая вроде, но держать неудобно.

— Паха! Вадя! Где вы, бля?! — ору, чувствуя, как злость пробивает крышу.

И в этот момент слышу рев мотора, потом фары режут темноту.

Ну хоть это, мать его, вовремя.

Девчонка молчит, дышит часто. Может, боится? Или просто больно ей.

Да и хер с ней, главное, чтоб не вякала.

— Довезём до общаги, дальше сама. Усекла? — рычу прямо ей в ухо.

— Усекла, — отвечает фырком.

Вот же дрянь. Ни рожи, ни кожи, а туда же — дерзит.

Из машины выходят пацаны.

Паха сразу лыбу во всю харю.

— Воу-воу, это чё за романтик у нас, а? Вадь, глянь, нежность какая!

— Закрой пасть, — огрызаюсь холодно.

Сразу сбавляют обороты, знают, что если пересекут грань, прилетит.

— Так чё случилось-то? — интересуется Вадик уже осторожнее.

— С ногой чё-то. Идти не может. Довезём до общаги и всё, — говорю коротко. Без деталей.

Паха хмыкает:

— Я ж говорил, что она провалит. Даже и десяти метров не пройдёт.

— Нет! — злобно выстреливает девчонка.— Это было нечестное испытание!

Я закатываю глаза.

Вот же… Никак не заткнётся.

Сжимаю зубы:

— Завтра будет новое, — выдаю холодно, будто приговор объявляю.

Пацаны переглядываются, ухмыляются. Уже видно, что начали придумывать, чем её добить.

Я же кладу девчонку на заднее сиденье. Быстро, как мешок.

Она взвизгивает:

— Ай! Осторожнее!

— Скажи спасибо, что вообще в такой тачке оказалась, — рычу, садясь рядом.

Паха за руль, Вадя спереди, мы трогаемся.

Фары бьют по мокрому асфальту, капли на стекле играют от света.

Она сидит, прижавшись к двери, глаза упрямо вперёд.

— О да, всю жизнь об этом мечтала, — фыркает она.

Я поворачиваюсь, смотрю.

Вот же упрямая дрянь. Думал, удавить её не составит труда. Но она, сучка, нашла способ выкрутиться. Ничего, это ещё далеко не все. Пусть не расслабляется.

Молчу, пока доезжаем. Через пару минут тормозим у общаги.

— Приплыли, — бросаю я, открывая дверь с её стороны.

Поворачиваюсь к ней:

— Следующее задание получишь завтра.

Она вскидывает глаза, и такой взгляд метает, будто нож кинула.

Ухмыляюсь, показываю рукой, мол, вали быстрее. Она уходит, ещё и дверью нарочно громко хлопает.

Ковыляет кое-как, но голову держит высоко. Затем скрывается за дверью.

Пацаны сразу поражают громким ржанием.

— Тох, так это чего щас было? Тебе, типа, дефектные стали нравиться, да? — прыскает Паха. — Запал на походочку от бедра?

Оба давятся смехом.

— Хорош пиздеть, — рявкаю в ответ.

Звук выходит такой, что тишина падает мгновенно.

Я разворачиваюсь.

— Девица, бля, на ветку залезла. Сидела там, думала, что умнее всех нас. Чуть не упала! Я поймал, иначе все кости бы себе переломала. Вас звал! Где вы шлялись, сука?

Паха опускает глаза, мнётся.

— Мы искали ее с другой стороны…

— Искали! Ага. А я за ней гонялся.

Она ноет, что идти не может, потом полицией грозить начала.

Если батя узнает, что случится ещё один приход — мне конец. Так что мне пришлось нести эту клушу, ясно?

Смотрят оба с интересом:

— А если у неё реально с ногой хреново?

Я выдыхаю, смотрю вперёд, на дорогу, куда светят фары.

— Значит, сделаю так, что не будет! Поняли?

Тишина. Только мотор урчит.

Паха кивает.

— Окей, босс.

Я откидываюсь назад. Сука. Хреновая ночь.

Почему-то в голове всё время эта девка маячит.

Ни рожи, ни кожи, но взгляд её… Такой, будто едва подняла подбородок и уже плюнула мне в душу.

Отгоняю мысли. Надо придумать новое испытание. Такое, чтоб запомнила на всю жизнь.

Тоха не проигрывает. Никогда.