Глава 16. Саша
Мажор затеял войну, совсем не думая, как это отразится на ребенке. А я только об этом и думаю… Потому что законченный эгоист Аверин этот. Был им и остался. Ненавижу его.
— Может, мне поехать с тобой? — Миша подошел настолько близко ко мне, что становится трудно дышать.
— Не стоит, — отвечаю и наношу блеск на губы.
Нет, Корнилов не ночевал у меня. Он приехал рано утром, чем удивил. С цветами, кстати. Красными герберами.
В какой-то степени приятно, что он переживает и предлагает помощь. Несмотря на отказ, я правда ценю его заботу.
— Вдруг этот Аверин снова придет с адвокатом, и они дружно начнут тебя запугивать?
Тело мгновенно дает ответную реакцию на предположение старшего следователя. Пальцы дергаются, ровно нанести блеск не получилось.
Опускаю взгляд. Нехорошо становится.
— Не могу же я все время ходить с адвокатом?
— Если будет нужно, походишь, — довольно грубо говорит. Хочется спорить и делать все наоборот.
Маленькая бунтарка во мне просыпается рядом с тем, с кем и не нужно. Наверное.
— И вообще, хочу уже забрать Арсения от родителей. Не можем же мы его вечно прятать? Да и по сыну скучаю.
Убираю косметику, выхожу в коридор. Корнилов следует тяжелой тенью.
Вчера мы неплохо посидели. Заказали ужин, выпили по бокалу вина. Я расплакалась, Миша меня успокаивал и говорит что-то нежное. А потом мы поцеловались. Без языка, просто.
Сейчас смотреть в глаза следователю как-то не по себе.
— Давай хотя бы подвезу?
Открываю рот, чтобы ответить. Меня перебивает трель дверного звонка.
Повисает звенящая тишина, и я стою как вкопанная целую вечность. Ни один волос на моем теле не шевелится.
— Соседка… — не своим голосом говорю.
Сердце бьется в горле.
Стас Аверин, вальяжно облокотившись о перила, смотрит нечитаемо на меня, как только я открыла дверь.
Он один. По крайней мере, на лестничной площадке никого. На нем нет официального костюма. Даже рубашки. Только светлые джинсы и белая футболка. Как раньше.
Передо мной будто тот, прежний, мажор пятилетней давности. Взгляд несколько другой, более суровый, и волосы короче.
Сотни вопросов струятся в голове, но язык лежит неподвижно во рту. Лишь моргаю, пораженная его наглостью. Адрес узнал, явился, рассматривает всю меня…
— Решил заехать лично. Мало ли что еще взбредет в твою голову, лисица, — спокойно говорит.
Его спокойствие действует на меня наоборот. Завожусь с первого вдоха. Раздражаюсь и мечтаю закрыть дверь прямо перед его носом.
— И без адвоката? — не без издевки спрашиваю.
Сзади чувствую приближение Корнилова. Он становится рядом со мной. Оба мужчины встречаются взглядами, и в воздухе начинает искрить до гула в ушах.
Аверин отталкивается от перил и подходит ближе. Он кажется мне таким он высоким, что невольно запрокидываю голову.
Его энергия какая-то сумасшедшая. Бьющая на поражение, когда не чувствуешь этих самых ударов.
Стас протягивает руку Михаилу. Без слов. Как здоровается.
Я не знаю, что желаю сильней: чтобы они просто пожали друг другу руки, как взрослые, адекватные мужчины, или чтобы разбежались в разные стороны и даже не смели говорить.
Они разные, в то же время опасные. Их столкновение принесет разруху. Но сомневаюсь, что мажор будет как-то провоцировать или идти на рожон. Кто я для него теперь такая?!
— Жду внизу.
Без лишних слов спускается, оставляя меня, да и Корнилова, в шоке.
Пережевываю в голове случившееся, как жвачку. От противоречивых эмоций с утра внутри все переворачивается. С появлением Аверина в моей жизни вообще все смахивается со своих мест. Он же как торнадо!
— Не надо с ним ездить, — предупреждающий грозный рык мало имеет сходств с настоящим голосом Миши.
— Нам все равно в одно место. По-детски сесть в разные машины?
Разворачиваюсь. Глаза Корнилова наполнены густой тревогой и немного ревностью, что ль.
Аж смешно. К кому он ревнует? К мажору?
— Пусть по-детски, но не садись к нему в машину. Достаточно того, что…
— Что у нас общий сын? — заканчиваю за него.
Он прекрасно это знал. С самого начала. И ни разу не упрекнул. Да более того, ему нравится Арсений, они, можно сказать, дружат.
Снова наношу блеск на губы. Прошлый весь “съела”. Две капли духов. В коридоре теперь стоит цветочный аромат, а не запах Аверина. Откуда он только здесь взялся?
Миша не отрывает от меня въедливого взгляда.
Да, я все же могу еще быть упертой, как и раньше.
— Если он начнет на тебя давить и угрожать, сразу уходи, поняла? Не разговаривай с ним, ничего не обсуждай, тему сына избегай.
Усмехаюсь.
Правда война какая-то получается.
— И не верь ему, Саш. Прошу.
Одна часть меня понимает и принимает то, что сказал Корнилов. В чем-то я даже согласна. Но другая молча забирает сумку с вешалки, папку с документами и выходит из квартиры, крикнув: «Захлопни дверь!»
Чувствую себя настоящей хулиганкой.
Аверин сидит в своем танке и разговаривает с кем-то по телефону. Как только открываю дверь, тут же сбрасывает звонок.
В машине концентрация его запаха и моих воспоминаний. Они лавиной обрушиваются в моем сознании, вытесняя все плохое. Это и страшно…
Стас заводит двигатель и медленно выезжает со двора. Мы одни, в полной тишине, даже радио выключено, а звуки с улицы до нас не доносятся. Салон герметичен.
Никто не спрашивает другого «как дела» или «как настроение»…Чужие, совсем чужие…
Мы без пробок доезжаем до ЗАГСа, там нас принимают без очереди, и через какие-то пять минут, минуя всю бюрократию и возможные инстанции, у меня на руках новое свидетельство о рождении.
Теперь мой сын — Аверин Арсений Станиславович.
Непривычно. Настолько, что горло стягивает спазм, и я не нахожу в себе силы посмотреть на мажора. Он наверняка давится улыбкой. Язвительной и насмешливой. В его стиле, короче.
На крыльце здания останавливаюсь и делаю глубокий, но рваный вдох. Внутри поселяется какой-то зверь, который рвет и царапает.
Обида и злость на мажора все еще живы во мне, а я вынуждена теперь договариваться с ним. Видеть его, сына обсуждать, знать, что с Авериным все хорошо. Живет, радуется, с женой целуется. Все у него замечательно, а я вою от боли.
У меня был сын. Мой, только мой. Аверин не имел на него никакого права, потому что бросил меня. Растоптал и выкинул. Так поступают с ненужными и жалкими игрушками.
Смотрю в глаза Стаса, проглатывая вновь эти чувства.
— Сына из клуба ты не забираешь, — Аверин достает пачку сигарет и, зацепив губами одну, вытягивает.
Никогда не видела, чтобы мажор курил. Спортсмен ведь. Всегда был против, а тут… На языке крутится вопрос: «Все ли у него так прекрасно?»
Закуривает. Затягивается. Дым выпускает в сторону, но до носа все равно дотрагивается тяжелый и горький запах никотина.
Его взгляд ко мне возвращается. Глаза еще темные, полные невыводимого из организма яда.
— Завтра я хочу увидеться с Арсением. Без тебя.
— Стас? — выкрикиваю.
— Ты была с ним один на один все эти годы. Моя очередь. И ни ты, ни твой отец, ни твой адвокат уже мне не помешают, — повышает тон.
Аверин делает затяжку и, не докурив, выкидывает окурок в урну. Все его движения резкие, и он будто спешит.
От моего общества избавиться?
— Жду от тебя список. Что любит, что не любит, что можно, что нельзя. Вся информация на моего сына от его матери. В сообщении.
С силой прикусываю губу, пока та не опухает. Его приказной тон хлеще самих слов.
— Значит, теперь так будем общаться?
Мне хочется ругаться, бить и кричать. Только это не выход. Против Аверина сложно бороться. Его упертость, как локомотив, все сметет на своем пути и не обернется, чтобы помочь.
— Другого ты не заслужила.