Глава 17. Саша

— Я ненавижу его, — шиплю тихо себе под нос.

— А ребенка и родим, и воспитаем. Белинский он, — слова отца действуют успокаивающе.

Саша.

Мы должны уже выходить с Арсением из дома, а я до сих пор не решила, в чем идти.

У меня встреча с бывшим, который теперь официально отец моего ребенка. Аверин шикарный мужчина, при деньгах, а я волосы не могу расчесать и собрать в хвост. Путаются то и дело.

Все валится из рук.

На улице еще такая жара, как и пять лет назад, в тот самый день.

Сын собирает рюкзак с игрушками. Я рассказала ему про встречу и прогулку со Стасом. Он обрадовался. Тренер ведь его, от которого он без ума.

Ревностно стало до сжатых с силой кулаков. Надеялась, что сын как минимум спросит «зачем». Вопроса не последовало.

Выбегаем из дома, сильно опаздывая. И, что странно, ни одного звонка от мажора. Должен же телефон разрывать, угрозами своими сыпать, судом стращать. Его же методы? А он молчит.

Встреча на «нашем» месте. Парк, ворота, по краям большие деревья, которые создают спасительную тень.

Смотрю на Стаса с водительского сиденья, и сквозь меня проходит табун воспоминаний и ощущений, которые я испытывала ровно на том месте, где стоит сейчас мажор.

Будто это было вчера.

Разочарование, море боли, необъятная обида, желание мстить до конца жизни. Мажор скалился тогда, а меня как через трактор прокручивало.

Я сказала, что он не заслуживает любви. Такого человека, как он, нельзя любить, а потом из себя это запретное чувство крючками выковыривала.

Выключаю кондиционер. Холодные мурашки атаковали все тело. Надо выходить уже из машины, отстегивать сына… А я смотрю вдаль.

Стас один. В его руке два подарочных пакета. Один большой, другой поменьше. Аверин волнуется. Это не видно с первого взгляда, просто еще как-то чувствую все. Как раньше.

И ждет. Он ждет нас. Даже на часы ни разу не посмотрел за то время, пока я за ним наблюдаю.

— Там Стас! — выкрикивает проснувшийся Арсений.

Это знак. Пора выбираться из укрытия.

— Готов?

Посмотрев на себя в зеркало в последний раз, поправив помаду, выхожу из машины и помогаю выбраться сыну.

Аверин замечает нас на подходе к парку.

Мое дыхание странным образом учащается.

Я тоже волнуюсь.

Мы виделись с мажором после нашего столкновения в клубе несколько раз. Грубили, угрожали, иногда улыбались, но в эту самую минуту происходит что-то совсем новое.

Мне хочется поздороваться, но одного взгляда на Стаса хватает, чтобы не делать это первой. Его лицо — маска. Ни одной эмоции. Для меня.

Но когда он присаживается и смотрит на Арсения, все меняется. Мажор медленно начинает улыбаться. Он рад его видеть, и это ничем не скрыть.

— Привет, — протягивает руку.

Она большая, детская рука тонет в ней, когда Арсений отвечает.

Да, сейчас все по-другому.

Мой сын, которого я рожала, растила, сбивала температуру ночами, приходила на праздники в детский сад, где он рассказывал стих про маму, теперь с каким-то обожанием смотрит на своего отца, который причинил мне столько боли, что я дышать не могла.

А Стас, не прекращая, смотрит на Арсения. У них одинаковый взгляд, цвет глаз. И прищур схож. Солнце светит на обоих, и они одновременно прищуриваются.

— Это тебе, — протягивает один подарочный пакет сыну.

Своему сыну.

— Спасибо, — отвечает.

Ни слова про опоздание, как и лишнего взгляда на меня. Будто я никто, сопровождение.

Аверин умеет вдавить человека в грязь, не прилагая при этом особых усилий.

— А это тебе, — обращается, наконец, ко мне. Без приветствий и не глядя.

Протягивает пакет поменьше. Подарочный, правда.

Там какие-то документы, положенные в несколько файлов. Пробегаюсь глазами, и меня выбрасывает от эмоций на берег.

Буквы слегка расплываются. Не от слез, а от злости. Она корежит картинку до неузнаваемости.

— И что это?

— Правила общения с нашим сыном, — зло шепчет, подойдя чуть ближе.

Жилы на его шее натягиваются, когда он выговаривает мне все слова.

Оба одновременно переводим взгляд на Арсения. Тот увлечен большим набором робота. Разрывает упаковку, достает это чудо техники и крутит в руках.

— Ты издеваешься, Аверин?

— Отнюдь, — с раздраженным хмыком отвечает.

— Да как ты смеешь? Как ты можешь врываться в мою жизнь — в нашу жизнь — и что-то требовать? Хватит нападать! — почти выкрикиваю.

Его губы плотно сомкнуты, словно мажор держится из последних сил, чтобы не придушить меня на месте. Глаза темные-темные, голодные до смертельного боя.

— Нападать? — гнев льется из каждого звука, — я действую в своих интересах и в интересах своего сына. В отличие от тебя!

Отскакиваем друг от друга и отворачиваемся. Будто зашитые в нас магниты стали с одинаковыми полюсами.

Перевожу дыхание, Аверин поглядывает на сына. Мне кажется, только Арсений его и успокаивает. Мажор вообще весь на взводе. Три секунды до взрыва бомбы.

— Не говори ему пока, — пробую снова приблизиться.

Арсений стоит и смотрит на Стаса. Изучает.

У меня в душе что-то твердое и жгучее мается при взгляде на сына. Он сейчас как Аверин. Тот мажор, которого я знала пять лет назад. С хитринкой во взгляде, легкой улыбкой и темными глазами.

А сын всегда был похож на меня.

Иллюзия?

— Нужно подумать, как сообщить Арсюше, что ты…

— Его отец? — раздраженно хмыкает. — Прошу, не называй его Арсюшей!

Смягчается. Ворчливо как-то произносит и нос морщит.

— Его зовут Арсений. Сама ведь так назвала!

Ветер приносит прохладу, на предплечьях выступают мурашки. И у меня, и у Стаса.

— Спасибо, что прислала список…

— Тебе не нравится его имя?

Спрашиваем одновременно. Взгляды прячем. Тушуемся как-то…

У меня непонятный порыв рассказать, почему именно так назвала и как долго читала про значение имени «Арсений».

Сын в это время нашел какую-то гусеницу в кустах и бежит к нам. К Стасу, то есть.

Ревность вновь бьет в лицо.

Вдыхаю пыль, выдыхаю это тормозящее все мысли чувство.

— Нравится, — отвечает, когда поднимает на руки Арсения и поправляет на нем футболку, — очень нравится.

Я вижу, как сын показывает что-то в своей ладошке. Что-то зеленое, мерзкое, но определенно классное, по мнению Арсения. Смеются оба, им весело.

Им вообще хорошо и без меня.

— Иди, Саша, — давит интонацией.

Я замираю. Меня полосует его взгляд, как новеньким лезвием.

На моих глазах он идет вглубь парка с моим сыном на руках, а я не могу ничего сделать. Они увлеченно о чем-то разговаривают, Арсений держит этот огромный чудо-робот, а пакет из-под игрушки валяется у меня в ногах.

Подбираю, туда же укладываю документы.

Сын машет мне рукой через плечо мажора, а я сдерживаю себя, чтобы не кинуться следом.