Глава 44. Саша

Издалека замечаю жгучую брюнетку. Она пялится на нас и нисколько не прикрывает свое ярое любопытство.

Так может делать только… Ассоль. Жена Аверина.

Саша.

— Привет, — извиняющимся тоном здороваюсь с лучшей подругой.

Аленка с Костей пришли в ресторан первыми. Мы с Авериным, как всегда, опоздали. Мне сложно смотреть Ольшанской в глаза. Наша с ней последняя встреча была, мягко говоря, ужасной. Я обвинила ее и не звонила последние недели.

Ужасная, выходит, я подруга. Аленка была со мной все эти пять лет, а моя благодарность закончилась на первом проколе. Который, кстати, еще не доказан. Может, Ольшанская и правда ни при чем. Не она же вернула в мою жизнь Аверина.

— Извините за опоздание.

Аленка улыбается, когда видит нас со Стасом, держащихся за руки. Мне самой еще сложно в это поверить.

— Да бросьте. Мы сами только пришли. Правда? — играет взглядом и поворачивается к Костику. Тот скромно улыбается.

Странно сидеть за общим столом парами. Между нами присутствует неловкость, и трудно подобрать тему для разговора.

Одному Аверину все равно. Его вообще мало что может смутить.

— Так значит… — Аленка поджимает губы и переводит взгляд с меня на Стаса и обратно. Конечно, ей хочется узнать все подробности.

Чувствую, как жар окутывает. Даже в своих намеках она остается прямой, как палка.

— Вы снова вместе? — заканчивает свой вопрос под громкое покашливание Исаева.

Между мной и Ольшанской не было секретов. Ну, почти. И всегда прямо отвечали на вопросы друг друга. Вот только сейчас смущаюсь до состояния новичка в классе.

Аверин ровным движением берет меню, просматривает его. Ведет себя так, что спросили вроде как нас, а отвечать должна одна я.

— Что-то в этом роде, — краснея от макушки до пят. И когда такое было, чтобы я становилась пунцовой, отвечая на вопрос подруги?

— Это так здорово. Я всегда в это верила.

Медленно поднимаю свой взгляд со сверкающей тарелки на Ольшанскую. Вкладываю всю строгость, что есть. Увидев ее улыбку, отступаю и закатываю глаза.

Невыносимая она девчонка. Верила, понимаете ли…

Приятно, конечно, но все же шансы на наше воссоединение с мажором были близки к нулю. Один малюсенький процент оставался. Он и перетянул все на себя.

— Я тоже, — Стас смотрит поверх папки с меню, коротко стреляет взглядом, и нельзя не заметить улыбки на его губах, хоть ее и не видно.

— Как Арсений? — Аленка наклоняется и спрашивает. Теперь ей интересны подробности. Но вот делиться точно ничем не хочется.

Все переживания пока только мои.

— Он с дедушкой, — снова смутившись не на шутку, перевожу взгляд на Стаса.

Сегодня Арсений первый раз остался с Андреем Авериным. Мне до сих пор волнительно за сына, мажор тоже не выглядел сверхспокойным, но новый дед нас заверил, что опасаться нечего.

В конце концов, мы выбрались вдвоем всего лишь на пару часов.

То, что Аверин-старший ни слова не сказал о моем присутствии в жизни его сына, даже позволил тому ужинать в ресторане с самой дочерью Белинского, внушает нехилую надежду.

Может, Андрей Аверин не так уж и плох.

Стас вообще очень похож на своего отца. Не столько внешне, сколько внутренне.

Для мажора есть лишь одна правда — его. Он упрям, уперт. Высокомерен и честолюбив. А еще несколько жесток.

Жаль, что у отца Стаса не было своей лисицы. Женщина смогла бы смягчить чересчур острые углы.

— Костян, мы можем поговорить?

Сделав заказ, Аверин откидывает меню и меняется в настроении по щелчку пальцев.

Вроде улыбался только что, а теперь снова играет в недовольного мажора.

— Без проблем, — Исаев в замешательстве. Этот немногословный парень очень хитер и умен. Полная противоположность Ольшанской. В плане хитрости и серьезности. Настоящий адвокат.

— Сейчас.

Стас сверлит Костяна взглядом. Я бы уже умерла от этого настырного и наглого сверления прямо промеж бровей, а Исаев медленно откладывает меню, подмигивает Аленке и так же не спеша, с грацией английского лорда встает из-за стола.

Аверин нервно стучит пяткой своего ботинка. На весь зал слышно. Или только мне, считывающей его напряжение, как счетчик.

— Что-то происходит? — шепчет подруга. — Последний раз твой Стас обращался к Исаеву в тот день…

Замолкает. Взгляд бегает, как назойливая мошка.

— В какой день?

Голова дымится от мыслей. Кончики ушей горят. Одно воспоминание о том дне проходится по мне танком.

— В тот. Насколько я знаю.

Обе опускаем взгляд на белую скатерть.

— Он тогда многое что сделал, чтобы найти тебя. Узнала по разговорам Исаева.

В голосе Ольшанской чувствую некую вину. Она и говорит тихо-тихо, и то и дело вырисовывает некий цветочек указательным пальцем по столу.

— Почему ты мне ничего никогда не говорила?

— Ты запретила. Ни одного упоминания Аверина. Помнишь?

Киваю вяло. Помню. Все всегда что-то скрывали, недоговаривали. Вот и итог.

Откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза рукой. Я помню день, когда попросила об этом, свое состояние и свои чувства. Сейчас словно все вернулось, и хочется кинуться за Авериным, чтобы убедиться: он рядом и все хорошо.

— Телефон Стаса, — кивает на оставленное Авериным «яблоко».

«Ася».

Меня раскалывает от светящихся трех букв на экране. Пелена перед глазами такая толстая, а в ушах завывает нудная стандартная мелодия.

Она все звонит и звонит. С каждым гудком сокращая количество моих вдохов и увеличивая пульс.

Отвечать на чужие звонки нехорошо. Даже если звонят твоему мужчине. Нужно просто не обращать внимания, а Стас со всем разберется.

Гнусные буквы сотрясают мой мир.

Вдруг что случилось?

Протягиваю руку к телефону. Он тяжелый, горячий и будто ядовитый. Паралитический яд попадает под кожу и туманит разум. Мышцы сокращаются, меня тошнит.

— Слушаю, — отвечаю довольно уверенно.

Внутри переворачивается все.

Встаю с места и отхожу к чужому столику, который пока пуст. Так сильно сжимаю телефон, что до плеча острая стрела вонзается.

— Это кто? — голос Ассоль женственный и тягучий.

Горло сжимается.

— Стас занят, он не может ответить на звонок.

Нужно бы положить трубку. Но ни я, ни Ассоль этого не делаем.

Тишина между нами не несет ничего доброго.

— Саша, значит, Белинская.

Опираюсь одной рукой о стену. Живот и грудную клетку зажимают в тиски и сдавливают. Ребра ломаются, и все тело простреливает тупой болью.

— Ты ж понимаешь, что Стас никогда не будет принадлежать тебе полностью?

— У нас сын, — звучит так, будто оправдываюсь.

Но мне отчаянно хочется быть сильнее нее, звучать сильнее, чувствовать себя сильнее. А сейчас я такая слабая. Беззащитная.

Не нужно было отвечать на звонок.

— А у нас брачный контракт. Знаешь, что будет, когда Аверин поставит подпись в документах о разводе?

В носу щиплет, губы подрагивают.

Иногда я забываю, что Аверин женат. В короткие мгновения, когда смотрим друг на друга. А еще его тихое «люблю»…

— Я тебе отвечу, Белинская. Он потеряет фирму отца. Он потеряет все. Если ты его по-настоящему любишь, отпусти. Без фирмы он станет самым обычным рядовым адвокатом.

Но он будет моим…

— Думаешь, меня так легко напугать какой-то фирмой? — вкладываю в свой вопрос всю желчь. Чтобы она траванулась ею.

— Ну почему же легко? Но каждый человек чего-то боится. Ты не исключение, Саша.

— И чего боишься ты? Потерять Стаса? Ты его уже потеряла. Будет ли у него свидетельство о разводе или нет. Он мой. У нас сын. А тебе мы желаем счастья.

Кладу трубку и возвращаюсь.

Аверин стоит и смотрит на меня прожигающим взглядом, убрав руки в карманы брюк. От Стаса тянет раздражением, которое облепляет меня с ног до головы.

— Кто звонил? — шаги гулко отражаются от стен. Мы будто в пустом помещении, где вокруг один серый бетон.

— Ассоль.

— Поговорила?

Он протягивает руку, требуя телефон обратно. Силы совсем покинули меня. Мог бы просто поворчать, но Аверин же злится!

— Поговорила.

— Не смей больше лезть в это дело.