Глава 46. Саша

Парень медленно поднимается по лестнице. Хочется отступить. От него не веет агрессией. Опасностью тоже не пахнет, но вот ощущение, что меня заманивают в сети, усиливается.

— Пойдем, провожу. Тебя как зовут? — улыбается слегка и глаз с меня не сводит.

Позвоночник сковывает непонятная мне тревога, как металлом обрастает.

— Саша.

— А я Рамиль. Можно просто Рам.

Саша.

— Где папа? — Арсений только проснулся. Его глаза все еще полузакрыты. Он усаживается на свое место за столом и вяло болтает ногами.

— На работе. Сегодня в садик только я тебя повезу.

Сын тяжело вздыхает. Я и сама потихоньку стала отвыкать и от своей машины, и от трех педалей. Стас разбаловал, но намекнул на новенькое авто с автоматической коробкой передач.

— Но заберет-то папа? — с неким наездом спрашивает.

Обидненько.

Я понимаю, у них там кружок по интересам вырисовался. Но хотелось бы, чтобы помнили, кто за кем ухаживает, готовит и щечки зацеловывает. Правда, Арсений уже начинает ловко уворачиваться из крепких объятий.

Мысль о девочке внутри меня заставляет сердце сжаться. Представляю ее с курносым носиком, светло-рыжими волосами и большими голубыми глазами.

Перспектива выходит очень радужная. Семейная. Я, Стас и наши дети. И мне уже так плевать на Ассоль и все, что с ней связано.

— Ты хочешь, чтобы тебя забрал папа? — поворачиваюсь лицом к сыну, отставляя кашу с плиты.

Сын поднимает на меня свой сонный, но уже полный хитрецой взгляд. Становится копией Аверина. Даже представить пока сложно, какой шорох он будет наводить среди девчонок.

— Угу, — мычит.

— У вас с ним какие-то секреты?

— Угу.

— От меня? — играю удивление. Все же наблюдать за их «секретами» и их сближением — удовольствие.

Жду ответа от Арсения, пока насыпаю корм Мишке. Аверин выполняет свое обещание и каждое утро и вечер гуляет с собакой. Я кормлю и покупаю вкусняшки.

Ответа нет. Настоящий сын своего отца. Отвечает только на те вопросы, на которые хочет.

Сын пытается позавтракать, ковыряясь в тарелке с гречневой кашей, а я быстро достаю из гардероба новое платье. На нем даже бирка сохранена.

Мы покупали его с Аленкой в начале лета. Новая коллекция. Без скидки. Но я так ни разу его и не надела. Сегодня почему-то ладони горят от желания побыстрее его застегнуть на себе.

Пока искала новые чулки, наткнулась на старую футболку в самом низу ящика. Специально ее туда убрала, с глаз долой.

На ней мультяшная лисица. Рисунок классный, улыбку вызывает, но на душе при этом тяжко.

Вытерев быстро скатившиеся слезы, поднимаюсь на ноги и стягиваю домашний халат. Кажется, я немного поправилась в бедрах. Платье сидит слишком плотно, швы натягиваются, и передвигаться неудобно.

Но все же ухмыляюсь. В первую беременность было то же самое.

Господи, у меня в животе растет новый человечек! Новый мини-Аверин!

— Готов? — выхожу на кухню в новом настроении. Оно меняется сейчас очень часто. От плаксивости до раздражения разгон за секунду.

И снова все повторяется.

Будто этот мини-Аверин все же мальчишка.

Я помогаю Арсюшке переодеться, и, подправив в ванной макияж, мы выходим в коридор. Задумываюсь над выбором обуви и выбираю балетки. Если все повторяется, то отеков не избежать. Без каблуков будет намного проще.

— Звонят! Папа приехал? — сын подпрыгивает на месте. Глаза светятся, словно за дверью его ожидает настоящий Дед Мороз с кучей подарков.

Это все хорошо, но у меня отчего-то холодный мандраж прокатился по спине, как морская волна. Испуг разрывает грудную клетку и не получается полноценно вздохнуть.

Это точно не Стас. Он бы сообщил. Соседи… Да, наверное, кто-то из них. Кто ж еще?

Проведя несколько раз зубами по губам, чувствую горечь кофе. Я его так и не допила. Теперь тошнит.

На цыпочках подхожу к двери. Из-под нее дует холодом, но это невозможно. Дверь плотно закрыта, это всего лишь игра моего воображения.

Выдавливаю из себя улыбку. Арсений тонко чувствует мое настроение.

Глазок чем-то прикрыт. Новая порция громкого звонка заставляет тело неприятно вибрировать. Тяжесть скапливается в животе.

А когда я решаюсь снова посмотреть в глазок, вижу красные герберы. На долю секунды все волнение отходит на второй план, будто его и не было.

Хватаюсь за замок и отщелкиваю дважды.

Руки по-прежнему холодные. Меня окутывает подъездная прохлада, запах мокрой побелки и краски.

— Ну, привет, Саша.

Рука незнакомца упирается в дверь, нога протискивается внутрь, и я не могу закрыться.

От парня несет алкоголем, но не он пьян. Еще бьет запах пота и дешевого мужского одеколона. Желудок подпрыгивает до горла, как детский резиновый мячик. Тошнота усиливается до явных рвотных позывов.

Только не сейчас.

— Не узнала? — с низким смешком в голосе спрашивает. Он хрипит и громко откашливается. А когда понимает на меня свои карие глаза, я почти падаю в обморок. Страх жутко бьет по ушам до гула в голове. Рефлекторно пячусь, пряча сына за спиной.

— Рамиль, — глухо произношу, не узнавая свой голос.

Перед глазами воспоминания маячат. Накатившее отвращение к этому человеку отдает горечью на языке.

— Узнала.

Киваю, все еще отходя к стене.

Дыхание частое, прерывистое. Рукой ищу ладошку Арсения. Он, наверняка, перепуган.

Сабуров сильно изменился. Раньше он был симпатичным. Сейчас жирные волосы спадают на лицо. Он не стригся очень давно. Зарос щетиной, цвет лица тусклый. Рамиль будто несколько лет не выходил на улицу. Или болен чем-то.

Похудел, осунулся. Он выглядит лет на десять старше.

А был мастером спорта. Спортсменом.

— Что тебе надо? — собираюсь всю смелость, что еще есть, и смотрю в его глаза. Они наполнены не то злобой, не то брезгливостью. Что хуже, неясно. Главное, чтобы не трогал ни меня, ни сына.

Скашиваю взгляд на оставленный в коридоре телефон.

— Должок пришел взять, — скалится, отбрасывая цветы на пол.

Сжимаюсь в комочек и пытаюсь не показывать вида. Вспоминаю все фильмы, где людей брали в заложники. Как нужно себя вести, что говорить?

Все чувства обострены и накалены. Стараюсь не возвращаться мысленно в тот день, но нет да нет, но картинки из той квартиры, как ширма перед глазами, которую не убрать.

— Думаешь, я не знаю, что ты на меня свалила своего ребенка? Прикрывалась изнасилованием и скрывала этого ушлепка от отца?

Судорожно, трясущимися от страха руками прикрываю уши сына, чтобы хоть как-то заглушить голос Рамиля. Он говорит ужасные вещи, и я не хочу, чтобы Арсений хоть что-нибудь слышал.

— Я молчал все годы. А мог бы сообщить Аверину. Теперь твой черед помочь мне, — короткими, шаркающими шагами Сабуров наступает.

Я перестаю дышать и бегло шарю взглядом по всему коридору. Зацепки ищу, что смогут помочь.

— Звони ему. Говори, чтобы все дела на меня уничтожили. Он адвокат со связями. Для него это раз плюнуть.

Качаю головой.

Ни за что и никогда. Почему он не в тюрьме? Как узнал мой адрес? Эти вопросы как пощечины, от которых не отвернуться.

— Пока он это не сделает, вы будете со мной, — в его глазах отразился безумный блеск. Сабуров тоже вспомнил мое похищение. Отворачиваюсь, не в состоянии выносить. Его аура такая же зловонная, как и он сам.

Рамиль протягивает мне мой телефон с грязной ухмылкой.

— Было здорово тогда, да, лисица?

Арсения потряхивает. Он молчит и тесно жмется к моей ноге. Напуган.

Ледяными пальцами не сразу получается разблокировать телефон. Перед глазами расплывается. От падения в черную бездну из страха и отчаяния меня держит только стоящий рядом сын. Понимаю, что я скорее вонжу нож в сердце этого ублюдка, нежели позволю хоть как-то навредить сыну.

Застываю над именем Стаса. Его теплый утренний поцелуй еще ощущаю на своей щеке.

Нажимаю. Гудки идут не сразу, и я потихоньку поглаживаю Арсения по голове. Успокаиваю.

Все повторяется. И это выкручивает меня наизнанку.

— Лис, что-то срочное? — родной голос прорывает плотину слез. Я поджимаю губы и прикрываю глаза.

— Стас?…

Трубку выхватывает Сабуров. Он громко материться и диктует свои условия.