Бонус
Спустя десять лет после событий в эпилоге…
Саша
Ко дворцу спорта подъезжаем на двух машинах. Я с Алиной на моем красном Мерседесе, Стас с парнями на черном танке. Он успел сменить машину дважды за прошедшие десять лет, но неизменным осталось одно: цвет и габариты.
Останавливаемся друг за другом. Мы с дочерью выходим первыми и ждем наших мужчин. Они не спешат, а когда выбираются, пропускаю пару вдохов.
Первым, конечно же, Стас. Вальяжно спускает солнечные очки на глаза. Заломы на лбу придают ему зрелой сексуальности, а взгляд все такой же по-мажорски хамский.
Посылает мне наглую улыбку. И она тоже по-прежнему восхитительна. Колени подгибаются, когда муж расслабленной походкой доходит до меня и приобнимает.
— Смотришь… По-особенному, лисица, — шепот обжигает ушную раковину. Я невольно краснею. Перед детьми.
— Много на себя берешь, мажор, — зубами цепляю нижнюю губу и прикусываю.
Аверин коротко щипает.
Старший сын потягивается, выходя из танка. Он ему мал. Арсений вымахал и стал одного роста с отцом. Такой же широкий в плечах и мощный. А всего-то шестнадцать лет.
Разминает шею. Удивляюсь, когда успел стать таким… Привлекательным парнем.
Младший не отстает. Во всем подражает Арсению, но еще не дотягивает. Ему всего одиннадцать, но вот потенциал, как и у всех Авериных, — огромный.
— Волнуешься? — спрашиваю старшего, поправляя упавшую на лоб челку. Сын дергается, сбрасывая материнскую заботу.
— Нет, — уверенно отвечает. Стас вздыхает. Муж вот волнуется. Сегодня Арсений сдает экзамен на «черный пояс». Они оба долго к этому шли путем усердных тренировок. И вот сегодня один из решающих дней.
Что ж… нервная система Арсения это лучшее, что он унаследовал от своего дедушки Андрея.
— Сынок, это нормально волноваться перед экзаменом, — стараюсь вывести его хоть на какие-то эмоции.
Снова поправляю челку. Что за мода такая? Моя рука затекает, когда заправляю пряди. Конечно, вон какой высокий.
И да… Он уже не Арсюшка. Давно не Арсюшка. Настоящий Аверин Арсений Станиславович.
— Мам, достаточно! — перебивать еще вздумал.
— Арсений! — от строгого голоса Стаса все подбираются по струнке, даже дочь, перед которой он растекается в сладкую, медовую лужицу, пугливо прячется за меня. Ей восемь, и она наша минилисица.
— Прости, мам. Я правда немного волнуюсь.
Дворец спорта практически не изменился с того дня, как я прокралась сюда, чтобы посмотреть на Стаса. Несмотря на знакомство с Рамилем в тот день, соревнования оставили довольно приятные воспоминания.
Белое кимоно до сих пор вызывает трепет внизу живота.
Мы проходим внутрь и сразу же разделяемся. Я с Алиной и Матвеем отправляемся на трибуны, Стас с Арсением вглубь здания, чтобы переодеться.
Народу много.
Мы рассаживаемся во втором ряду. Перед глазами те же маты, те же судейские столы, что из прошлого.
— Мам, вон девушка Арса, — шепчет Матвей и показывает на девушку в конце нашего ряда.
Блондинка возраста Арсения. Выглядит потерянным олененком. Интересно, я так же выглядела пятнадцать лет назад? С ума сойти. У нее даже глаза такие же огромные и испуганные.
Довольно милая, и как-то обидно, что сын нас не познакомил. А еще у меня шок, что у старшего сына девушка. Они встречаются. Наверняка целуется и все такое, от чего хочется завыть. Материнское сердце еще больше наполняется переживаниями.
Сын-то вырос!
— Девушка, значит… И откуда ты о ней узнал?
— Видел их. А еще в галерее у Арса ее фотки.
Когда на маты выходят Стас и наш старший сын, оба в белых кимоно, сердце будто подсоединяется к источнику тока и начинает вырабатывать колоссальную энергию. Мне дурно от сердечного ритма, пульс бьет по ушам.
Волнуюсь страшно.
Муж подмигивает. Арсений скромно улыбается своей девушке и… Подмигивает другой. Она в третьем ряду позади нас. Ярко-рыжая с красными губами в пол-лица.
Вот Аверин…
Сын выполняет упражнения, показывая техники боя. Далее спарринг, техники самообороны, нормативы.
Когда он отрабатывает удары за короткий промежуток времени, мои нервы накалены до предела. Арсений долго к этому шел. Не без помощи своего отца, конечно, но сегодня это будет поистине заслуга сына.
Две девушки Арсения, уж не знаю, кто из них настоящая, хлопают громче всех.
Стас часто отворачивается от матов, где выступает наш сын. Во время спарринга Аверин даже прикрыл глаза и переплел пальцы рук. В такой момент он чертовски привлекательный. Задумчивый, сосредоточенный, сексуальный.
Мой муж, на секундочку.
Во время награждения я не скрываю слез.
Началось же все с того, что он посмотрел какой-то фильм про карате и попросил записать его в секцию. А сейчас у него уже черный пояс.
Стас горд. Его глаза говорят об этом чувстве.
— Но что-то я сомневаюсь, что Арс будет отмечать с нами… — Матвей скептически смотрит на награждение своего брата. Ему еще до пояса долго, но он тоже пошел по стопам своего отца.
Вздыхаю. Смотрю то на «олененка», то на жгучую рыжую. Обеим старший сын умудряется улыбнуться. Бес-па-лев-но!
— Ты в курсе, что у нашего сына аж две девушки? — сообщаю, как только муж подошел.
Аверин откашливается.
Знает.
— Я с ним поговорю. Это нехорошо.
И тут же переключает свое внимание на дочь. Расплывается в такой улыбке, будто съел тонну любимого мороженого. Трогает ее светло-золотистые пряди, за ушки заправляет.
Быть папулей это не то же самое, что быть отцом двух парней-каратистов. Это намного, намного сложнее.
— Папочка, ты был самым лучшим.
Ну что за лиса!
И Аверин улетает в космос на пушистых облаках.
Получение пояса мы празднуем всей семьей в ресторане. Мои родители, отец Стаса, его жена Алевтина. Милая женщина, которую дети с первого дня стали звать бабушкой.
И пирог у нее правильный. Все, как и хотел Арсений в свои неполные пять лет.
Уже дома мы все дружно выдыхаем. Алина поднимается в свою комнату, Матвей о чем-то разговаривает с Арсением. Тот пытается отделаться от младшего брата, для которого он почти что кумир.
Сдал его, правда, сегодня с потрохами… Но сделал это не со зла, скорее, не мог уже сдерживать это все в себе. Такая новость! Его разрывало!
— Пойдем, — снова шепчет на ухо муж. Вдоль шеи мурашки рассыпаются, я хихикаю как школьница перед самым классным парнем.
— Куда? — заигрываю.
— Ты специально надела это платье сегодня? — кивает на открытое декольте. Оно было прикрыто шелковым шарфом на соревнованиях, поэтому ничего постыдного.
— Не нравится?
Смотрим по сторонам. Флиртовать на глазах у детей странно.
— Нет. Оно ужасно. И от него нужно скорее избавиться….
Муж ведет меня по лестнице в нашу спальню и сразу же закрывает дверь на замок.
Господи, что он творит?
Стас
Как только утром увидел платье, в котором вышла из спальни лисица, стояк прорывал джинсы как у двадцатилетнего. Мне же под сорок, и это чертовски больно.
Проблема в том, что жена и не догадывалась.
И вот сейчас за запертой, наконец, дверью нашей комнаты, я могу расстегнуть молнию на своих джинсах и прижать к паху лисицу.
Дождался!
— О боже, — выдыхает.
Да, это именно оно, детка!
Разворачиваю ее к себе, на губы смотрю. В жизни было много девушек, которых целовал, но от губ лисицы всегда взрывало. Кровь гнала по венам, скоростью царапала.
Ее кожа пахнет цветами. Или фруктами. Да просто сладостью, дурманящей мозг с первого вдоха.
Вслепую нахожу молнию на спине. Расстегиваю с приятным треском. Стон удовольствия прорывается у обоих.
Платье летит вниз, я быстро избавляюсь от джинсов и футболки. Снова толкаюсь в податливое тело жены. Оно горячее, кожа чуть влажное.
Сашка дышит в мою шею и касается кончиком языка.
Мы научились заниматься сексом тихо и быстро. Как спринтеры, блядь. Но сейчас хочется не просто быстро, скорее резко, чуть грубо.
Лисица улавливает мое настроение. Эмоции и чувства сегодня зашкаливали.
Мы целуемся на грани. Когда я покусываю, Саша постанывает и ногтями расчерчивает бороздки на моих плечах.
До кровати не дойти. Прижимаю жену к стене, раздвигая бедра коленом. Покрываю поцелуями ключицу, грудь. Лисица толкается навстречу моим губам и языку, и это больше подстегивает. В яйцах стреляет.
Люблю. Охренеть, как люблю.
Ладонью прохожусь по промежности. Сашка всхлипывает, живот втягивает. Ее тонкое бормотание крошит терпение, и я улыбаюсь все как тот же двадцатилетний.
Запах возбуждения касается всех рецепторов, и мне срывает крышу. Целую везде, языком ласкаю. Потяжелевшая грудь удачно помещается в ладонях, соски царапают.
Когда приподнимаю одну ноги и резко вхожу, затыкаю рот жены очередным глубоким поцелуем. Толкаюсь до упора, до самых яиц и сам облегченно стону.
Твою ж мать, целый день терпел!
Рыжие волосы разбросаны по ее плечам. Светлая кожа покрыта мурашками. И это самое лучшее, что я видел в своей жизни.
Хочется продлить это единение и быть в этом моменте вечно. В то же время тело требует разрядки, постоянных и частых толчков.
Сашка обхватывает меня за шею, шепчет что-то неразборчивое. Понимаю только слово «люблю». Она всегда говорила его чаще, а я… Говорю по-другому.
Две лисицы, на спине и на ребрах, обхватывают сердце и жгут его. Другая лисица, настоящая и самая важная, ловит мой взгляд, который сильнее и мощнее оргазма.
— Ну что? За четвертым? — спрашиваю, шутя.
— Только рискни, Аверин. Откушу, — вижу беленькие зубки, когда она улыбается и хочется провести по ним языком.
Первой кончает Сашка, я следом. Надо бы быстро убрать за собой, а я прилип. Ловлю частое дыхание лисицы, глажу ее, пряди перебираю.
Моя девочка. Дурно становится, что чуть не проебал все. Ее, сына, семью свою.
— Схожу за водой? — низко и хрипло спрашиваю. Горло пересохло.
Быстро натягиваю боксеры, джинсы и футболку. И дышать стало легче, и в ширинке не жмет. Это стопроцентное счастье.
Спускаюсь на кухню. Она у нас на первом этаже рядом с коридором. Удачное расположение.
Арсений с кем-то говорит по громкой связи. Опрометчиво. Ему еще учиться и учиться.
— Мажор, мы будем тебя ждать на нашем месте. И это… Не опаздывай, — кто-то начинает шептать, прикрыв динамик, — здесь такие девчонки собрались!
Останавливаюсь на середине лестницы.
Как пацан, я его понимаю, но… Я же еще и отец. И это главное. Поэтому прорычав беззвучно, даю знать старшему сыну, что все слышал.
У нас с ним довольно доверительные отношения, но… Повторю, я его отец.
— Могу поинтересоваться, куда ты собрался?
Арсений пугается и быстро сбрасывает звонок. Поджимает губы, уводит взгляд и почесывает затылок.
Его челка этот что-то. Но, говорят, это модно.
— Прогуляться. С парнями.
— А девушки?
— Пф-ф! Пап, какие девушки?
Становлюсь ближе, заставляя сына смотреть в глаза. Нашел, блин, кому врать.
— Как же Маша? Светленькая такая. Или Катя? Рыжая, — вскидываю брови.
— Есть еще Виола, — довольно добавляет.
Кто, блядь?
— Мать с ума сойдет, ты в курсе?
Вздыхаем оба. Черт, я же понимаю его. Еще как! Но так сложно принять, что сын, с которым ты познакомился на тренировке по карате, уже мечется между тремя девчонками.
— Давай не будем ей рассказывать об этом до моего совершеннолетия?
— Она уже знает.
— Подстава. У меня же было в запасе два года.
Кладу руку на плечо сына. Сжимаю.
Вырос. Больно от этого. И все же я счастливый человек.
— Арсений…
— Я знаю, пап. Оставаться честным, смелым и сильным.
Арсений выходит из дома и садится в такси. Я провожаю его взглядом и слышу позади шаги лисицы. Она обнимает меня за талию и целует между лопаток.
— Знаешь, как зовут нашего сына его друзья? — спрашиваю и наблюдаю, как такси с Арсением сдает назад, разворачивается и выезжает на дорогу.
— Арс? — со смешком отвечает. Думает, угадала. Наивная лисица.
— Не-а, — поворачиваюсь. Вновь на любимые губы смотрю и в паху тяжелеет. Дать «откусить»? — друзья зовут его «мажор».