Эпилог

— Люблю тебя. Как говорят? До луны и обратно? Это ведь, — задумывается. Сочинять собрался? — триста восемьдесят пять тысяч километров. Умножаем на два. Получаем семьсот семьдесят тысяч. Неплохо, я считаю.

Саша.

Чуть меньше двух лет спустя…

Саша

— Арсюш, поможешь брату задуть свечи? — спрашиваю уже почти шестилетнего сына.

Другой мирно спит в коляске свой дневной сон, и ему все равно, что старший брат тарахтит над ним, как вертолет.

Матвей с рождения крепко спит. Это мой подарок небес после почти бессонного первого года с Арсением. Кушает тоже хорошо. Они все едят здорово. Иногда кажется, в нашем доме еды больше, чем пыли. Первая постоянно исчезает, не успеваешь готовить.

— Просыпается, — Арсений сразу подскакивает с места. Ведь мы все ждали, пока Матвей проснется, чтобы уже задуть свечи и разрезать торт. Матюшке сегодня ровно год.

Ровно год, как я мама двоих пацанов.

Вторая беременность прошла быстрее, и чувствовала я себя намного лучше все месяцы, чем в первую.

А на родах поклялась, что больше ни за что и никогда. До того момента, пока не увидела глаза Стаса. Он взял на руки новорожденного Матвея и не отпускал. Глаза блестели. Аверин то целовал пухленькие щечки сына, то прижимал к себе несколько неумело кулек с голубыми цветочками.

Хоть чему-то, но мне пришлось учить мужа. Например, правильно держать малыша.

— Иди, скажи папе, чтобы зажигал свечи, — прошу Арсения.

Тот уже исходится слюнями. Торт вышел и правда очень красивым и, надеюсь, вкусным.

Беру на руки чуть сонного Матвея. Он зевает и смотрит на меня большими глазами. В груди теплые ручьи разливаются. Уже и не представляю себя без своих мальчишек. Всех трех.

Они бывают невыносимы, упрямы, крикливы… Но никогда и не думала, что, садясь в тот день в машину к Аверину, спустя годы мы будем семьей. Настоящей, с двумя детьми, ипотекой и вот такими семейными праздниками.

К ним, кстати, требуется особый уровень подготовки и моральной устойчивости.

В зале собрались все.

Мама с папой. Они сидят за отдельным столом. Андрей Аверин с Алевтиной. Приятная женщина и дай бог ей терпения. Потому что отец Стаса… Это концентрация взрывоопасных веществ.

Муж многое перенял от отца, но Стас все же мягче. Уж не знаю, в чем причина. В любви? Или ему не приходилось сталкиваться с трудностями один на один? Аверин-старший ужесточился, когда нужно было мобилизовать свои силы и воспитывать сына.

— Ой, а кто у нас тут проснулся? — моя мама подскакивает со стула, сюсюкаясь, обращается к Матвею.

Муж пыхтит.

Не любит всякие сюсюканья.

Мама уже тянет к нему руки, а старший Аверин встает со своего места и идет к нам. Андрей почти не хромает, но следы аварии и последующей операции видны.

— Он к деду пойдет. Соскучился, да? Вон глаза как горят, когда услышал меня, — чуть грубым голосом говорит, но вот такой вот он — Андрей Аверин.

Мой папа покашливает, затем громко прочищает горло и со скрипом отодвигает стул.

— Вы уже сегодня общались с внуком. Андрей Витальевич. Мой черед.

— И что? Запись не через вашего секретаря даже? — повышает тон.

Напряжение растет.

Матвей перекидывает еще мутный взгляд с одного деда на другого.

Отношения Белинские-Аверины это как игра в футбол. Не удивлюсь, если они еще и счет ведут. Сложно все, но… Сейчас мы сидим за одним столом и даже ни у кого нет желания убить другого.

На нашей со Стасом свадьбе мой папа и Андрей пили на брудершафт. Правда, на следующий день оба отрицали. Доказательств, к сожалению нет, показания свидетелей таяли, когда их допрашивали с пристрастием то прокурор, то адвокат.

— Сын, иди к папе.

Муж не выдерживает.

Раздвигает родственников и быстро оказывается рядом со мной и Матвеем. За ним, как хвостик, старший сын.

Мы быстро переглядываемся со Стасом, пульс в секунду меняется.

Аверин специально задевает мое плечо, когда забирает сына, кожа покрывается мурашками.

Улыбаемся друг другу. В улыбке Стаса все меньше дерзости и больше… Любви.

— Папа тебя любит, — говорит тихо, но все слышат.

— Дед, вообще-то, тоже, — ворчит Аверин-старший.

Мой отец вздыхает слишком уж тяжело.

От вида Стаса с младшим сыном на руках по сердцу дрожь проходит. Старшего он треплет по голове, а Арсений смахивает большую руку Аверина. Конечно, скоро шесть лет, а тут «по голове его глядят, как малявку». Цитата Арсюшки.

Я зажигаю большую свечу в форме цифры «1» и выношу в зал. Ко мне тут же подбегает Арсений, за ним Стас все еще с Матвеем на руках.

Глаза младшего сына шире раскрываются, когда он видит торт, на верхушке которого «малышарики».

Улыбается, показывая аж шесть зубов.

— Загадывай желание, — говорит Арсений.

По хитрому взгляду понимаю, будет задувать свечи сам.

Матвей смотрит на меня, на Стаса. Не могу и представить, что вертится в его головке. Казалось, только вчера родила, спустя целых восемь часов, а теперь вот — большой человек уже, торт сейчас пробовать будет.

Как я и думала, старший брат гасит свечи самостоятельно. Все дружно хлопают. Матвей в том числе. Арсений ушло улыбается. Не промах парень. И как же сильно он становится похож на Стаса.

Ох, и скольких девчонок он сведет с ума.

— Могу украсть свою жену в такой день? — Аверин подкрадывается сзади, когда Матвей торжественно перешел в руки к одному из дедов. Они, хм, оба танцуют под какую-то песню.

— Можешь, — соблазнительно отвечаю.

Стас протягивает руку. С ожиданием смотрит. Даже брови вскинул.

На танец, что ль, приглашает? Так вроде бы не медленный.

— Ты сумасшедший, Аверин, — сквозь смех говорю.

Муж кладет руку на мою поясницу и начинает медленно вращаться.

— У меня двое пацанов, жена-красавица, ипотека в сто пятьдесят тысяч ежемесячно и лучший друг, который едет из Краснодара, потому что дело, которое он ведет, слишком интересное, чтобы от него отказываться. Поэтому да, я сумасшедший. Лисица.

Качаю головой.

— Выходит, я тоже сумасшедшая. У меня два пацана, а я… Дочку еще хочу. У меня не хватает посуды, чтобы готовить вам еду, но я испытываю наслаждения, когда слышу: «Мама, было так вкусно, но очень мало». Наша семья странная, но люблю всех. Даже полюбила скрягу-адвоката.

Аверин запрокидывает голову и в голос смеется.

— Сумасшедшая, да? — спрашиваю.

— Моя сумасшедшая.

Поджимаю губы и кладу голову на грудь Аверину. Здесь тоже очень классно, как и за его спиной.

— Я не ослышался? Ты дочку хочешь?

Чувствую, как жар распределяется под кожей. Щеки алеют.

— Угу. С рыженькими волосами и такую крошку, — врезаюсь взглядом в глаза Стаса.

Так душно становится, хоть все окна открывай. И от озвученного желания чувствую себя еще более безумной.

— Мажор — многодетный отец… Кто бы мог подумать, — на выдохе говорит и обводит взглядом всю нашу ненормальную семью.

Смеюсь, уткнувшись в крепкое плечо.

— Но я не против. Мини-лисица. Я уже таю от одной мысли.

Стас смотрит на мои губы, затем обводит взглядом зал. С хитрым прищуром наклоняется и целует. Колени подкашиваются, пол уплывает под ногами. На языке знакомый и ставший родным вкус.

Все вокруг перестает на мгновение существовать. Мне даже плевать, если только на нас и смотрят.

— Спасибо за детей, лисица Аверина.

Ребра расширяются. Сердце чувствуется огромным-огромным. И в нем столько любви, что я задыхаюсь.

— Хм, пожалуйста, — отвечаю легко и непринужденно прикусываю нижнюю губу.