Глава 16. Жасмин

Мы смотрели друг другу в глаза.

Я смутилась конечно же, чтобы скрыть это — сделала глоток.

— Вкусный чай.

— Любишь жасмин? — спросил он, будто невзначай, смотря перед собой, на покосившуюся стенку корта, но краем глаза, я уверена, наблюдая за мной.

— Да, как ты угадал?

Смешинки так и сквозили в моём голосе. Ну помнит же он меня!

— Это несложно, — пожал плечами он. — У большинства девчонок три вкуса: ваниль, клубника, жасмин. Ты явно не про клубнику.

— А что с ванилью? — с вызовом подняла бровь я.

Он посмотрел на меня внимательно, разглядывая моё лицо, волосы, задерживаясь на губах дольше, чем необходимо.

— Ваниль — это про то, чтобы казаться мягче, чем ты есть на самом деле. Тебе подходит жасмин, — наконец, сказал он.

— Интересная теория, профессор Орлов, — усмехнулась я, пряча лицо за стаканчиком. — И что же значит жасмин?

— Внутреннюю силу, свободу и…

— И?

Я засмеялась.

— И честность, — закончил он. — Даже если это никому не удобно.

Я замерла. На секунду. На вдох.

— Ты всегда так философствуешь перед тренировками?

— Только перед важными, — хмыкнул он и встал.

Я допила чай, поставила стаканчик на землю и поднялась следом.

— Ну, раз тренировка важная, тогда предупреждаю: сегодня у меня болит всё. Особенно ноги.

— Значит, будем нагружать руки, — сказал он и уже шагнул к корту. — И не ной, Ви.

Он сказал это так естественно, что я не успела среагировать. Снова это “Ви”.

Я сглотнула и сделала вид, что не заметила. Пусть будет оговорка. Или совпадение. Или случайность, не знаю!

Тимур подобрал один из мячей, легко подбросил в воздух и поймал.

— Показывай свою подачу.

— Сразу? А разминка?

— Ты не будешь делать удары, только имитацию. Имитировать умеешь?

Я подумала о чём-то не том, щёки покраснели.

Тимур рассмеялся. По-настоящему.

— Имитация броска, дорогая моя подопечная, — сказал он, — начинай.

Я сделала вид, что подаю мяч, занесла ракетку над головой, подбросила воображаемый мяч, махнула рукой, будто отбиваю мяч.

Тимур сразу подошёл и стал поправлять мои движения.

— Локоть дальше, носки смотрят на столбик, мяч подбрасывай перед собой, а не позади.

Замечаний было так много, что сначала я растерялась, но спустя пятнадцать минут, я всё таки сделала подброс и удар технично.

— Попробуй, — он подал мне мяч.

Я вздохнула, попыталась повторить теперь с мячом и… сетка.

— Отлично, — сказал он. — Это был очень красноречивый пример твоих ошибок. Сама скажи, что сделала не так?

— Подбросила не в том месте, локоть не довела, кистью не доработала, — ответила я.

— Именно, и хват ракетки поправь. Давай ещё раз.

Я попробовала снова, снова куда-то не туда.

— Почему в детстве это не казалось сложным? — в сердцах спросила я.

— Сейчас был нормальный удар. Над точностью ещё надо будет поработать, но техника правильная. Ещё раз.

Мяч перелетел сетку и ушёл в бок.

— Ракетка уходит из-под контроля в момент удара, — заметил Тимур. — Слишком крепко держишь. Рука зажата. И плечо, кстати, тоже.

Он подошёл ближе, встал за моей спиной и положил руки поверх моих, направляя.

— Смотри, вот так. Свободнее. Ракетка — продолжение тебя.

Я замерла. Его ладони обхватили мои. Его грудь — в нескольких сантиметрах от моей спины. Его дыхание — у моего уха.

— Поняла? — спросил он тихо.

— Угу, — выдохнула я, понимая только одно: как же приятно от него пахнет…

Он отступил, и я тут же ощутила, как кожа горит, словно от солнечного ожога.

— Пробуй, — сказал он.

Я подала снова. Почти правильно.

— Лучше. На этом с подачей всё. Твоё задание на завтрашнее утро — отработать три корзины подач.

— У меня мячей мало, — сказала я.

— Можешь взять мои. Зайдём ко мне на обратном пути.

К нему?..

И почему от этой мысли так горячо?

— Теперь бэкхэнд. Мне нужно, чтобы у тебя была правильная траектория движения ракетки.

Мы тренировались так минут двадцать. Он корректировал, поправлял, комментировал, а я старалась не думать о его руках, голосе, запахе, близости.

А ещё… я наслаждалась теннисом. Ох не зря эта игра у меня была любимой в детстве!

Наконец он сказал:

— Всё. Хватит на сегодня. Ты устала.

— Устала я ещё до тренировки.

— Иди сюда, — сказал он и вдруг опустил свои руки мне на плечи, разминая их.

Я застонала от неожиданности, удовольствия и лёгкой боли.

— Это прекрасно! Меняй свои планы на жизнь, ты должен быть массажистом, — выдохнула я.

—- Если бы эти планы так просто было поменять… Тут болит? — пробормотал он, чуть надавив пальцами чуть ниже лопатки.

— Да, — выдохнула я.

Он промолчал. Только начал разминать эту точку, двигать пальцами, словно знал точно, где у меня зажато, а где тянет.

— Расслабься, — хрипло сказал Тимур.

И от этого его “расслабься”, у меня внутри всё разгорелось, но я всё же закрыла глаза и попыталась расслабить спину и руки. В какой-то момент его пальцы легко скользнули вверх, разминая мои плечи.

Ветер шумел в ветвях, на корте было пусто, и казалось, что нас никто не увидит. Никто не прервёт. Есть только этот момент. Эти руки.

Он не торопился. Массировал основательно — с нажимом, точечно, почти профессионально. Ладони плавно двигались вверх-вниз по спине, иногда смещаясь к лопаткам, то снова к плечам. Иногда его пальцы скользили по коже чуть ближе к шее, иногда касались затылка — и тогда я ощущала, как мурашки бегут по всему телу.

— У тебя здесь жёстко, — заметил он, массируя основание шеи.

— Я в стрессе, — пробормотала я, закрывая глаза. — Университет. Новый город. Занятия. Теннис. Ты.

Он замер буквально на секунду, а я тут же пожалела, что сказала это “ты”.

Но потом продолжил, теперь осторожнее, мягче.

— Прости, — сказал он неожиданно. — За комнату. Мне стоило сразу сказать, что я там.

Я молчала. Потому что не знала, что сказать. Потому что его нежные и сильные руки говорили гораздо больше, чем слова.

Он ещё немного помял мышцы под лопатками, потом ослабил нажим, провёл ладонями вниз по рукам — до локтей — и замер.

Как же мне было хорошо.

Вот так стоять, ощущая его тепло.

Я открыла глаза, с трудом вернувшись к реальности.

— Спасибо большое.

Я повернулась. Наши взгляды встретились. Зелёные омуты упёрлись в меня. Захотелось упасть в них. Окунуться. Напиться.

Меня испугала собственная открытость

Я попятилась.

— Если с бизнесом не пойдёт, ты всегда сможешь переучиться на массажиста, — сказала, чтобы перевести всё в шутку.

Тимур усмехнулся.

— Точно. Ну, пошли, — позвал он, поднимая свою кофту и пустые стаканчики от чая. — Бежим до конца аллеи. Кто проиграет — покупает чай на следующей тренировке.

И он рванул вперёд.

Я подхватила ракетку и тоже побежала. По пути один из стаканчиков подхватил ветер, и Тимур остановился, чтобы поднять его. Я уже была на финише.

— Учти, — крикнула через плечо, — мне с жасмином!

В его комнату за мячами мы шли уже не за руку, словно оба вспомнили, что это не вяжется ни с его жизненными целями, ни с моими…

Не вяжется, же? Ты же учиться приехала, Вик.

И вообще, доверять людям вот так вот — опасно. Ну и что, что рядом с ним ты чувствуешь себя так тепло и защищённо, словно за каменной стеной. Это же обманчивое ощущение! Ты же привыкла всё сама.

А доверять страшно. Да и не надо это…

Я шла чуть позади, держа в руках ракетку, и уговаривала себя, что ничего не чувствую.

Что он — просто знакомый.

Просто парень из универа.

Ну или в крайнем случае, просто тренер, который умеет хорошо массировать плечи…