Глава 39. Опасность и желание

Я вцепилась в рубашку Тимура, будто боялась, что если отпущу — снова останусь одна.

— Я не знаю, кто это. Мужчина… — сглотнула я, слова путались. — Лет тридцать, высокий, мускулистый. Он целый день за мной следит…

Губы задрожали, и я не смогла договорить.

Лицо Тимура стало каменным. Его пальцы скользнули по моим волосам, но в глазах горело что-то опасное, хищное.

— Он получит выговор, что его так быстро раскусили, — бросил он.

Я отпрянула, уронив сумку, но Тимур не дал мне отойти, обнял, сжал, успокаивая. Я дёрнулась и затихла в его объятиях, переваривая услышанное.

— В каком смысле? — спросила я недоуменно. — Что это значит?

— Вика, — его голос у моего уха стал низким, звериным. — С этого дня ты никогда не будешь одна. Я рядом. Или Боря. Или тот, кого я назначу.

— Ты сошёл с ума! — воскликнула я, злясь и плача одновременно. — Я думала, что за мной идёт убийца! Я чуть с ума не сошла от страха!

— Ты с ума сошёл? — я задохнулась, злясь и плача одновременно. — Я же перепугалась!

— Этот человек приставлен к тебе, как раз чтобы ты ничего не боялась, — отрезал он.

Я оттолкнула его грудь, с трудом находя голос:

— А меня предупредить не надо?!

Я вспыхнула как свечка.

— Пропал на целый день. Приставил ко мне незнакомого мужика… и чего ты ждёшь теперь? Благодарности?

Я заходила взад вперёд, до цветов к книжным полкам и обратно.

— Вика… — начал Тимур.

— Да я думала, что за мной идёт убийца! — я дрожала, не то от страха, не то от бешенства.

Я развернулась, чтобы уйти, бросив свою сумку со счастливыми розовыми стрингами внутри, но он перехватил меня за руку. Его пальцы сжали запястье так, что я замерла. Мгновение, и я прижата спиной к книжным полкам.

— Я никому не позволю тебя тронуть. Никому, — повторил он. — Даже если ради этого мне придётся убить. Поняла?

— Я не просила твоей защиты! — выкрикнула я. — Мне не нужна твоя…

Я не успела договорить. Его рот накрыл мой — жёстко, требовательно, стирая остатки слов.

Я забилась, но его хватка только усилилась. Сила, напор, жар — всё слилось в одно. Стоило вдохнуть его запах, ощутить его ладони на себе, как я рухнула внутрь этого безумия, в самое пекло.

— Отпусти, — выдохнула я, но это прозвучало скорее как просьба продолжать.

Он прижал меня к полкам так, что книги вдавились в лопатки. Одна ладонь крепко держала мою талию, другая скользнула по бедру вверх, под подол юбки.

— Тимур… — мой голос дрогнул.

— Тшшш, — прошипел он мне в губы.

— Тимур, нельзя… тут же люди… — прошептала я.

— Мы здесь одни.

Он целовал жадно, грубо, будто хотел доказать право владеть.

Его ладонь сжимала мою ногу, притягивала ближе, будто он хотел, чтобы между нами не осталось ни миллиметра расстояния. Он коснулся края моего белья.

Я вздрогнула, но тело предательски выгнулось ему навстречу. Его бёдро вдавилось в меня, и я ощутила — насколько сильно он хочет. Его пах был твёрдым, настойчивым.

Во мне коктейлем горели пережитый страх, возбуждение злость и предвкушение.

Я попыталась остановить его руку, которая скользнула, куда не следовало.

— Как же я, чёрт возьми, тебя хочу, — рыкнул он, вжимаясь в меня сильнее. Сводя с ума.

— Но…

Я со страхом огляделась и вдруг заметила, что в библиотеке и правда подозрительно темно, а на нашем столике… накрыт ужин?

— Свечи в библиотеке это небезо…

Я застонала, когда его пальцы скользнули под край моего белья. Он коснулся меня властно, нетерпеливо, как хозяин, которому больше не нужны разрешения.

— Моя… — шептал он, целуя шею, а я пыталась справиться со стыдом, что его пальцы сейчас такие мокрые. — Только моя.

Он коснулся центра моего удовольствия, я вздрогнула с рваным выдохом. Он зарычал мне на ухо, властно. Как я могла забыть, что на самом деле он такой?

— Всё хорошо, ты в безопасности, — сказал он и нежно провёл грубым пальцем по моим складочкам, окончательно разбивая моё самообладание.

Я застонала. Тихо, но отчётливо. Прямо ему на ухо. И от этого сдавленного звука ему сорвало все предохранители.

Казалось, его руки и губы были везде.

Он дразнил меня, будто нарочно замедлялся, заставляя стонать всё громче. Я пыталась сдержаться, но он шептал в губы: «Ещё… вот так… моя девочка…» — и я теряла контроль. Снова и снова.

Я вцепилась в его плечи, ногти впились в ткань. Тело давно предало меня — само выгнулось, подстраиваясь под его движения. Этому невозможно было противостоять!

Он толкнулся бёдрами, вдавил меня сильнее в стеллаж, губы жадно впились в мои. Я задыхалась от нарастающего удовольствия, и в какой-то миг всё сорвалось — огонь внутри взорвался, и я рухнула в темноту наслаждения.

— Вот так… — прошипел он, удерживая меня, пока я содрогалась в его руках.

Мир разлетелся на осколки, сердце колотилось так, что казалось, оно выскочит из груди. Я задохнулась в его поцелуе, захлебнулась в ощущениях, а он держал крепко, не давая упасть.

— ***, какая же ты сладкая, когда кончаешь…

Я едва пришла в себя, он взял мою ладонь и опустил себе на пах — жёсткий, пульсирующий.

— Чувствуешь?

Я замерла.

Он прижал мою руку сильнее, горячо, властно, глаза сверкнули огнём.

— Никто тебя больше не тронет.

И начал стягивать с меня бельё…