Глава 43. Героиня романа

Тимур первым открыл дверь в душевую.

Я помедлила.

Странно было заходить туда укутанной в тяжелое одеяло, так что я скинула его с плеч и аккуратно повесила на кресло. Заходить голой тоже было странно, и всё же мой выбор был куда уместнее.

Пар уже стелился клубами, и зеркала покрылись туманной дымкой.

Тимур окинул меня взглядом, жадным и откровенным. Я инстинктивно прикрылась руками, но он протянул мне ладонь. Мгновение, и я приняла его трогательный жест заботы, обнажившись полностью.

Он помог шагнуть внутрь, будто боялся, что я оступлюсь.

Горячая вода хлынула сверху, скатываясь по моим плечам, груди, животу бёдрам. По коже, всё ещё чувствительной после близости. Я вздрогнула, но тут же ощутила, как Тимур встал сзади и заключил меня в кольцо рук. Его ладони медленно скользнули по моим бокам, вверх к груди, и я запрокинула голову, прикрывая глаза.

— Замёрзла? — спросил он прямо мне на ушко.

— Немного, — призналась я, но, прижавшись спиной к его груди, почувствовала, как быстро согреваюсь.

То, что происходило дальше, описать сложно.

Тимур заботливо намыливал моё тело, скользя ладонями по коже и не забывая периодически целовать.

Вода шумела, сбивая слова, и от этого жесты становились важнее любого разговора. Тимур намыливал мои волосы, его пальцы осторожно массировали кожу головы — так бережно, что я закрыла глаза и чуть не замурлыкала.

Я не осталась в долгу, тоже взяла в руки гель для душа и…

Он был прекрасен. Я провела руками по его груди, по рельефной спине — мышцы напрягались и расслаблялись под моими пальцами. Ниже спуститься не рискнула, стыдно, но, кажется, для первого раза у нас и так был очень высокий уровень откровенности и близости.

Мы смеялись, когда пена щекотала, когда я нарочно оставила мыльный след на его щеке, а он тут же поймал мою руку и прижал к своим губам.

В конце он вытер меня большим белым полотенцем, словно я была какой-то хрупкой драгоценностью, и вручил мне огромный махровый халат.

— Вот теперь можно и ужинать.

Мы спустились в столовую.

Она оказалась готичной, мрачной и величественной — высокие своды, тяжёлые люстры, длинный дубовый стол с резными ножками. Здесь хотелось принарядиться, надеть вечернее платье, шпильки, сделать макияж!..

На скатерти — старинный фарфор, тонкие бокалы, хрусталь. Всё это казалось декорациями к фильму, но Тимур чувствовал себя здесь совершенно естественно.

— А кто всё это подготовил? — на секунду меня обожгла догадка, что этот дом всегда так выглядит, что Тимур периодически привозит сюда девушек, и та старинная библиотека была свидетелем не только нашего единения.

— У нас здесь постоянно проживает сторож, я написал ему ещё из Вереска, предупредил, что мы скоро будем — он всё устроил в библиотеке. А ужин — это Боря привёз.

— Тот, кого я испугалась сегодня?

— Ага, из ближайшего ресторана. Любишь батат? — спросил он, поднося к моему рту кусочек оранжевого зажаристого картофеля в соусе.

Я кивнула и осторожно прикусила его зубами, но Тимур не отнял руки, тогда я приоткрыла рот и взяла картошку полностью, порочно касаясь его пальцев губами и языком.

Тимур при этом смотрел так пристально, что еда вдруг показалась куда менее важной, чем то, как его пальцы касались моих губ.

— Вкусно? — спросил он, голос прозвучал низко, с лёгкой хрипотцой.

Я кивнула, не в силах сразу ответить. Горло будто перехватило. Тимур улыбнулся и только тогда отнял руку, облизав кончик пальца так естественно, будто это не был жест, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

— Здесь всё как-то… неправдоподобно, — сказала я, чтобы отвести взгляд. — Как будто мы в старом английском романе.

— Вот именно, — кивнул он, пододвигая ко мне бокал с вином. — И ты сегодня моя героиня.

Сегодня.

А завтра кто будет твоей героиней, Тимур?

Я взяла бокал, обхватила тонкую ножку пальцами, сделала глоток и почувствовала обжигающий вкус вина.

Не стоит сегодня про это думать, Ви. Не стоит.

Вскоре Тимур сказал что-то смешное и развеял мои страхи, но где-то в глубине души я всё ещё ждала подвоха. Что вот-вот что-то должно было пойти не по плану. Кто-то должен был поджечь этот карточный домик. Он вспыхнет. И от этих чувств, и от моего сердца, останется лишь прах.

Но пока мы сидели в махровых халатах в этой шикарной столовой, кормили друг друга и смеялись. И вся эта странная, слишком большая для нас двоих столовая вдруг стала уютной.

После ужина Тимур повёл меня в свою комнату — ту самую, где он жил когда был подростком.

— Ты был близок с дедом? — спросила я, оглядывая её.

Комната совершенно не вязалась с образом Тимура-мажора: простая кровать, стол с облупившейся кромкой, пара постеров — чуть выцветшие, но всё ещё дерзкие. Здесь не пахло роскошью, здесь витали ароматы ещё детского бунта и того старого Тимура, которого я когда-то хорошо знала.

Знаю ли я нынешнего Тимура?

— Да, — кивнул он, задержавшись у стола. — Но потом они с отцом сильно поссорились. Я стал реже приезжать… а когда дед умер, я даже толком не простился.

В его голосе мелькнула горечь, и мне захотелось её развеять — я дотронулась до его руки.

— Ты всё равно был для него важен. Даже если не попрощался, — сказала я тихо.

Мне это было слишком хорошо знакомо, я с папой тоже не успела попрощаться…

Тимур перевёл взгляд на меня и вдруг усмехнулся, но улыбка вышла какой-то уязвимой.

— Ты слишком в меня веришь, Ви.

— Что поделать, если ты… — я замолчала.

— Договори, — попросил он.

— Ты мой щит. Всегда им был.

Мы стояли так несколько секунд — я всё ещё в его халате, босая, он напротив с этими своими зелёными пронизывающими омутами.

Атмосфера комнаты вмиг стала другой. Тимур шагнул ближе, провёл пальцами по моим волосам и сказал:

— Знаешь, чего мне не хватало? Вот этого тепла. Когда ты рядом.

Он сгрёб меня в охапку, обнял, слегка потянул за волосы, запрокидывая мне голову, и поцеловал.

Страстно. Волнующе.

Его губы тянули из меня дыхание, пальцы жёстко держали за затылок, а другая рука скользнула по спине, прижимая меня ближе, ближе, так что между нами не оставалось даже воздуха.

Я обвила его шею, чувствуя под ладонями горячую кожу и напряжённые мышцы.

Той ночью мы ещё долго не спали, стараясь напиться друг другом, будто оба подозревали, что другой возможности для этого может не представиться…