Глава 46. Беременна

Я толкнул дверь так, что она ударилась о стену, и шагнул внутрь. Воздух в кабинете был густой — пахло дорогим виски и приторными женскими духами.

Алиса дёрнулась на диване. На ней — только кружево и пиджак моего отца, наброшенный ей на плечи, будто насмешка.

— Тимур! — выдохнула она и метнулась к столу, на ходу прикрываясь. — Я… это не то…

— Вон отсюда, — процедил я сквозь зубы, даже не взглянув на неё — всё моё внимание приковал к себе взгляд отца. Ледяной, намешливый.

Она пискнула, схватила юбку и, спотыкаясь на каблуках, выскочила в коридор. Хлопнула дверь.

И мы остались вдвоём.

Кабинет — тот самый, где я в детстве сидел на краешке кожаного кресла и зубрил английский, пока отец диктовал условия сделки по телефону. Картины на стенах, шахматный набор в углу, коллекция редких коньяков за стеклом.

Отец сидел за столом — ровная спина, руки сцеплены в замок, глаза прищурены.

— Ты мог бы постучаться, — сказал он спокойно, с таким видом, будто я нарушил правила этикета, а не застал его с девушкой, которую он набивает мне в невесты.

Я шагнул вперёд, кулаки сжались.

— Что это было?

— Не твоё дело, — отрезал он.

Я усмехнулся, хотя внутри всё кипело.

Он не дрогнул.

— Ладно, мне плевать, трахай кого хочешь, только мать не обижай. Я за другим приехал.

Он чуть приподнял брови, потянулся к графину с виски. Налил себе, мне не предложил.

— Зачем же?

— Ты знал, — сказал я.

— О чём? — его голос по-прежнему оставался холодным.

— Про семью Вики.

Отец приподнял бровь.

— В то утро, когда ты внезапно отправил меня в лагерь. Ты знал, что будет совершено нападение?

В его глазах мелькнула тень — едва заметная, но я уловил её.

Он откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди.

— Есть вопросы, сын, на которые лучше не знать ответа.

Тишина повисла в кабинете. Только гул кондиционера и моё собственное сердце, колотящееся в висках.

Я всё же задал этот вопрос:

— Ты виноват в смерти викиного отца?

— Мы. — Его губы тронула улыбка. — Наша семья во многом виновата, сын. Империи строятся на сложных решениях, а не на соплях.

Сука.

Я рухнул на диван, где ещё секунду назад сидела Алиса, и закрыл лицо руками.

Сколько раз в детстве я слышал эту фразу — «Империи строятся… — только сейчас понял, что это значит в его устах. Чужие жизни — лишь размен в его большой игре.

— Ты женишься на Алисе на следующей неделе.

Я вскинул голову и рассмеялся.

— Это что, шутка такая?

Посмотрел ему в глаза.

— Нет, это одно из стратегически важных решений, — сказал отец, и мне не понравилась серьёзность в его голосе.

— Я не собираюсь брать в жёны одну из твоих любовниц, — усмехнулся я.

— Собираешься. И возьмёшь.

Он был слишком уверен в этом.

— С чего бы это? — спросил я, и уже тогда знал, что это один из тех вопросов, ответы на которые лучше не знать.

— Алиса беременна, — отец опустил взгляд в стакан с виски.

— А я тут при чём? Мы не…

Блять, нет.

Нет.

Нет…

— Мой сын должен остаться в нашей семье, а если я… — он осёкся.

— То мать не переживёт, — закончил я, рывком встал с дивана, вырвал виски из его руки и швырнул стакан в стену.

Хруст стекла, капли янтарного виски — как кровь на идеально белой стене.

Секунду я не мог вдохнуть.

В груди стало пусто.

Потом сказал честно, глядя ему прямо в глаза:

— Я тебя ненавижу.

Отец усмехнулся.

— Ничего. — Он достал из ящика стола другой стакан и налил себе виски. — Переживу.

Я открыл дверь, чтобы выйти.

— Свою ненаглядную Вику сможешь сделать любовницей, так и быть, не возражаю, — сказал он мне в спину. — Ну и четверть бизнеса отпишу тебе.

Я не обернулся.

Прочь от этого ублюдка. Прочь от этого разговора. Прочь от реальности, в которой между мной и Викой вдруг разверзлась пропасть.