Глава 49. Ромео и Джульетта
Я оцепенела, глядя на Тимура.
На нём был серый свитер и тёмные джинсы, в руках — книга с красной обложкой.
Ромео и Джульетта. Тема сегодняшней встречи
Мой мир пошатнулся.
— Добрый вечер, — сказал он спокойно, и от хрипловатого оттенка в его низком голосе меня пробрало до мурашек.
Нестройный хор голосов поприветствовал его.
Но не я.
Я ему и слова не скажу.
Если я сегодня вообще смогу что-либо сказать.
Он держался так, будто реально просто пришёл на встречу книжного клуба. Взял себе стул, помог какой-то женщине с её книгами — та смущённо поблагодарила, — неторопливо устроился, широко расставив колени, кивнул парню через стол.
А потом посмотрел на меня.
Я трусливо отвела взгляд. Но это отрезвило и заставило снова начать дышать. Мозгу стал поступать кислород, и мою голову заполонила одна и та же повторяющаяся мысль: Бежать.
Бежать.
Бежать от него.
Далеко.
Навсегда.
Эта мысль грохотала, не давая сосредоточиться.
Я нашла взглядом дверь. Она там, прямо за его спиной.
Только вот зелёные глаза следили неотрывно, прожигая все барьеры, которые я с таким отчаянием кирпичик за кирпичиком отстраивала вокруг себя последние месяцы.
Пауза затягивалась. Надо начинать встречу…
Я обвела взглядом комнату. Всех людей, что приехали ко мне.
Нет, Вика, снова бежать нельзя!
Да и потом, все эти люди… Некоторые здесь впервые. Другие специально приехали с окраины города.
А один — из прошлого, от которого я так и не смогла спрятаться…
Я заставила себя поднять подбородок:
— Сегодня у нас «Ромео и Джульетта», — сказала смело, но неровным голосом. — Классика о том, что любовь иногда не выдерживает столкновения с реальностью.
— Или мир не выдерживает столкновения с настоящей любовью, — возразил Тимур, глядя на меня в упор.
Сердце кольнуло так, будто он сказал это не про Шекспира, а про нас.
— Поспешная любовь не доводит до добра, как учит нас Шекспир, — сказала я, тоже имея в виду не совсем Шекспира.
— Он так же и другому учит.
Я приподняла бровь.
Неужели приехал, чтобы цитировать Шекспира?
— Чему же? — я приподняла бровь, стараясь звучать спокойно, но пальцы предательски вцепились в край стола.
— Что любовь — это не всегда радость, — он медленно положил книгу перед собой. — Иногда она — боль, ошибки, упрямство и страх. Но это не делает её меньше. Когда любишь — отдаёшь всего себя, даже если в ответ получаешь ненависть.
Его голос был твёрдым, но в нём звучала странная мягкость. Я на секунду растерялась, не ожидала услышать от него такую мысль.
Зачем он вообще приехал?
— Если бы герои думали не сердцем, а головой, трагедии не случилось бы, — сказала я, горько усмехнувшись.
Да, это уж точно, если бы я не подпустила его к себе, если бы не доверилась таким зыбким и непостоянным чувствам…
— Ради любви стоит идти на риск, — ответил он.
— Да, Ромео кое-что смыслил в бесполезных спорах, — колко ответила я.
Уголки его губ дрогнули.
— Джульетте всего лишь надо довериться. И она узнает, что случилось на самом деле.
Люди вокруг переглядывались, кто-то смущённо улыбался.
— Вернёмся к тексту, — хрипло сказала я.
Остаток встречи прошёл для меня в сплошном тумане.
Я задавала вопросы, внимала ответам, вовлекала девчонок в разговор, раздавала чай и печенье — будто это и было смыслом моей жизни.
Тимур говорил редко, но каждый раз — как будто только со мной.
Я старалась делать вид, что всё под контролем и упрямо фиксировалась на мелочах: шутка про «переслащённый» язык, коллективный вздох на сцене балкона, скрип стульев, когда кто-то менял позу. Лишь бы не ловить его взгляд. Лишь бы не дышать одним воздухом с ним — в тесной комнате, похожей на гробницу Капулетти.
Только бы не думать о нём.
Только бы не встречаться с ним взглядом.
С пристальным, тёмным. Родным.
Не знаю, как я это выдержала, делая вид, что всё в порядке.
Когда встреча подошла к концу, люди стали собирать сумки и пальто. Я улыбалась, благодарила, фотографировалась, приглашала на следующую встречу…
— Дайте красавчику шанс, Виктория, — похлопала меня по плечу одна из постоянных участниц клуба.
Я кивнула на автомате и тоже стала собираться, игнорируя бешено колотящееся сердце.
И вот:
— Ви.
Как выстрел.
Посмотрела на него. Бешено. Зло. Осуждающе.
— Не имеешь ты права так меня называть, — ответила тяжело дыша.
Он откинулся на своём стуле.
— Я понимаю, со стороны всё это выглядит более, чем х***о, но всё не так, как кажется.
— Да что ты? — саркастично усмехнулась я.
Начала ставить стулья обратно, как они были. Тимур встал и отобрал у меня стул.
— Выслушаешь?
— Нет. И не приходи сюда больше.
Он поставил стул на пол с грохотом.
Я вздрогнула, резко повернулась к нему, готовая обрушить на него всю силу своих эмоций. Дать пощёчину, ударить, накричать!
Но он вдруг шагнул ближе, перехватил моё запястье, и я не успела ничего — ни возразить, ни вздохнуть — он накрыл мои губы своими.
Мир оборвался.
Я замерла.
Замерла, хотя должна была оттолкнуть его. Обязана была!
Ведь всё моё «ненавижу» ещё мгновение назад так рьяно рвалось наружу….
Но стоило почувствовать вкус его дыхания — обжигающий, ненавистный. Любимый. Как ноги подкосились.
Он крепко прижал меня к себе. Одна рука на затылке, другая на талии. Ни вырваться, ни оттолкнуть. И целовал так отчаянно, словно в последний раз. И я…. отвечала. Так же.
— Как же я скучал, Ви…
— Это ничего не значит…
Он обнимал меня, зарывался в мои волосы. ЕГо дыхание обжигало шею.
— “Они молча смотрели друг на друга, охваченные внутренней дрожью”, — вдруг прошептал он, и у меня замерло сердце. — “Губы их пытались улыбаться, а на глаза навертывались слёзы”.
Я замерла.
Эта строчка.
Вскинула голову, чтобы увидеть его взгляд. Серьёзный. Радостный. Задумчивый.
— “У меня нет слов, Феридэ-ханым, чтобы выразить, как я рад вас снова увидеть”, — договорил он.
Сто восемьдесят седьмая страница. Та самая, над которой я множество раз плакала. Моя тайная слабость. Моя исповедь.
Он. Помнил. Он. Нашёл.
Сдержал обещание — среди тысяч книг фамильной библиотеки отыскал ту самую. Мою.