Глава 50. Объяснение

Мы стояли почти вплотную посреди читального зала — стулья сдвинуты кое-как, на столе забытый кем-то томик Шекспира, в воздухе пахло бумагой и чаем. У меня всё ещё дрожали пальцы.

— Пойдём, — сказал он просто. — Не здесь.

Я хотела сказать “нет”, но в итоге так ничего и не сказала, только быстро собралась, и мы перешли в маленькое кафе через дорогу.

Внутри было пусто, только бариста тёр стеклянную витрину. Тимур заказал мне мятный чай, себе — воду. Сел напротив.

— Во-первых: спор. Он был. И я не оправдываюсь. Стоило рассказать тебе, чтобы избежать недопониманий… Но это — не главное.

— Ну конечно, — я усмехнулась. — Удобно иметь “не главное”.

— Я даже рад, что ты была в стороне, пока я разгребал всю эту грязь. Правда, которую мне надо открыть тебе настолько хуже, что ты забудешь про спор.

У меня холодок прошёлся по спине.

— Моя семья виновата в том, что случилось с твоим отцом.

Я нахмурилась.

— Повтори…

— Я понял это только в доме деда, в ту ночь, когда…

— Не смей говорить про ту ночь! — щёки опалил жар, руки неконтролируемо сжали кружку.

— Я вспоминал нашу последнюю встречу, что меня так поспешно отправили в лагерь, и в памяти стали всплывать детали, на которые я раньше не обращал внимание. И… в общем, Ви, моя семья…

Я взяла его за руку. Я всё уже поняла…

— Твой отец — это не ты, — сказала бережно.

— Он убил человека, Ви. Разрушил твою семью… — желваки ходили на его лице, а кулаки были сжаты.

— Мы знали, что папу подставил кто-то из друзей, но я не ожидала, что это был твой отец… — сказала я грустно.

— Я заставил его подписать документы. Пришлось сложно, но он не зря вкладывался в моё образование, — зло усмехнулся он.

— Какие ещё документы? — я нахмурилась.

— Возврат, — решительно ответил Тимур. — Часть средств, которые были на счетах твоего отца в момент… смерти. Плюс небольшой пакет акций в группе наших компаний. Его оформили на твою маму.

— Надо было спросить нас, нужны ли нам эти деньги, — сказала я глухо.

— Ты права. Но я не мог оставить это висеть ещё хоть день. Перевод уже прошёл. Сегодня. Проверь — или спроси у мамы. Это не благотворительность. Это долг. И это самое малое, что я могу сделать.

Я сглотнула. Мята пахла слишком ярко. Хотелось позвонить маме прямо сейчас — и одновременно спрятать телефон поглубже в сумку.

— А твой отец… — я осеклась.

Что вообще спросить? Будет ли он сидеть в тюрьме, за то что совершил? Как он отплатит за это?

Да никак. Такие люди, как он — всегда выходят сухими из воды.

— Сначала я хотел собственноручно закопать его, — зло сказал Тимур. — Но это не вернёт твоего отца и никому не поможет, так что…

— Ты сделал, что мог, я не виню тебя, — поспешно ответила я.

— Я связался со службами, — вдруг сказал он. — Мы заключили сделку. Я предоставил им неоспоримые доказательства его причастности к вашему делу и… к парочке других. Они отстранили его от управления и держат под колпаком. Больше он не сможет так играть чужими жизнями. По сути, это сделка со следствием.

Несколько долгих мгновений я смотрела на Тимура в шоке… И молчала, чувствуя, как шок медленно догоняет смысл сказанного.

— Ты приехал только за этим? — спросила я, кусая изнутри щёку.

Страшно было услышать ответ.

— Нет.

Он посмотрел на меня с нежностью.

— За тобой приехал.

— Ты же женишься, — усмехнулась я через силу. — “Свадьба года”.

— Это пыль в глаза отцу. Нам нужно было замаскировать её исчезновение.

Я приподняла бровь.

— Алиса беременна, — он произнёс это ровно, без пафоса.

А у меня сердце оборвалось.

Господи, как больно-то…

— Не от меня.

Я вопросительно на него посмотрела.

— Она беременна от моего отца.

— О, — только и смогла сказать я.

— Да, знаю. Поэтому он так давил, чтобы я женился на ней — хочет, чтобы этот ребёнок получил его фамилию, — сказал он скривившись.

— Это… ужасно…

— Алиса, конечно, идиотка, но кажется беременность сняла с неё корону. Мы договорились, что разыграем подготовку к свадьбе, потянем время, чтобы всё подготовить и вывезти её в безопасное место.

— Вывезли? — я моргнула.

— Они сейчас в пути.

— Они?.. С малышом?

— И с Даней, — улыбнулся Тимур.

— Даня? — я удивлённо раскрыла глаза.

Он кивнул.

— Там их никто не тронет, у Алисы будет врач, спокойствие и возможность родить без шантажа. Контакты только через Даню и её адвоката. Таков её выбор. Она хотела уйти из этой мясорубки, но боялась. Мы помогли.

Я долго молчала, рассматривая его лицо. В нём появилось что-то жёсткое, взрослое. И усталость.

— И ты думаешь, я тебе поверю? — спросила я тихо.

— Я надеюсь на это. Но приму любой твой ответ.

— Какая покладистость, — сказала я.

Он хитро улыбнулся.

— Я сказал, что приму любой ответ, но не говорил, что не постараюсь его изменить.

Я отвела взгляд к окну, стараясь не улыбаться в ответ.

Невозможный.

Ужасный.

Невообразимо раздражающий мажор!

И такой привлекательный…

За стеклом плавилось февральское небо, лениво кружили редкие снежинки, как слова, которые боятся сорваться с языка.

— Электрокар я кстати отдал будущим молодым родителям, — улыбнулся он. — Будет им подарок на свадьбу.

Я повернулась, смеясь.

— Алиса выйдет за Даню?

Тимур посмотрел на часы на запястье.

— Уже пять часов как они женаты.

Мы замолчали. Бариста искоса поглядывал: то ли выключать ли свет, то ли оставить нас наедине с нашей катастрофой.

— Я… переехал в Воронеж.

— Что?!

Удивления на сегодня закончатся?!

— Ага, пойдёшь в гости? — хитро спросил он.

— Ни за что!

— Правильно, — кивнул серьёзно. — Я ещё домашнюю библиотеку не обустроил.

Я не удержалась — швырнула в него шарфиком, сдерживая рвущийся наружу смех.

Он поймал шарф на лету.

— Я люблю тебя, Ви.

Улыбка растаяла на моём лице.

Сердце рухнуло вниз и воспарило к небесам.

— Мне пора, — выдавила я и поднялась со стула.

— Я провожу, — тут же откликнулся он.

— Не надо.

Мы вышли почти одновременно.

Подъехал мой автобус, а Тимур всё шёл за мной.

Уже в дверях я выставила руку перед его грудью, останавливая.

— Дай мне время, — сказала шёпотом, будто боялась спугнуть собственный голос.

Тимур сжал зубы, но всё же отошёл назад и позволил дверям захлопнуться.

Автобус тронулся, и вдруг — его голос перекрыл шум мотора:

— Я люблю тебя, Ви!

— Я тебя тоже, невозможный мажор, — прошептала я, пряча лицо в шарфике.

Я тебя тоже…