Глава 12

********    ********

Лена

Не заметить, что меня заманивают в тихую безлюдную часть, было сложно.  Намерения мажора невинными не назовешь. Хотя об этом стоило бы догадаться по тому, как Вадим на меня смотрит. От этого взгляда становится жарко, по телу разливаются незнакомые ощущения. Приятно, если быть откровенной с собой. Приятно видеть голодное дикое желание в глазах красивого мужчины. От этого и сама себя чувствовала невероятно привлекательной и желанной, но сдавать позиции я не собираюсь.

Робнер обещал дальше поцелуев не заходить.  Я и сама была не против, поэтому сопротивлялась лишь для приличия.  Вадим целуется так, что у меня ноги становятся ватными, а в животе порхают бабочки, посылая импульсы в нервные окончания.

Оказывается, я вкуснее персика. Дурацкий комплимент, но он вызывает глупую улыбку на моих губах, а где-то в области сердца теплеет. Вадим притягивает к себе, накрывает мои губы своими. Это не просто приятно, это феерично. Голова кружится, тело окутывает невероятное волнение. Я позволяю Вадиму углубить поцелуй, а потом отвечаю. Меня будто кто-то подначивает изнутри, хочется, чтобы Робнер немного сорвался.

Первые секунд двадцать он пытается быть сдержанным, целует нежно, но без вдохновения. А потом усиливает прикосновения, поедает меня языком, губами, зубами. Мои губы точно опухнут так, что придется врать, что была на процедуре по увеличению губ. Но вместо того, чтобы его остановить, я растворяюсь в сводящих с ума ощущениях и подаюсь навстречу каждому его действию.

Рука Вадима оказывается на бедре, ползет вверх, посылая табун мурашек по коже.

— Мама, смотри! — детский крик приводит меня в чувство, пытаюсь отпрянуть от Робнера, но тот слишком увлекся и на мое сопротивление лишь продолжает целовать мне лицо, шею, ключицы…

— Там ребенок, Вадим! — отталкиваю его ладонями, но это каменное изваяние не так-то просто подвинуть.

— Бабочка, бабочка! — продолжает кричать мальчишка лет трех.

Робнер рычит зло, но выпускает меня из своего стального захвата. Можно вздохнуть полной грудью. Вадим откидывает голову назад, закрывает глаза и громко дышит. Руки, сжатые в кулаки, лежат на коленях.

Пойду-ка я схожу за мороженым, пока он тут медитирует. Тихо встала, но не успела сделать и шага.

— Стоять! — не открывая глаз. — Куда собралась?

— Принести что-нибудь холодненькое. Вижу, что тебе очень жарко, — меня и саму бросало в жар, но я ведь не признаюсь, что совсем немного потеряла голову. А себе мысленно дала зарок: поцелуями с Робнером не увлекаться.

— Пойдем вместе, — растер он лицо. — Дай пару минут, — для чего эта пара минут ему нужна, и к гадалке не ходи, достаточно взглянуть на штаны. 

****   ****

В ресторане я выпила бокал вина, потом нам принесли салат,  мясо и овощи, приготовленные на гриле.

— Может, холодной водички? — не удержалась я, чтобы не подколоть Робнера.

В киоске у Ботанического сада он взял литровую бутылку ледяной воды и вылил ее на голову, чем шокировал не только продавщицу, но и меня. Удивительно то, что даже в тот момент он выглядел классно. Выходка не делала его идиотом, Робнер смотрелся гармонично, словно каждый день вытворяет что-то нестандартное. Вытащив платок из заднего кармана, утер лицо, взял два мороженых и кинул деньги продавщице со словами «сдачи не надо», женщина расплылась лужицей и плюхнулась на табуретку, словно ее ноги не держали. Меня бы тоже не держали, если бы с двух тысяч сдачу не попросили.

— Ты со мной встречаешь рассвет? — не уверена, что это был вопрос.

— Меня родители дома ждут. Матвей должен приехать, — лицо Вадима не изменилось.

— Ты уже большая девочка, воробушек, а твой брат ведет себя так, будто тебе тринадцать. Тебе нравится такая опека?

— Пока она меня не напрягает, — пожала плечами. — Если у меня появится парень, Матвей лезть не станет.

— Сомневаюсь, — буркнул он.

— Тебе переживать не стоит, ты ведь не мой парень, — довольно произнесла я, не скрывая улыбки.

— Я собираюсь это исправить, — нагло произнес Робнер. — Не хочется мне драться с твоим братом каждый раз, когда я решу тебя поцеловать.

— А меня спросить не забыл?

— Ты согласишься, — уверенно и нагло заявил мажор. На что я только фыркнула, посчитав, что спорить с этим самоуверенным мужчиной бесполезно.

Я просила Робнера остановить у соседнего дома, но он так на меня посмотрел, что я присмирела. Ладно, я и так задерживалась. Матвей наверняка приехал и начнет задавать вопросы, а рассказывать ему о Вадиме я не собиралась. У них какая-то взаимная нелюбовь.

— Время почти половина одиннадцатого, кругом полно борзоты. Нечего шастать ночью по темным дворам, — жестко произнес он.

Это он мне говорил про Матвея? В это время даже подростки на улицах сидят. И где он видел темные дворы? Везде фонари горят!

— Поднимешься домой, набери. Я буду ждать.

— Зачем? — удивилась я.

— Чтобы я знал, что с тобой все хорошо.

Меня это так поразило, что я не знала, как реагировать. Прислушалась к себе… приятно.

— Ладно, — взялась за ручку двери.

— Стой, — не успела сбежать. Попала в его объятия и под его обаяние. Если бы не внутренний хронометр, который отмерял время, я бы задержалась. Целоваться с Робнером было слишком приятно.

— Мне пора, — высвободилась, а он отпустил.

В подъезде уже перевела дух. Жаль, льда нету, чтобы к губам приложить. Закусив нижнюю губу, открыла своим ключом дверь и вошла.

— Ленка, а ну рассказывай, кто это тебя сейчас подвез? — вместо приветствия произнесла сестра, тут же оказавшаяся в коридоре.

— Привет, Марин. Ты о чем?

— Не увиливай. Я все видела, — уперла сестра руки в бока. Назвав марку машины, она добавила: — Эта тачка стоит больше двадцати миллионов.

А я ее уже не слышала, потому что  Матвей стоял за Мариной и вопросительно смотрел на меня. Вряд ли я такая популярная девушка, что знакома с несколькими парнями с одинаковыми машинами…

В это время зазвонил мой телефон. Робнер наверняка. Я ведь должна была позвонить и отчитаться. Эта отсрочка вряд ли станет моим спасением, поэтому, нащупав в сумке телефон, просто его отключила, даже не вытаскивая. Скажу, что батарейка села.

— Лен, так кто это был? — не сдавалась сестра, а Матвей прожигал дыру в моей сумке. Так и вижу, как работают его извилины. Наверняка показалось странным, что я отключила телефон.

— Знакомый подвез, — произнесла бесцветным голосом с надеждой на то, что Маринка отстанет. Крохотная надежда рассеялась как дым.

— И откуда у тебя такие знакомые? — вроде шутя, весело, а во взгляде зависть. — Познакомишь? — у сестры уже денежные знаки в глазах сверкали, а я тут мысленно молю ее замолчать.

— Мы случайно в кафе встретились. Марин, отстань.

Оказывается, сердце может биться где угодно, и выражение «сердце ушло в пятки» не совсем фигуральное.  Мое вот билось. А еще мне хотелось сбежать в свою комнату и закрыться, но от разговора с братом это не спасет. Матвей не дурак, он все понял. Стыдно, что обманула. Сказала бы правду, не было бы на его лице разочарования. Обещала держаться от Робнера подальше, а сама с ним на свидание пошла. Я могу и дальше утверждать, что наша встреча была случайной,  я не смогла отделаться от приставучего мажора, вот и согласилась, чтобы меня подвез, но Матвей мне уже не поверит.

— Лен, на твоего не претендую – если боишься, что я его отобью, но у него наверняка достойные друзья, может, познакомит с кем-то?

— Достойными могут быть только богатые? — встрял в наш разговор Матвей. Его тихий спокойный голос меня не обманул, брат злился. На меня или на Марину, не знаю, но не исключено, что на обеих. На меня – за то, что не оправдала ожидания, нарушила слово, а на Маринку все за то же – любовь к деньгам и богатым мужикам.

— Наличие крупного банковского счета компенсирует многие недостатки, — не растерялась сестра. — Лучше богатый моральный урод, чем моральный урод бедный. А мужики давно обмельчали: или нарик, или пьяница, или маменькин сынок, или вечный безработный, — загибала пальцы на руке. —  Где их, нормальных, взять? — Маринка обозлилась и готова была отстаивать свою истину всеми правдами и неправдами. — Вот и приходится нам любить деньги, их-то хоть понятно за что любить!

— Марина! — строгий голос отца заставил ее оборвать свою тираду. — Перестань нести в массы свою жизненную философию, — устало выговорил папа. — Мать расстраиваешь.

Оставив сумочку на обувнице, поспешила к маме. Матвей последовал за мной. Я знала, что серьезного разговора не избежать, но сейчас нужно успокоить маму. Наверняка разговор ее расстроил. Маринкину «правду» никто не хотел принимать в нашей семье. Мама стояла у плиты с задумчивым видом.

— Мам, — подошла сзади и обняла. Не оборачиваясь,  она положила руки поверх моих, теснее прижавшись ко мне.

— И мне можно? — сгреб нас в свои медвежьи объятия Матвей.

— А я что, не ваша? — обиженный голос сестры прозвучал совсем рядом.

— Наша, Марина, наша, — улыбнулась ей мама. Это было отмашкой для все еще сердитого Матвея, который все-таки притянул ее в наш клубок.

Вечер прошел хорошо. Марина больше не нагнетала обстановку, но я не верила, что она успокоилась. Так и получилось. Стоило нам остаться в комнате одним, как началось:

— Лен, он точно просто твой знакомый? — этот интерес мне был неприятен.

— Просто знакомый, Марин, — мне не хотелось говорить с ней о Вадиме.

— Ну, если просто знакомый, я не отстану, пока ты меня с ним не познакомишь, — упрямо произнесла она.

А я ощутила неприятный укол в сердце. Очень неприятный. Марина была красавицей. Яркая блондинка, высокая, длинноногая,  грудь большая. Красивые черты лица, доставшиеся ей от родной матери. Не то чтобы рядом с ней я чувствовала какие-то комплексы, меня природа тоже не обидела, но такие девушки обычно привлекают внимание мужчин, они как яркое пятно бросаются сразу в глаза. Это что получается, я Робнера ревную? Нет. Не может быть…

— Давай звони ему прямо сейчас и договаривайся о встрече, — Маринка не отступала.

— У меня нет его номера телефона, Марин, — с толикой раздражения. Сестра подозрительно уставилась на меня. — Я тебе правду говорю.

Мысленно попросила бога простить мне эту небольшую ложь. И тут вспомнила, как именно записан у меня Робнер, а ведь он брал телефон, чтобы мне позвонить. Видел… наверняка видел… А почему ничего не сказал?..

— А где вы познакомились? — отвлекла очередным вопросом Марина.

«Где познакомились?»

— В станице, — несколько секунд ушло на то, чтобы сочинить правдоподобную историю, не придумав ничего лучшего, сказала правду.

— В станице? — глаза сестры заблестели. Ну все, теперь ее не остановить. Вот почему не смогла что-нибудь соврать? Добавила головной боли брату и себе.

— Он знакомый Вячеслава Игоревича, приехал из Москвы. Не знаю, что за дела у них, но насколько поняла, он скоро уезжает.

— Значит…

Что это значит, я не услышала, сестра мысленно выстраивала план покорения. Я очень надеялась, что с работы Марину в ближайшее время не отпустят. А в выходные Робнер будет уезжать в город.

— Ленка, я тебя люблю. Столичный миллиардер… — она не договаривала фразы, наверное, уже считала, на что будет тратить деньги. 

— С чего ты взяла, что он миллиардер? Может, он машину в лотерею выиграл или взял у кого-то? Я не знаю ни одного миллиардера, который работает комбайнером, — не хотелось себе признаваться, но меня расстраивал ее интерес. И дело было не в том, что приезд Марины добавит нам хлопот. Обрати Робнер внимание на Марину,  я в нем разочаруюсь. А ведь он обратит. Марине не нужны долгие ухаживания, затащить ее в постель не составит труда…

— Работает комбайнером? — не сразу до нее дошли мои слова.

— Да, комбайнером. Спроси у Матвея, если мне не веришь, — а Марина не верила, я видела это по ее глазам. После моих слов на лице сестры можно было наблюдать вселенское разочарование.

— Наверное, он родственник Вячеслава Игоревича, — размышляла сестра вслух. — Только этот старый скряга вряд ли оставит ему свой бизнес. Скорее всего, разрешает пользоваться автопарком, а тот клеит в городе  девиц. Бесперспективняк… — разочарованно выдохнула сестра, а я старалась скрыть улыбку. И не соврала, и от Вадима отвадила...

Лежа в кровати, отвернулась к стенке и включила телефон. Нужный контакт быстро нашелся.

«Депиляция бикини зубами…» — втянула в себя воздух, чтобы не высказаться вслух. 

«…нежно и безболезненно» — на месте, где должна быть фамилия контакта. Хорошо, что Матвей не увидел. Быстро исправила на первоначальный вариант. 

Тут телефон стал присылать пачками сообщения, оказывается, пока был выключен, Робнер пытался дозвониться. В мессенджере полно сообщений.

В: И как это называется? Я ведь просил набрать и сказать, как добралась.

В: От того, чтобы подняться и убедиться, что с тобой все в порядке, меня удерживает лишь одно – не хочу доставлять тебе проблем с братом, воробушек. Но так не делается.

В: Может, все-таки соизволишь написать, когда включишь телефон. В следующий раз не позволю шататься одной ночью по подъездам.

Невозможно знать, насколько искренней является забота Робнера, но на душе у меня потеплело от его сообщений и кучи пропущенных звонков.

Я: Извини, телефон разрядился. Попав в заботливые объятия родных, не смогла быстро вырваться. Со мной все хорошо, я ведь говорила, нет повода волноваться.

Напечатав сообщение, несколько раз перечитала и отправила Вадиму.  Он тут же появился в сети, будто ждал. Две галочки внизу посинели, значит, прочитал.

«Печатает…»

В: Воробушек, как насчет второго свидания?

Думала, Вадим продолжит предъявлять за выключенный телефон, как делал нудный Дагаров, поэтому удивилась его сообщению. Вот совсем неожиданно. Улыбку, что расползалась на лице, не получалось сдержать. А еще я отметила, что он не стал предъявлять начет того, что я его Валей записала. Значит, и я не стану ничего говорить.

В: Первое мне понравилось

Прилетает вдогонку.

Я: Главное, чтобы оно понравилось мне.

Включаюсь во флирт.

В: Не сомневаюсь, что и тебе понравилось.

Вот же наглец с раздутым самомнением!

— С кем ты там переписываешься? — спросила Маринка, услышав наверняка стук ноготков по экрану.

— Не переписываюсь, отвечаю на вопросы в викторине. Не буду больше, чтобы не мешать тебе спать.

Аккуратно подушечками пальцев набираю последнее сообщение.

Я: Мне нужно подумать. Спокойной ночи.

В: И тебе, воробушек.

Утром я нервничала чуть больше, чем вчера, ведь мне предстоял разговор с братом, а он обязательно случится, как только мы сядем в машину. Наверное, поэтому чаем с булочками я сегодня так долго завтракала.