Глава 29

— Ночью автосервис Эда спалили дотла… — его нос беззвучно хватал воздух. Мои щеки моментально вспыхнули.

— Господи! — испуганно воскликнула, пытаясь до конца вникнуть в смысл сказанных слов. — Но сам Эдик жив??? Он не пострадал?! — заламывая руки, впилась испуганным взглядом в побелевшее лицо Феликса.

— И Эд, и его старший брат живы. Но сервис выгорел. А еще… — голос собеседника забуксовал.

— Что еще?!

— Сгорела и не подлежит восстановлению единственная машина, которая там находилась — спортивный «Lexus» S класса… — Феликс тяжело вздохнул, с видом человека, который не хочет принимать действительность.

— И что теперь делать?!

— Муравью хрен приделать! — сухо выдал Железнов, играя желваками на скулах.

— Самое главное — они живы и здоровы! — потерянно прошептала я, не обращая внимания на его колкость.

— Да, это самое главное. Ну, а тачка, похоже, всё-таки получила по заслугам. Теперь я верю в высшую справедливость…

— Ты знаешь, чей это автомобиль?!

Вместо ответа Феликс зловеще рассмеялся, вызывая своим холодным раскатистым смехом волну мурашек на позвоночнике.

— Иди на учебу! Обновим типографию в другой раз… — нервно причесал волосы кончиками пальцев, избегая смотреть мне в глаза.

— Ну, уж нет! Я поеду с тобой! И это даже не обсуждается!

— О-кей… — отчеканил собеседник с каменным выражением лица, утопая педаль газа в пол.

* * *

Пожарная машина уехала. Фасад небольшого двухэтажного здания в центре двора на Юго-Западе Москвы перестал полыхать, но легче от этого не стало. Некогда белоснежные стены автосервиса зияли пугающей чернотой.

Мое сердце сжалось, когда в одном из парней я узнала Эдика. Несмотря на ноябрьский мороз, он стоял в рубашке и джинсах. Весь перепачканный в саже, со сдвинутыми бровями, парень парализовал взглядом только что выпавший снег.

Гарь, копоть, грязь и белая, нетронутая пороша. Картина, будто из-под пера художника импрессиониста. Красота вперемежку с отчаянием.

— Братан… — хрипло выдал Феликс, находясь у меня за спиной.

Эдик поднял на нас красные слезящиеся глаза, и уставился так, словно видел впервые.

— Всё выгорело. Ничего не осталось… Четыре года работы и два кредита. Еще и за твою тачку теперь пять лямов выплачивать…

Большие пальцы на руках онемели от напряжения. Боже мой. Сгорел тот самый автомобиль Феликса, который пострадал на гоночной трассе. Так вот почему у него была такая реакция…

— Не волнуйся. С машиной решим вопрос. Она застрахована.

Парни о чем-то перешептывались, пока я продолжала бесстыже пялиться на Эдуарда.

Пронизывающий ветер трепал его шоколадные волосы, а на мужественном лице застыла невыносимая гримаса тоски.

Мне стало холодно.

Переминалась с ноги на ногу, завороженная лютым выражением бездонных льдисто-голубых глаз хозяина автосервиса. В них плескался целый океан разрушительных эмоций. Насколько я знала, они с братом вложили душу в свой бизнес…

— Кому вы перешли дорогу?! Это явно заказное дерьмо! — отрешенно поинтересовался Феликс, затягиваясь сигаретой.

— Понятия не имею. Там какие-то граффити оставили. Не было времени взглянуть…

Феликс

Я обогнул пострадавшее здание, устремив взгляд на рисунок, нанесенный аэрозольной краской на одной из обугленных стен.

Изображение пятилистного клевера.

Секунда и висок прошибла пуля из пистолета с глушителем.

— Сукин ты сын… Выродок… Ублюдок.

Внутри разорвалась ядерная бомба. Находиться рядом со мной сейчас было небезопасно — могло захлестнуть ударной волной.

Тату с подобным изображением красовалось у Антона Ковалева на запястье. В тусовке знали — это его талисман на удачу.

Меня перекорежило от злобы.

Эда с братом поднимала бабушка. У них не было родителей. Парни доучились до девятого класса, а затем пошли работать на себя.

И этот зажравшийся мудак, парень моей сестры, сынок отцовского компаньона, и практически мой родственник устроил такую заварушку.

Первым желанием было прямо сейчас выдать всё Эду. Но спустя минуту, стиснув челюсти, чтобы не заорать от гнева, я всё-таки отогнал от себя крамольную мысль.

Нельзя.

Ни в коем случае.

Иначе друга посадят в тюрьму.

— Феликс, что это за рисунки? — взволнованно пробормотала Злата, поравнявшись со мной.

Растоптал окурок, поворачивая голову на звук умиротворяющего голоса златовласки. Её щеки пылали то ли от холода, то ли от переизбытка чувств.

— Понятия не имею, что это за дерьмо… — поморщился, касаясь губами холодного затылка любимой девочки.

* * *

Потоптавшись еще минут двадцать на руинах чужой мечты, отвез Злату в универ, а сам поехал домой, готовиться к вечерней игре.

Кошки на душе не просто скребли, а заходились в истерике. Ладони покрывались испариной, всякий раз, когда я думал о той лютой несправедливости, которая постигла друга.

Сопливый мажор за одну ночь перечеркнул годы пота, смешанного с кровью, а самое поразительное — был уверен, что выйдет сухим из воды.

Я почувствовал себя неуютно посреди нашей огромной гостиной. Красиво, дорого, изысканно, с большим вкусом, но, сука, во всем этом не было ни капли души.

Только многомиллионный проект, согласованный матерью с модным столичным дизайнером. И вся ее коллекция раритетных ваз — очередная уловка, чтобы только казаться одухотворенной светской дамой в глазах читательниц журналов для домохозяек.

С кухни послышались приглушенные голоса. Ноги сами понесли туда, правда, отворив двустворчатые двери, я замер как перед пастью акулы, глядя в его улыбающееся ублюдочное лицо.

Антон как ни в чем не бывало, сидел за столом, пил из моей кружки с автографом Кириленко, и гладил по руке младшую сестру.

— Какого черта ты, сука, творишь?! — шумно выдохнул, оглушенный хрустом извилин в голове.

— Эй, Фел, братишка! Да ты чего?! — чуть запинаясь, просипел Тоша, сильнее стискивая руку сестры.

— Феликс, ты в своем уме? Что происходит?

— Сам ей расскажешь, или мне сказать?! — наши взгляды пересеклись.

Собеседник опустил плечи, нервно покусывая губу. После небольшой паузы он с издевкой выдал.

— Устроили с ребятами ночью файер шоу! Какие проблемы?!

— Что это значит? — растерянно пробормотала Лина, всё-таки разъединяя сцепку рук.

— Антон спалил дотла автосервис Эда, а еще мою тачку, которая находилась там в ремонте…

— Что?! Тоша, это, правда? — лицо сестры сделалось белым как мел.

— Так это была твоя тачка?! Братан, теперь понимаю, почему ты так завёлся! Не переживай! Батя подгонит тебе такую же, только новую! Ну, по рукам?!

Высокий худощавый мажор поднялся из-за стола. Приблизившись ко мне, он беспечно улыбнулся, протягивая руку. Горло свело от рвотного порыва. Костьми лягу, но не позволю сестре связать жизнь с этим ублюдком.

— Пошел вон! И больше не попадайся мне на глаза! Это первое и последнее предупреждение.

— Да ты чего, мужик? Мы же практически семья! Наши отцы компаньоны! Лин, скажи хоть ты ему?! — вместо ответа, сестра неуверенно пожала плечами, а я со всей силы толкнул урода в грудь.

— Забудь сюда дорогу! Проваливай!

— Фел, думай, что говоришь! Решил вступиться за нищего стритрейсера, который гоняет на консервной банке?! С каких это пор ты стал таким благородным, а, Железнов?!

— Антон, что ты говоришь?! — кукольное лицо Лины перекосило от отвращения. Её нижняя губа задрожала.

— Ничего страшного! Всего лишь отомстил одному козлу! А твоему братцу пора бы определиться, на чьей он стороне! — собеседник злорадно осклабился, и, не оборачиваясь, вылетел из кухни.

— Феликс, какого черта происходит? — устало спросила Ангелина, всматриваясь в меня угольно-серыми глазищами.

— Из-за тебя мой друг лишился всего.

— Из-за меня? Ты шутишь?! Да Эд первый набросился на Тошу на той вечеринке! — её расширенные зрачки больше напоминали кофейные зерна.

— Ковалеву не понравилось, как стритрейсер на тебя смотрел. И он спровоцировал Эда. Поверь, любой нормальный мужик на его месте отреагировал бы также!

— Я не знала… — нахмурила лоб сестра, явно потрясенная сказанным.

— Неплохо будет, если ты как-нибудь заедешь к нему и попросишь прощения… — на лице Ангелины появилось выражение мучительной борьбы.

— А ты попросил прощения…?! — произнесла она каким-то тягучим сдавленным шепотом, отчего сердце долбанулось о ребра.

— Там всё было иначе…

— Не ври! Просто мы из тех, кто не извиняется за свои ошибки… — в глазах сестры мелькнула печаль.

Она беззвучно поднялась со стула, а затем выпорхнула за дверь, оставив меня с тонной боли, разъедающей изнутри.

Через несколько часов начиналась решающая игра сезона, а я еле держался на ногах.

Трусливый бесхребетный слабак.

Всё возвращается в этой жизни, неважно бедный ты или богатый. Бумеранг судьбы затронет всех.

Злата

Вторая десятиминутка матча Студенческой Баскетбольной Лиги между командами «Динамо МГУ» и «Пламя РЭУ» подходила к концу.

Наши ребята позорно проигрывали. Сердце подскакивало в унисон с мячом, всякий раз, стоило кому-то из парней упустить очередную шикарную возможность отыграться.

К моему огромному сожалению, третий тайм также не принёс нашей команде ничего хорошего. Феликс не мог собраться. Играл не сердцем, а головой, обдумывая каждый шаг. В результате чего разыгрывал бесконечно сложные комбинации, которые тут же разбивались о мощную оборону соперников.

— Всё ясно! — прошипела Карина мне на ухо.

— Что тебе ясно? — сбивчиво пробормотала, наблюдая за очередной осечкой Железнова под кольцом.

— Связался с Мягковой, и сам стал как мякина! — язвительно хмыкнула блондинка.

Я проигнорировала злобный выпад, испытывая огромное желание заткнуть ей бананом рот.

К концу третьей десятиминутки ситуация на баскетбольной площадке только ухудшилась.

— Игрок команды «Динамо МГУ» ударил соперника, он дисквалифицирован! — донеслось из динамиков, и я вздохнула.

— Андрея Громова отправили на скамейку запасных! Теперь вместо него Павлов, а он еще не до конца оклемался после травмы колена… — возмутился кто-то у меня за спиной.

— ЭЙ, МАЖОР! — заорал на всю площадку тренер «Динамо МГУ», — ДА, ЖЕЛЕЗНОВ, Я ПРО ТЕБЯ! РАСТЕКСЯ ЛУЖЕЙ!!! НУ-КА, СОБЕРИСЬ!

Господи. Нервно сжала пальцами края футболки. Кажется, за эту игру я поседею раньше лет на тридцать…

Пронзительный визг судейского свистка ознаменовал конец третьего тайма. Тренеры обеих команд собрали игроков вокруг себя, вкладывая напутственные слова в головы подопечных.

Феликс стоял полубоком к зрителям. Даже с моего места было заметно, какая мучительная работа отражена на его раскрасневшемся потном лице.

Он старался. Видит Бог, старался привести этих неблагодарных придурков к победе. Но баскетбол командная игра. Один, даже самый талантливый, в поле не воин.

Чтобы наши ребята сегодня победили, ему придется совершить невозможное. Что-то в духе Данко, который вырвал свое сердце, ради попавших в беду людей.

Неожиданно Железнов вытянул руки вперед и что-то заорал, обращая озлобленный взгляд в глаза каждому из парней. Они с открытыми ртами внимали его речи, по очереди складывая ладони над его рукой.

— ПАРНИ, ЧТОБЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ — МЫ ОДНА КОМАНДА! Я ГОРЖУСЬ ВАМИ, МУЖИКИ! — прорычал Феликс, и трибуна болельщиков «Динамо МГУ» взорвалась раскатом оглушительных аплодисментов.

— Кто болеет за мясо, а кто за коней! Ну, а наше «Динамо МГУ» всё равно всех сильней! ДИ-НА-МО ВПЕРЕД!!!

— Лишь в одну команду мы верим! За неё всегда мы болеем! Никогда в беде не оставим! Только Железнов! Только Динамо!

— Ди-на-мо! ДИ-НА-МО! — выкрикивала я вместе со всеми, не жалея связок.

Неожиданно Феликс отошел от ребят, остановился под баскетбольным щитом и закрыл глаза.

Сердце покатилось по ребрам, а ладони стали слипаться от испарины, пока я прожигала взглядом этого противоречивого сложного характерного парня на площадке.

В глазах появилась странная рябь, будто засыпали пригоршню песка. Всё начало расплываться и темнеть. Даже сделать вдох нормально не вышло. Боже.

Только тут до меня дошло, что я влюбилась в него до темноты в глазах.

Феликс резко распахнул веки и посмотрел прямо на меня. Под кожей задрожали все поджилки. Еще там, около выгоревшего здания, остро ощущала его раздражение и боль.

Мой восхитительный трудный мальчишка, который вот-вот разделается со всеми демонами и превратится в настоящего мужчину. Я не сомневалась в этом ни секунды.

Положила ладонь на грудь, туда, где билось горячее сердце, а затем поднесла пальцы к губам.

— Я люблю тебя… — произнесла то, что шептала каждая взбудораженная клеточка тела, отправляя Железнову воздушный поцелуй.

— Эта победа в первую очередь необходима тебе самому…Ты сможешь! С тобой они выиграют! — повторяла и повторяла трясущимися губами, неотрывно всматриваясь в его усталое сосредоточенное лицо.

Неожиданно Феликс улыбнулся. Он прошелся подушечками пальцев по губам, будто слизывает подаренное мной воздушное прикосновение, а затем заорал на всю площадку.

— НУ-КА СОБРАЛИСЬ, МУЖИКИ!!! ИЛИ МЫ БАБЫ???

За десять минут до конца встречи команда «Пламя РЭУ» вела с разницей в 15 очков.

Наши парни как будто проснулись после долгой спячки, и начали играть в жесткий прессинг. Они стали интенсивнее двигаться, создавая больше возможностей для открытых бросков.

Тактика агрессивного нападения позволила сократить отставание в счете. Команда соперника, которая уже мысленно отпраздновала попадание в полуфинал Студенческой Баскетбольной Лиги, не ожидала такого развития событий. Ребята «поплыли», пропуская бросок за броском…

Истекали последние секунды матча, когда сборная «Пламя РЭУ» вела в счете с разницей всего в одно очко.

Весь зал замер в ожидании развязки. Мои внутренности будто прокрутили сквозь стиральную машинку, а затем еще и поставили на режим сушки. Пульс разрывал барабанные перепонки, во рту разрастался тягучий ком.

— Пожалуйста… Пожалуйста… Пожалуйста… Я знаю, ты слышишь меня…

Оставалось менее десяти секунд до конца игры, когда мяч попал в руки Павлова. Сузила глаза, глядя на то, как сразу трое сильнейших игроков команды противника «держат» Железнова.

Лицо Феликса было белее арктических льдин. Его глаза полыхали нечеловеческой решимостью: или всё или ничего.

Стиснула ладони в кулаки, пронзая зубами нижнюю губу.

— Я в тебя верю!

Неожиданно Павлов отдал пас через всё поле на Железнова. Завладев «оранжевым», Феликс совершил обманное движение, отчего двое парней из команды противника столкнулись лбами.

— Три… два… — времени бежать ближе к кольцу не осталось.

Правая рука Железнова устремилась в небо. Одно ловкое кистевое движение в высшей точке, и мяч со скоростью торпеды проскальзывает в корзину…

— НЕВЕРОЯТНО! ФЕЛИКС ЖЕЛЕЗНОВ ПРИВОДИТ КОМАНДУ «ДИНАМО МГУ» К ПОБЕДЕ!!!

Наша трибуна взорвалась фейерверком неистовых ликующих криков. Забыла, как дышать, энергично хлопая ресницами, чтобы смахнуть подступающие к уголкам глаз слезинки.

Чувство восхищения, что я воочию видела его триумф, захлестнуло изнутри. Зрители бесновались. Со всех сторон доносилось улюлюканье, когда прямо у меня над головой раздался низкий хриплый баритон.

— Злата…

Повернула голову, разлетаясь в щепки под натиском грозовых облаков фантастических гранитно-серых глаз.

— Я сделал это только благодаря тебе… Спасибо… — сладкие губы стали покрывать лихорадочными поцелуями мои щеки, подбородок, нос, лоб…

Потоки горячих слез хлынули из глаз. Я смеялась вперемежку с рыданиями, догадываясь, что к нашей паре в этом момент прикованы сотни любопытных взглядов зевак.

— Феликс… — зарылась пальцами в его липких спутанных волосах, ощущая горячие ладони на каждом сантиметре своей спины. — Мой Железный Феликс… Теперь я поняла, почему тебя прозвали Железным… Господи, ты совершил невозможное! — шептала, сильнее прижимаясь к его сильной груди. — Я люблю тебя… Слышишь?!

Но вместо ответа, кто-то грубо потянул меня за края футболки. Только тут дошло, как сильно изменился тон голосов вокруг. Мне стало не по себе.

— Эй, Железнов…?! — обратился к любимому, баскетболист из проигравшей команды.

— Какого черта тебе надо? Не видишь, я занят?! — огрызнулся Феликс, не переставая меня обнимать.

— Там про твоего отца во всех новостях…

— Что?!

— Их с компаньоном поймали на взятке в особо крупных размерах и взяли под стражу. Твой отец угодил за решетку!

Феликс в одночасье разорвал наши объятия, и через мое тело пронеслась ледяная лавина отчаяния.

— Мне надо идти… — сухо бросил триумфатор матча, уже через секунду скрываясь в разношерстной толпе болельщиков.

Краем уха услышала, как кто-то за спиной сказал.

— Взятка в размере ста миллионов рублей, так что по любому возбудят уголовное дело! А раз его папочка возглавляет государственную корпорацию, их семью теперь лишат всего нажитого имущества…