Глава 35

Феликс

— В чем дело? — устало пробурчал, морщась от запаха пивных дрожжей, который ударил в ноздри.

— Я уезжаю. — спокойно выдал Эд, барабаня пальцами по столу.

— Что? — удивленно свел брови на переносице, стараясь переварить полученную информацию.

— Через пару недель. Осталось решить кое-какие вопросы с документами и прощай Москва!

— И куда ты собрался? Надолго?! — Эдик загадочно прищурился, взъерошив пальцами жесткий армейский «ежик».

— Пожар в автосервисе открыл глаза на многие вещи. В голове давно созрела пара бизнес идей. Настало время приступить к их реализации! Придётся уехать на время… — пространно ответил друг, обводя задумчивым взглядом небольшое кухонное пространство.

— Но ты вернешься в Москву?!

— Только если удастся реализовать всё задуманное! А еще, как только обустроюсь на новом месте, обязательно позову тебя в гости! — Эд подмигнул, и последовав моему примеру вскрыл зубами бутылку.

Я испытал разочарование. Зыбкое ощущение, что ноги увядают в тягучей болотной жиже, усиливалось. Единственный друг и тот совсем скоро исчезнет из моей жизни. За эти два месяца под одной крышей мы сблизились. В отличие от прежних дружков, Эдик оказался человеком слова и дела. Я доверял ему как себе.

— В таком случае удачи, мужик! Я верю, ты порвешь там всех!

— Спасибо, брат! А ты заканчивай хандрить! И хоть я на дух не переношу твою сестру, в одном она права — вам со Златой следует помириться! — хозяин квартиры внимательно посмотрел мне в глаза. Я поморщился.

— Ничего не выйдет. Кто знает, какого еще дерьма про меня накопала редакция «Новокузнецкой правды»?! — поджал нижнюю губу, испытывая досаду.

— Дай девчонке хотя бы шанс загладить свою вину… — друг нахмурил лоб, отчего между бровями у него залегли две тонкие морщины.

— У нее был шанс во всем признаться, но она предпочла промолчать! — гавкнул, вливая в себя остатки пива.

Как бы не пытался, не смог найти в себе силы простить её. Да, сука, я с самого начала вёл себя как конченный идиот, но я жаждал её любви.

Жаждал чистой, прозрачной, ничем не запятнанной любви. Мне казалось, она та, кто способен вытянуть из зыбкой трясины на свет божий даже самую пропащую душу. Рядом с ней хотелось раз и навсегда. До гроба.

Моя драгоценная, золотая девочка, как жестоко я ошибался…

— Ох, Феликс… Ты еще пожалеешь об этом!

— Я, итак, жалею с утра до вечера! Слишком сильно идеализировал… И вот, что из этого вышло… — Эд устало покачал головой.

— Ангелов не существует… — пробормотал он, сквозь зубы, — Всем свойственно ошибаться. Видимо, тебе следует немного повзрослеть, чтобы понять эту простую истину. И, Феликс…?!

— Что еще?

— Ты должен вернуться в баскетбол!

— Исключено.

— НЕТ! Ты играешь не хуже молодого Тайсона, Шакила, да Белова, в конце концов! Ты должен играть! Это в твоей крови! — лицо друга ожесточилось.

— Спасибо за поддержку, но с меня хватит! Устроюсь на какую-нибудь нормальную работенку. Пока отец в тюряге, ответственность за мать и сестру лежит на мне…

— Эта квартира оплачена на полгода вперед. Живи здесь сколько нужно… Только, пожалуйста, подумай над моими словами! — Эд вздохнул, переводя сосредоточенный взгляд на бутылку пива в руке.

— Спасибо, мужик. Я у тебя в долгу!

Злата

Через считанные минуты поезд тронется. Уселась на нижнюю полку, положив на колени томик «Грозового перевала» Эмилии Бронте, с удовольствием отмечая, что все места в моем купе свободны. Впереди двое суток в пути, но расстояние нисколько не тяготило, ведь это была дорога домой.

Непроизвольно расправила плечи, ощутив на себе чей-то цепкий взгляд — прямо надо мной нависла мужская фигура. Подняла голову, чтобы поприветствовать попутчика, но не смогла выдавить ни звука… Я подпрыгнула на месте, отчего раскрытый томик свалился на пол.

— Злата, какая неожиданность!

— Андрей…?! — закашлялась, подавившись слюной.

— Э-э… У меня место номер двадцать шесть! А у тебя?! — наигранно пробормотал баскетболист, потирая заросшую переносицу.

— Двадцать пять… — глухим бесцветным голосом отозвалась в ответ.

Прекрасно. Просто прекрасно. После всего, что со мной стряслось, двое суток наедине с Громовым — сродни контрольному в голову!

* * *

Увы, мы не выбираем попутчиков. Это всегда лотерея и мне, как обычно не повезло.

К счастью, вселенная решила хоть немного смилостивиться: первую ночь с нами провела добрейшая бабушка «божий одуванчик». Весь вечер старушка травила истории из своей поразительной жизни, а рано утром покинула купе.

К вечеру второго дня удалось немного расслабиться — Громов вёл себя довольно сдержанно, и я вообще перестала обращать на него внимания, проводя всё время за чтением.

— Злат, может все-таки поговорим? — тихо спросил Андрей, пересаживаясь на мою полку, минут за двадцать до отбоя.

— Что…? — подняла на него измученный взгляд, мерно покачиваясь, как на волнах.

— Мне очень стыдно. Хочу загладить свою вину. Прошу тебя, выслушай… — еле слышно пробормотал попутчик, покусывая нижнюю губу.

Сфокусировавшись на его внешнем облике, нехотя отметила, что бледное лицо Громова приняло отчаянное выражение, а губы подрагивают как от лихорадки. Мне стало жаль его. Даже смертники имеют право на последнее слово.

— Хорошо. Давай поговорим… — наконец, устало пробормотала я.

— Спасибо, Злата! Спасибо, солнышко… Только за чаем схожу! У меня и конфеты дорогущие есть! Родакам везу! Только выслушай, ладно?! — коротко кивнула, понимая, что другого выбора нет, потому как нам ехать вместе до самого утра.

Минут через десять Андрей вернулся в купе, сжимая в руках два граненых стакана, наполненных чаем до краев.

— Спасибо, но я…

— Пожалуйста! Хотя бы один вечер как раньше! Чай с лимоном и разговоры ни о чем… Я прошу тебя, солнышко?! — красные глаза бывшего парня заволокло слезами.

Вздохнула, пытаясь отыскать на глубине души хоть какие-то силы. Хоть что-то… Ничего не вышло. Зрелище, увиденное пару дней назад, превратило в выпотрошенную мягкую игрушку. При одном воспоминании о Феликсе в объятиях ослепительной столичной штучки хотелось выпрыгнуть из поезда на полном ходу.

Но самое поразительное — мои чувства к Железнову ни капли не ослабли. С каждым днем они лишь сильнее крепли на донышке глупой девичьей души…

Андрей сидел напротив и смотрел на меня с мольбой. Вздохнула, принимая чашку раскаленного чая из его рук. Похоже, разговор будет долгим.

— Сам не знаю, что на меня нашло! Вел себя как полный идиот, как клоун! Прости меня, Злата, пожалуйста, прости! — повторял он как заведенный уже двадцать минут подряд.

Вместо ответа зевнула, прикрывая рот ладонью. Сделала еще пару глотков согревающего лимонного напитка, ощущая, как веки опускаются, а губы немеют. Меня клонило в сон.

— Хорошо. Я все понимаю. А теперь предлагаю ложиться… Поезд прибывает завтра рано утром… — пробормотала, обессиленно опуская голову на подушку.

— А моего отца на заводе повысили! Твой батя теперь у него в подчинении… Слышала новость?! — словно сквозь призму воды до моего расслабленного сознания донесся металлический голос попутчика.

— Что-о? — сбивчиво пропищала, уплывая все дальше в приятную обволакивающую негу. 1439f7c

— Мой отец теперь может уволить твоего папашу! Вот что! — холодно повторил Громов, обхватывая влажными пальцами мои щиколотки.

— Андрей… Я…

— Засыпай, засыпай, солнышко. А я буду охранять твой сон! — голос бывшего стал задумчивым и отстраненным.

— А-н-д… — рваный булькающий звук донесся откуда-то с периферии сознания, в то время как язык окончательно размяк, и я уже не могла произнести ни слова, ощущая усиливающееся оцепенение в каждой молекуле тела.

— Любишь, значит, пожёстче?! А я всегда с тобой носился, как с писанной торбой… Боялся сделать что-то не так… А ты вон у нас, значит, какая… Ну, ничего! Тогда точно понравится… Еще и вылижу хорошенько!

Двухметровая стокилограммовая махина навалилась на меня сверху, придавливая к полке. Липкая ладонь стиснула губы, в то время как вторая огромная ручища скользнула прямиком под резинку спортивных штанов…

— А-н-е-е-й… — завыла, давясь его пальцами у себя во рту.

— Тебе понравится… Еще как, понравится… А я теперь в первой лиге играю! Контракт подписал! И квартиру хорошую снял… Люблю тебя, дуру… Ни черта ты не понимаешь… Где он? А я люблю…