Глава 38
Феликс
— Хорошо. Но только если ты тоже сделаешь кое-что на коленях…
— медовый ротик златовласки приоткрылся, влажные губы округлились.
Она стояла на расстоянии вытянутой руки. Так близко, что я ощутил запах яблочного шампуня, струящийся со светло-русых волос. Сердце получило удар под дых. Внутри зашевелился улей из мучительных воспоминаний.
— И что же? — выдал с наигранной беспечностью, хотя во рту уже давно было суше, чем в аду.
— Извинишься! — ответила ровно и уверенно, глядя прямо мне в глаза.
Шмыгнул носом, рефлекторно сжимая пальцы в кулак, стараясь выбросить из головы невовремя подоспевшие мысли.
Да, я подонок. Снова натянул излюбленную маску озабоченного дурачка. Но она всё равно не поверит, если я скажу, когда занимался сексом в последний раз…
Нас изучали десятки любопытных взглядов, пока я, молча, рассматривал каждый сантиметр ее бледного лица: высокие скулы, чуть сощуренные бирюзовые глаза, укутанные в пушистых ресницах, и маленькая сексапильная родинка над верхней губой. За доли секунд заново пережил всё, что случилось c нами в прошлом.
Плохи мои дела. Я бы даже сказал, сука, безнадежны.
— Мне не за что извиняться, куколка! — подмигнул, похабно растягивая слова, пытаясь не реагировать, что какая-то левая бабенка повисла на руке, а её подружка трется о спину надувными сиськами.
— Тогда предлагаю перестать терять время… — мягко улыбнулась Злата, чуть оттопырив нижнюю губу.
Боже. Да.
Долгий изнуряющий секс.
Единственная мысль, которая душила с того самого мгновения, как только увидел златовласку в переполненном спорткомплексе за пару минут до начала игры. Мое желание к этой привлекательной серьезной журналистке граничило с одержимостью. Еле сдерживался, чтобы не похитить девушку до утра…
— Иван, что было самым трудным в сегодняшнем матче?
ИВАН?! Какого хера…???
До хруста стиснул челюсти, стараясь не выдать, что вот-вот разнесу тут всё к чертовой матери.
— Дэн, кажется, я ошиблась. Нам нужен другой игрок, это не Иван Политов… — разочарованно вздохнула красавица.
Я так и продолжал стоять с открытым ртом, когда Мягкова, тряхнув идеально уложенными локонами, резко развернулась, направляясь в сторону ведущего игрока московских «Химок».
Твою мать. Она что, вздумала издеваться?! Забыла, с кем имеет дело. Да я, я, я… Черт.
— Мужик, кажется, тебя перепутали с Вано! — заржал как конь разыгрывающий защитник Лёха Серебров, толкнув в спину.
Голос куда-то пропал. Меня словно разрезали, а затем сшили вновь. Хмуро свел брови, глядя на то, как светловолосая корреспондентка кокетничает с одним из баскетболистов нашего клуба.
Прекрасно.
Этой предательнице за считанные минуты удалось испортить день, к которому я стремился всю свою жизнь. Осознание этого факта заставило улыбнуться.
Только тут до меня дошло, что прошел год с нашей первой встречи.
Слабая, беспомощная, перепуганная до чертиков — такой предстала Злата передо мной на кухне родительского особняка. Теперь у нашей семьи не было ни кухни, ни этого дома, а Мягкова всего за двенадцать месяцев превратилась в ослепительную профессионалку, умело жонглирующую мужскими сердцами.
Засунул руки в карманы, чтобы скрыть дрожь. Я все еще не мог оторвать взгляд от двухметрового спортсмена, который светился как начищенный самовар, энергично жестикулируя перед лицом журналистки.
* * *
После игры большинство ребят поехали отмечать победу в элитный столичный кабак. Соврал, что присоединюсь позже. На самом деле, вернулся в свою берлогу, быстро принял душ и начал изобретать праздничный ужин.
Сегодня сбылась давняя мечта — я стал частью команды высшей лиги. Ещё под стол пешком ходил, когда впервые увидел по телевизору как Джордан отправляет оранжевый снаряд через все поле, и тот опускается прямо в цель. Дальше рёв ликующей толпы, горящие глаза, сотни улыбок…
Помню, как попросил у родителей подарить мне баскетбольный мяч. Желание осуществилось на день рождения: наплевав на торт и десятки гостей, заперся в комнате и набивал до тех пор, пока не вылезли мозоли на пальцах.
С детства бредил этой игрой, но забравшись на вершину мечты, ощущал лишь смятение и тоску. Наверное, потому что вместо фанфар, поздравлений и оваций, как это было принято в нашей семье, чистил картошку на маленькой кухне съемной квартиры.
Гордый придурок, увядший в болоте из собственных обид.
Пронзительный телефонный звонок разорвал драматичную тишину вокруг. Звонил мой тренер — Павел Иванович Карасев.
— Слушаю! — непроизвольно кивнул, ощущая, как уголки губ подрагивают от благодарной улыбки.
— Феликс, что так быстро убежал?! — сдержанно поинтересовался бессменный тренер московских «Химок».
— Да, захотелось скрыться от всех… — честно признался, потирая переносицу.
— Я тебя поздравляю, сынок! Ты справился! — голос на другом конце потеплел, в то время как на теневой стороне моей души стало просыпаться рассветное солнце.
— Спасибо… — только и смог вымолвить, ощущая себя трепетной школьницей во время первого сентября.
Павел Карасев стал тем, кто протянул руку, когда мои ноздри опустились ниже ватерлинии. Я задыхался. Почти умирал.
После отъезда Эдика прибился к скверной компании, которые решали все проблемы с помощью травки и алкоголя. К сожалению, несколько недель из жизни оказались безвозвратно утерянными. Пару раз пребывал в таком невменяемом состоянии, что Лине приходилось просить соседа, помочь довести меня до квартиры.
Позор.
— Рано расслабляться, сынок! Это только начало. Первая игра. Отведешь весь сезон на кураже — станешь открытием года, а там и контракт с «NBA» не за горами, участие в Олимпийских играх в составе сборной… Всё в твоих руках!
— Спасибо, что подошли ко мне тогда в клубе… Если бы не вы… — медленно перевел взгляд на свои огрубевшие ладони со вздувшимися дорожками вен.
Карасев улучил момент, пока я ещё не успел набраться в дрова. Оказалось, он наблюдал за мной на протяжении всех игр Студенческой Лиги, и, разумеется, в курсе ситуации, которая сложилась вокруг отца.
Он просто предложил попробовать. Не стал ничего обещать, не тешил пустыми надеждами, и был откровенен от начала и до конца.
— Я верю в тебя, сынок. Всё в твоих руках. — еще раз повторил голосом доброго волшебника.
Кивнул, испытывая, наконец, чувство умиротворения, вновь опуская взгляд ко взмокшим ладоням.
— Поздравляю, братишка! Я горжу-у-у-с-ь тобой-й!!! — налетела на меня Ангелина, закружив в огромном потоке разноцветных воздушных шаров.
— Не заметил, как ты вернулась… — озадаченно покачал головой, принимая коробку с тортом у нее из рук.
После отъезда Эда мы обитали в этой квартире вдвоем.
— Мы с мамой и бабушкой смотрели онлайн трансляцию матча в интернете! Боже правый! Какой же ты молодец!!! Гордость нашей семьи! — рассмеялась Лина, покручивая бедрами в духе танцовщицы кабаре.
— Да, ладно… — ухмыльнулся, испытывая смущение. Комплименты сегодня сочились из всех щелей.
— Планировали приехать все вместе, но у ба прямо перед выходом подскочило давление! Маме пришлось остаться… — её серо-грозовые глаза заволокло грустью.
— Вот черт. Но все обошлось?
— Ну, как тебе сказать… — Лина нервно повела подбородком, — Как обычно. Феликс, сегодня отцу снова отказали в домашнем аресте. Когда же все это закончится?! Мне так страшно… — сестренка положила голову мне на грудь. Она устало вздохнула, силясь не разреветься.
В горле образовался ком. Не видел её слез лет с пяти. Ангелина Железнова — маленький ангел с железным стержнем, как называл я её про себя. Удивительная девочка, которая никогда не плачет. И, черт, только не сегодня…
— Мы еще поборемся, малышка… Железновых голыми руками не возьмешь! — пробормотал первое, что пришло в голову, поглаживая пальцами мягкие пряди у нее на затылке.
— Я так тебя люблю. И очень хочу, чтобы ты был счастлив… — прошептала Лина, шмыгая носом. Она разомкнула наши объятия, направляясь к холодильнику.
— Присаживайся! Я сделал жаркое. И давай уже отметим?! — на розовых губах задрожала печальная улыбка.
— Вместо того, чтобы бухать по клубам, ты приготовил мясо с картошкой! Уму не постижимо! Эй, зеленые человечки, верните моего братца на Землю! — наигранно строжась, она устремила указательный палец вверх, не переставая глядеть на меня с щемящей теплотой.
— Садись уже. Хватит болтать! Я просто смотрю кулинарные блоги на YouTube, чтобы разгрузить мозги между тренировками…
Ангелина остановилась около стола, заправляя за ухо выбившуюся прядь золотисто-ореховых волос, и я словно увидел её впервые.
Длинные ноги от ушей. Микроскопическая талия. Хрупкие плечи. А еще невозможно выразительные глаза цвета грозового неба. Мама родная, моя младшая сестренка выросла!
Недавно ей исполнилось семнадцать, но она больше не выглядела как девочка подросток. В каждом движении, взгляде, взмахе ресниц сквозила необузданная женская энергия, которая подобно смертоносному урагану вот-вот вырвется на свободу…
— Эй, ну, может уже угостишь своим жаркое?! — вопросительно уставилась кокетка, беспечно высовывая кончик языка.
— Конечно! И еще…
— Что?
— Я люблю тебя, сестренка. И тоже очень хочу, чтобы ты была счастлива…
* * *
весь вечер разрывался от входящих звонков и сообщений. Даже те, кто давно поставил на мне крест, после сегодняшней игры вспомнили о существовании некого Феликса Железнова. Выключил свет, предварительно отключив маленького пищащего монстра, после чего забрался в койку и закрыл глаза.
Вот бы сейчас Злата оказалась рядом и поздравила так, как умела только она: тихими разговорами, ласковыми прикосновениями, нежными поцелуями…
Я соврал.
Ничего она не испортила. Даже миг триумфа, когда остался один на один с пустым кольцом, забив свой коронный бросок, не вызвал в груди таких ошеломляющих эмоций, как пара продолжительных взглядов в её сощуренные глаза. От этих воспоминаний сердце до сих пор сжималось со скоростью адской пружины.
Мечтал растерзать златовласку в своих железных объятиях: прижать к матрасу, и целовать до тех пор, пока эта шутница не вспомнит мое имя. А затем заставить забыть его вновь.
— Ты моя, золотце. Порву за тебя любого.