Глава 3
Оба родителя нависали над ней, как два коршуна над своей жертвой. В принципе, именно так она себя и чувствовала в данную минуту. Кто им позвонил и рассказал о случившемся вчера и, главное, как они так быстро смогли прилететь? Узнать бы кто это был, найти засранца и врезать, чтоб все последние мозги из черепной коробки вылетели. У неё силы бы на такое не хватило, но можно же попросить Василия! Этот суперснегоуборщик ей бы в маленькой просьбе не отказал. Тем более, вчера сам сказал, что в случае чего, она смело может ему звонить. И номер телефона Ирма раз двадцать проверила на правильность.
— Сейчас же мы едем в отделение полиции, и ты забираешь своё заявление! — повышенным тоном приказал отец.
Ирма сидит, как прилежная ученица младших классов: юбка строго покроя ниже колен, наглухо застегнуты все пуговицы на бледно-голубой блузке, руки на коленях и взгляд устремлён в пол. Но стоило родителю замолчать, как она тут же подняла свой негодующий взор на него.
— Как ты вообще до такого додумалась?! Заявить в полицию на такого уважаемого человека! Ирма, где твои мозги?! — уже орал он.
— Он пытался меня изнасиловать, — отстранённым голосом сказала Ирма, с нарастающей злостью во взгляде, смотря на отца.
— Значит, повод дала! Да и не мог Анатолий на такое пойти! Зачем наговариваешь на порядочного человека? — продолжал распаляться он.
— Папа, он пытался меня изнасиловать! — на тон громче, но всё так же спокойно возразила Ирма. — И за это понесёт наказание!
— Ах ты!.. — окончательно вышел из себя Игорь Сергеевич и, стремительно преодолев разделяющие их расстояние в несколько шагов, отвесил дочери сильную пощёчину.
Ирма сдержала болезненный всхлип. Сдержала невольное желание прикоснуться к вмиг покрасневшей щеке. Но вот одинокую слезу сдержать не смогла.
Рука, что мгновение назад держала мобильный в руках и украдкой набирала номер заветного абонента, выронила коммуникатор, и тот с тихим стуком упал на пол.
— Игорь… — тихо и укоризненно позвала мужа по имени Анжелика Викторовна. — У девочки и так лицо поцарапанное. Да и не маленькая она уже, чтобы применять к ней такие меры воспитания, — пожурила она супруга.
— С такой неблагодарной дрянью только так и надо поступать! — рявкнул озверевший глава семейства.
Молодая женщина лишь еле заметно вздрогнула от его слов. Но слёз больше не было. Она знала, что следом за первой пощёчиной последует и следующая, и, к сожалению, не одна. Однако в данный момент физических сил, чтобы противостоять родителям у неё не было. Впрочем, моральных тоже не осталось.
— Если ещё хоть раз пальцем прикоснёшься к ней, я сломаю тебе руку в нескольких местах! — неожиданно для всех находящихся в комнате прозвучал угрожающе спокойный мужской голос.
Анжелика Викторовна, что стояла у камина и лицом к двери, первая взглянула на говорящего и сразу же презрительно скривилась.
Игорь Сергеевич, который действительно замахнулся, чтобы отвесить дочери очередную пощёчину, так и застыл с поднятой рукой. Так что, когда незнакомый им мужчина стремительно подошёл и оттолкнул его, заставляя отступить назад, он обескуражено уставился на него.
— Простой рабочий?! — окидывая высокомерным взглядом фигуру незваного гостя, удивлённо изрёк Градской.
— Угу, простой рабочий, — смотря на пожилого и солидного мужчину, сухо подтвердил он. — А ты кто такой? — с угрозой в голосе поинтересовался Васильев.
— Отец этой неблагодарной особы!
— Отец? — кажется, искренне изумился гость.
— Да! Так что прошу покинуть мой дом! — приказным тоном сказал Игорь Сергеевич.
— Угу, спешу и падаю. Пять шагов назад и руки за спину! — с еле сдерживаемой яростью проговорил молодой мужчина.
— Да кто ты такой, чтобы мне приказывать?! — взревел глава семейства.
Васильев дёрнулся вперёд, чтобы поставить наглеца на место, но Ирма среагировала на опережение — вцепилась обеими руками в рукав его робы.
— Василий! — хриплым шёпотом позвала его она.
— Василий? Как кота подзаборного? Знаешь, Ирма, ничего другого я от тебя не ожидала! — подала голос Анжелика Викторовна. Супруг ей поддакнул.
— Для вас я — Васильев Рустам Альбертович и на «Вы», — со звенящей сталью в голосе, надменно сказал «простой рабочий». — Это, во-первых. А во-вторых, кто вас вообще сюда впустил?
Оба родителя обескуражено уставились на молодого мужчину. Что-то хищное и необузданное проглядывалось в его образе. Что-то пугающее звучало в его голосе. Но разве простой рабочий может иметь такую силу и власть?
И пока они изумлялись своим мыслям, незваный гость достал из внутреннего кармана своей робы мобильный телефон и кому-то позвонил.
— Чтоб через три минуты был у Градской! — спокойно отдал он своему собеседнику приказ и отключился.
Обернулся к Ирме и, улыбнувшись растерянной женщине одними уголками губ, присел рядом с ней.
— Ты кто такой? — вернувший себе самообладание и позабыв о предупреждающих словах Васильева, что к нему нужно обращаться на «Вы», спросил Игорь Сергеевич.
Тот лишь выдал коварный оскал. А в следующее мгновение в комнату уверенно и целенаправленно вошли трое статных мужчин в чёрных деловых костюмах и такого же цвета кашемировых пальто.
Лёгкий поклон головы в знак приветствия, но здоровались эти трое явно только с Васильевым и Ирмой.
— Кто пропустил ЭТИХ к Градской? — холодно и по-деловому поинтересовался Васильев.
— У родителей Ирмы Игоревны, точно так же как и у Фирсовых Анатолия и Андрея есть бессрочные пропуска, — отчитался один из вновь прибывших.
— Отменяй все пропуска. И впредь только с личного согласия, моего или Ирмы, день в день, пропускайте желающих проведывать нас. Понятно?
— Да, Рустам Альбертович, — подтвердил тот же мужчина.
— Свободны, — отпустил он представителей службы охраны жилкомплекса. — Теперь вы, гости дорогие, — последние слова прозвучали, как самое грязное ругательство, и Анжелика Викторовна даже невольно отшатнулась назад. Васильев остался доволен произведённым результатом. — Гостить вы у нас будете максимум три дня! — поставил он их в известность.
— Да кто ты такой, чтобы здесь командовать?! — вновь прокричал глава семейства Градских.
— Ваш будущий зять! — зловеще улыбаясь, ответил Васильев, вставая со своего места.
Жестом он показал Ирме отпустить его руку, та нехотя подчинилась, продолжая сидеть тихой мышкой. Чета Градских смерила его презрительным взглядом, дочери же достался укоризненный и разочарованный.
— Променять Андрея на этого… рабочего? — с отвращением проговорил Игорь Сергеевич.
— Ещё одно неуважительное слово в мой адрес и гостить у нас вы и дня не будете! — спокойно сказал ему Рустам.
— «У нас»?! Это мой дом! Я его купил!
— А вот лгать не стоит. Дом записан на Ирму. Так что умерьте свою спесь.
— Альфонс, — тихо и презрительно выплюнула Анжелика.
— И не скрываю этого! — с достоинством ответил ей Васильев.
— Хватит! — безэмоциональным тоном заговорила Ирма. — Как вы так быстро приехали сюда? — спросила, строго смотря на мать.
— Нас Крымовы пригласили на юбилей. Мы уже два дня здесь!
— И ты ни слова мне не сказала об этом, когда мы с тобой разговаривали по телефону. Зато не забыла прочитать нотацию о том, какая я плохая, раз меня бросил Андрей?! И теперь вместо того, чтобы поддержать меня, вы выгораживаете этого мерзавца и обвиняете во всём меня… Вы вообще мои родители? Что за цирк?! Что за рукоприкладство?! И какое вы имеете право оскорблять человека, спасшего меня?!
— А ты, какое имеешь право повышать голос на нас?! — заорал на неё отец.
— По праву хозяйки дома и человека, который, видимо, вам безразличен, — спокойно и холодно ответила Ирма.
Близкое присутствие Васильева придало уверенности, что он обязательно её защитит и поддержит. Он, фактически незнакомый ей человек, принимает большее участие в её судьбе, нежели родные родители. Она и раньше знала, что была нежеланным ребёнком, обузой, но никогда и подумать не могла, что настолько им безразлична!
— Уходите, — глухо произнесла Ирма, опережая отца в желании вновь высказаться. — Езжайте к своим любимым друзьям. К обожаемой младшей дочурке с её замечательными детками. К себе домой. Куда угодно. Только оставьте меня в покое.
— И не подумаем! Пока ты не заберёшь заявление, мы отсюда не уедем! — авторитетно заявила Анжелика Викторовна.
— Ну-ну, — только и произнесла устало Ирма, поднимаясь со своего места и беря за руку Васильева, потянула его за собой.
Родители что-то возмущенно говорили им вдогонку, но молодая женщина их уже не слушала. Слёз не было. Впрочем, обиды тоже. Лишь звенящая пустота внутри.
Плотно закрыв дверь своей комнаты и устало сев на край постели, выдохнула. Подняла взгляд на стоящего напротив мужчину. Тот что-то писал в своём телефоне.
«Хм, а коммуникатор у него из самых дешёвых», — подумала и тут же позабыла об этом.
— Так тебя не Василием зовут, — не спросила, констатировала Ирма.
— Да, — не отрываясь от своего занятия, ответил мужчина.
— Зачем солгал?
— Я не лгал. Просто ты своим пьяным мозгом не так расслышала, наверное. А я не стал поправлять и разубеждать.
— Зря.
Васильев лишь безразлично пожал плечами и спрятал телефон в кармане брюк. Оглядел комнату изучающим взглядом и присел рядом с Ирмой. Она смерила его фигуру задумчивым взором и, придвинувшись поближе, обняла его руку и положила голову на плечо. Глаза сами закрылись, не желая видеть ничего вокруг. А вдохнув запах присущий её защитнику и спасителю, запах мандарин и хвойного зимнего леса, вновь подумала, что именно рядом с ним она чувствует себя защищенной и свободной.
Ещё один изнурительный день подходит к своему завершению, а ей совсем не хочется расставаться с этим странным мужчиной. Рустам. Не Василий, а Рустам. И хотя Ирма уже привыкла к мысли, что его зовут Василием, но настоящее имя ему больше подходит. Мужественное. Сильно и несгибаемо… Умиротворённые мысли, кружащие вокруг тихо сидящего мужчины, окончательно успокоили и усыпили утомлённую женщину…
Дождавшись, когда Ирма крепко заснёт, Васильев аккуратно освободил свою руку и удобно уложил подопечную на кровати. Убрал в сторону непослушную прядь волос и, поддавшись сиюминутному желанию, в ласковом жесте прикоснулся рукой к покрасневшей от удара щеке. Потом легонько очертил бледные уста и, тихо встав, вышел из комнаты.
Спустился на первый этаж и, найдя наглых родителей Градской на кухне, демонстративно и величественно занял одно из мест за обеденным столом. Переплёл пальцы рук и, смерив тяжелым взглядом, удивлённую супружескую пару, заговорил:
— Яд весь сцедили? Пожрали? Тогда с вещами на выход!
— Да кто ты такой?.. — вновь взорвался Игорь Сергеевич, но тут же был перебит Васильевым.
— Кто я — уже представлялся. А если у вас проблемы с памятью, обратитесь в больницу. И не орите — не у себя дома. Разбудите мне Ирму, пеняйте на себя.
— Ты…
— Я! И я вас просил вести себя, как нормальные и интеллигентные люди. Но раз вы не понимаете русского языка, значит…
Достал телефон и, набрав нужного абонента, сказал только одну фразу:
— К Градской.
И пока супруги продолжали ехидно улыбаться и поглощать свой ужин, Рустам спрятал мобильный и выжидательно посмотрел на дверь. Несколько минут и в дверном проёме появилась внушительная мужская фигура в чёрном деловом костюме.
— Вызывали, Рустам Альбертович? — обратился вновь прибывший к Васильеву.
Тот лишь утвердительно кивнул в знак согласия.
— И в честь чего такое почтение третьесортному работяге? — ехидно спросил Игорь Сергеевич.
— В честь уважения, — ответил ему Рустам. — Константин Николаевич, проводите наших гостей до выезда из жилкомплекса.
— Да как ты смеешь! — взревел Градский.
— Смею. А вы рот закройте и на выход!
Охрана комплекса сработала быстро и тихо, и уже через десять минут четы Градских не было ни в доме Ирмы, ни на территории комплекса «Радужный».
Константин и Рустам остались на кухне одни.
— Как твоя подопечная? — поинтересовался Волков, присаживаясь за стол.
— Спит. Что там с Фирсовым?
— Его папаша активно пытается отмазать сыночка.
— И?
— Ты же знаешь, что всё будет так, как нам нужно.
— Везде есть своя крыса. Надеюсь, в нашем окружении её нет.
— Стопроцентной гарантии нет, но мы каждый раз проверяем на вшивость своих людей.
— Хорошо. Я завтра сам поговорю с Ником, — поставил Васильев точку в их разговоре.
Константин кивнул и, попрощавшись, ушёл.
Оставить её одну и уйти к себе домой? Или остаться здесь на ночь? Откинулся на спинку стула и задумчиво уставился в тёмное окно. По-хорошему, чтобы быть спокойным за Градскую нужно заночевать у неё, но он не брал с собой сменной одежды, а после рабочего дня очень хочется принять душ и переодеться в чистое.
Так, он не записывался к ней в телохранители или ещё кем-то, поэтому с чистой совестью может идти домой. Хотя, с другой стороны, совесть его уже давно не чиста. Вздохнул. Навёл порядок на кухне и, ещё раз заглянув к спящей хозяйке дома, пошёл к себе домой.
Идя неспешно по дороге, думал о прошедших трёх днях. Как-то неожиданно и стремительно ворвалась эта Градская в его жизнь. И что самое интересное, он совсем не против побыть иногда её личным ангелом-хранителем.