Глава 22

Прогнав из головы все мысли, он стремительно миновал дорожку и, не мешкая, нажал на дверной звонок. Выдохнул. Рука, держащая дорожную сумку, крепко сжалась, и только этот жест внешне показал, что он нервничает.

Дверь перед ним распахнулась на десятом громком ударе его сердца. И перед Васильевым появилась удивленная, и обескураженная Ирма. Длинные волосы собранны в высокий хвост, огромные карие глаза смотрят на него с неверием и какой-то непонятной Рустаму паникой. Лёгкое белое платье, идеально повторяет изгибы женского тела, вызывая восхищение и голод. Голод мужчины по его женщине.

— Привет, — произнёс он тихо, прогоняя ненужные в данные момент мысли и фантазии. Сначала нужно удостовериться, что он не зря вернулся. Хотя судя по выражению её лица трудно сказать: рада ли она его видеть?

— Привет, — несмело ответила Ирма и, выдавив из себя улыбку, отступила в сторону. — Заходи.

Рустам кивнул и прошёл вглубь дома, лишь раз обернувшись на женщину. Та кивнула в сторону кухни, и он продолжил путь уже в указанном направлении. Сумку поставил около стула. Обернулся и медленно осмотрелся. Ничего не изменилось за прошедшие месяцы. Разве что на столе в вазе теперь стоит букет полевых цветов. Укол негодования на самого себя почувствовал сразу: он ни разу не дарил Ирме цветов! Вообще ничего не дарил!

— Присаживайся, — вывел его из невесёлой задумчивости голос Градской.

Рустам молча кивнул и занял ближайший стул, возле которого и оставил свою сумку ранее.

— Чай? Кофе? — засуетилась Ирма, поворачиваясь к нему спиной.

Ни в её голосе, ни во взгляде, который он успел поймать в последний момент, не было радости от их встречи. Да и это не удивительно. Чему радоваться, если в последний месяц он ей ни разу так и не позвонил. Идиот.

— Кофе, пожалуйста, — выдавил Васильев из себя ответ. Да, с заминкой, но пустая голова совсем соображать не хотела.

Ирма кивнула и неспеша принялась за приготовление кофе. А Рустам, как наркоман ловил каждое её плавное движение. Любовался стройным станом и всё пытался понять, что же изменилось во внешности Градской? Или он просто давно её не видел, поэтому создалось такое впечатление?..

Понимал, что нужно заговорить, попробовать всё объяснить и попросить дать ему шанс исправить свои ошибки. Дать шанс доказать, что он сможет сделать её счастливой. Правда Рустам и сам ещё не знает и даже представления не имеет, что для этого ему нужно будет сделать. Как-то до появления в его жизни Ирмы, ему никогда не приходилось завоевывать женщину. Просто необходимости в этом не было. И, не потому, что можно предположить, что он был тем ещё Дон Жуаном, нет. Женщины никогда не баловали его своим вниманием. Но и лёгкую, ничего не значащую интрижку было с кем завести. Чисто для физиологии…

В тот момент, когда Ирма полуобернулась к нему с явным намерением задать какой-то вопрос, у Васильева зазвонил мобильный телефон. Ирма невольно вздрогнула от громкой музыки, застыв в том же положении полубоком.

Рустам виновато улыбнулся и, нагнувшись над сумкой, отыскал в ней коммуникатор. Поднимаясь со своего места, бросил ещё один скользящий и ласкающий взгляд на женщину. И уже выходя из кухни, чтобы ответить на звонок в другой комнате, остановился, только сейчас поняв, что привлекло его внимание во внешности Ирмы. Теперь она стояла к нему боком, вернее встала так, когда он поднялся со стула, чтобы выйти и именно в тот момент ему хорошо стало видно её маленький округлый живот, обтянутый тонкой тканью белого платья.

Медленно обернувшись к Ирме, вперил пристальный взор в ту часть женской фигуры, что так привлекла его внимание и, наконец, нажав на кнопку принятия вызова, машинально поднёс аппарат к уху:

— Да, дед, — глухо и задумчиво промолвил он, поднимая взгляд на лицо Градской.

Ирма смотрела на него с затаённой паникой в глазах, прикусив нижнюю губу и сжав подол платья в руках, кажется для того, чтобы хоть немного скрыть лёгкую дрожь.

— Ты где?! — прозвучал из динамика громкий и негодующий голос Анвара Романовича.

— В посёлке, — спокойно ответил Рустам и, резко развернувшись, быстрыми шагами вышел из помещения, уже не видя, как предательски дрогнул подбородок у Ирмы. Как глаза увлажнились, а пальцы ещё сильнее сжали подол платья. Совсем не так она представляла их встречу. Но увидев Васильева на пороге своего дома, растерялась и словно оцепенела. Какой-то непонятный страх завладел ею, не давая нормально мыслить и формулировать правильные слова, чтобы рассказать всё. А теперь… теперь он сам всё заметил и понял. И почему с утра ей так захотелось надеть именно это платье? Почему Рустам не предупредил о своём приезде?..

Что теперь задавать ненужные вопросы, ведь уже ничего не изменить. Остаётся только надеяться, что он хотя бы выслушает её.

Чтобы хоть как-то отвлечься, повернулась к столешнице и вернулась к приготовлению кофе. Руки предательски дрожали. А душа разрывалась между желанием побежать к Рустаму и прильнуть к нему в радостных и долгожданных объятиях, и желанием позорно сбежать из дома.

Уже когда она переливала кофе из турки в чашку, до её слуха донёсся звук закрывающейся двери, отозвавшийся в её сердце глухой болью. Ирма машинально обернулась на вход в кухню и как-то обреченно опустила руки вдоль тела. Он ушёл? Тело по инерции подалось вперёд, желая догнать мужчину, но Градская так и не сдвинулась с места…

Разговаривая с дедом, Васильев был растерян, практически не слушая старшего родственника. Мысли всё крутились вокруг увиденной картины. Он правильно понял только что увиденное? Кажется, да. И испуганный взгляд женщины тому подтверждение. Но почему она испугалась? Его реакции?.. Судя по небольшому округлому животику срок у неё маленький. Сколько месяцев? Два-три? Он, к сожалению, в этом не разбирается… И, если он прав, то кто отец её ребёнка? Почему Ирма ничего ему не сказала? Хотя, она же не обязана делиться с ним личным…

Запутался. Воздух в доме показался душным и сухим, и надеясь, что свежий воздух прочистит его мысли, поспешил выйти на улицу. И только оказавшись на крыльце, задрав голову вверх, глубоко вдохнул и прикрыл глаза.

— Дед, давай я тебе, потом перезвоню, — перебил он речь старика, понимая, что ни слова не услышал из монолога родственника.

— Рустам, у тебя что-то произошло? — тут же обеспокоенно спросил Бусаев.

— Нет, просто немного сейчас занят, — рассеянно ответил Рустам.

— Чем? — искренне удивился дед, мысленно негодуя, что внук только приехал, а уже нашёл себе занятие.

— Личной жизнью, — поспешно сказал Васильев и отключился.

Что-то тревожно зашевелилось в душе. Что-то, что заставило его обернуться на закрытую дверь и нахмуриться. Взявшись за дверную ручку он, ещё колеблясь, остановился, прислушиваясь к себе. Потом же резко дёрнул дверь на себя и широким, и уверенным шагом вошёл в дом. Не сбавляя темпа, миновал коридор и успел войти на кухню как раз в тот момент, чтобы поймать падающее бесчувственное тело Ирмы.

Чувство паники и беспокойства за женщину отошли на задний план, давая возможность холодной рассудительности действовать быстро и чётко. Бережно взяв на руки драгоценную ношу, порывистым шагом направился в сторону выхода, жалея, что так и не приобрёл машину. Теперь придётся вызывать такси. Но эта мысль посетила его уже на улице на полпути к калитке, через которую он увидел, что у ворот остановился чёрный внедорожник брата.

Ещё не доехав до нужного дома, Волков увидел Рустама с бесчувственной женщиной на руках. Резко затормозив, вышел из машины и, удостоверившись в своих наблюдениях, вновь вернулся в авто. Рустам со своей ношей устроился на заднем сидении. И то, как бережно, можно сказать, трепетно Рус прижимал к себе Ирму, внушало надежду, что всё у этих двоих будет хорошо.

В больнице Градскую сразу же забрали на осмотр. Братья же вдвоём остались в коридоре ждать результатов. Присев, помолчали несколько минут: Рустам ушёл глубоко в себя со своими мыслями, Константин просто не решался потревожить обеспокоенного родственника. Но спустя пять минут ожидания, всё же не вытерпел и заговорил:

— Я выгнал твою мать из посёлка.

— Выгнал так выгнал, — отстранённо промолвил Васильев на реплику брата, но его расфокусированный взгляд так и остался, прикован к полу.

— И на этот раз даже не будешь возражать, что я не имел на это права?

— А должен? — выныривая из своих мыслей и вопросительно посмотрев на брата, спросил Рустам.

— Вспоминая прошлые разы — да, — уверенно ответил Константин.

— Всё в жизни меняется, — пожав плечами, философски изрёк Васильев и вновь опустил взгляд вниз. Задумчиво нахмурил брови и замолчал. Спустя несколько минут невесело хмыкнул и, проведя ладонями по лицу, выдохнул:

— Каждый раз возвращаясь домой, надеялся, что ситуация хоть немного изменилась в лучшую сторону. Что мать хотя бы не будет пьяной. Или не будет меня обвинять во всех вселенских грехах. Но видно о таком и мечтать уже не стоит… Так что, перевози мать в её квартиру. Продавай, этот чёртов дом, и извинись за меня перед дядей. Вы были правы: нужно было давно поставить точку в этой истории. Хотя, нет, перед Ником и тётей я сам потом извинюсь.

— А ты где будешь жить? Новый дом построим или купишь один из готовых?

— Ещё не знаю, — задумчиво протянул Рустам.

— Рус, зачем продавать дом? Он твой!

— Вот только я не чувствую, что он мой. Он чужой мне. Да и наполнен отрицательными воспоминаниями… Лучше сделать в нём капитальный ремонт, и выставить на продажу. А я пока поживу у тебя, — бросив быстрый и насмешливый взгляд на брата, закончил Васильев свою мысль.

— Ещё чего?! — возмущёно воскликнул Волков.

— Ты против моего соседства? — искренне удивился Рустам.

— И не только я. Боюсь, Эвелинка будет категорически против проживания твоей персоны на нашей жилплощади.

— У вас всё так серьёзно?

— Серьёзней не бывает. А ты лучше налаживай отношения с Ирмой.

— И как их наладить, если она уже несвободная женщина? — со вздохом спросил Васильев.

— В каком смысле? — не понял смысла его слов, уточнил Костя.

— В прямом. Ты почему мне не сказал, что Ирма беременна? — строго спросил он у брата.

— Я предпочитаю не лезть в чужие отношения. Тем более Ирма сама попросила меня ничего не говорить тебе.

— Почему?

— У неё потом спросишь. Это ваши дела.

И снова подозрение закралось в голову Рустама.

Почему брат промолчал?.. Почему так заботится об Ирме?.. Почему Костя так укоризненно смотрит на него?.. И кто отец её ребёнка?.. Бросил короткий взгляд на брата, тот в ответ хмуро посмотрел на него. Боится признаться?.. Тряхнул головой прогоняя дурные мысли. На мгновение закрыл глаза, словно испытывая сильную боль и стараясь её заглушить и в это же мгновение, как гром среди ясного небо прозвучали слова Константина.

— Это твой ребёнок!

— Что? — глухо и неверяще переспросил Рустам, посмотрев на Волкова.

— Ты отец её ребёнка! — злясь на тупость брата, прорычал Константин.

— Как? — с широко открытыми от шока глазами, спросил он.

— Блять, не тупи! Или ты хочешь сказать, что забыл, как делаются дети?!

— Не умничай, — скороговоркой ответил ему Рустам.

— А ты не тупи! — в тон ему произнес Волков.

Рустам вновь перевёл свой взгляд в пол, закрыл ладонями лицо и с обречённостью выдохнул:

— Ну, я и идиот.

— Согласен. Но никогда не поздно начать исправлять свои ошибки.

— «Исправлять ошибки», — эхом повторил Васильев, не убирая рук от лица. — А как их исправить?

— Это уже твои проблемы. Надеюсь, ты передумал уезжать. Дом продавать?

— Да.

— Тогда я поехал, проконтролирую отъезд тётки, а ты думай, как поступать тебе дальше.

— Угу, — только и произнёс Васильев, внимательно смотря на закрытую дверь, за которой находилась Ирма. Что-то дрогнуло в его душе от сообщения брата. И это что-то заставило сердце учащённо биться в груди.

Ирма носит под сердцем его ребёнка… Эта мысль — она и пугает и наполняет его каким-то неизвестным ему чувством. Очень похоже на эйфорию. Может это именно она и есть?..

Неведомое тепло медленно стало наполнять душу и тело, стоило ему только принять тот факт, что Ирма действительно беременна от него. По позвоночнику горячей волной прошлось удовлетворение.

Продолжая путано блуждать в своих мыслях, он не сразу услышал голос доктора.

— Есть здесь родственники Градской Ирмы?

Рустам слишком поспешно вскочил со своего места.

— Кем вы ей приходитесь? — подозрительно спросил доктор.

— Я? — вопросом на вопрос ответил Васильев, замешкав всего на мгновение. И уже с уверенностью произнес: — Я отец её ребёнка!

— Ну-у-у. Что могу сказать вам, уважаемый, — доктор положил шариковую ручку в правый карман белоснежного халата. — Внимательнее надо быть, к матери вашего ребёнка! Да. Внимательнее! — зачем-то повторил свои слова, словно Васильев страдал глухотой, и мог не расслышать с первого раза. — Чем вы ее расстроили, уважаемый? У нее снизилось давление. Но не критично. Плюс, у нее нехватка витамина Е и фолиевой кислоты, а также железа. И это чревато анемией. Вы в курсе, что анемия опасна не только будущей матери, но и ребёнка?

Васильев отрицательно покачал головой в ответ.

— Я часто встречаю таких вот не внимательных! — разочарованно произнес доктор.

Но Рустам, благодарно пожав руку доктору, клятвенно заверил, что впредь за здоровьем Ирмы будет следить бережливей.

— Хорошо, надеюсь на вас. Можете её забрать домой. Подробные инструкцию по ее питанию и рекомендованному меню на день возьмите у медсестры на посту.

— Спасибо большое! — еще раз поблагодарил Васильев доктора, и пошел в смотровой кабинет, чтобы забрать и отвезти Ирму домой.

Ирма уже была в сознании. И по выражению лица Васильева поняла, что он в курсе всего. Сердце вновь предательски ускорило свой ритм, в ожидании действий и реакции мужчины.

Он молча прошел размашистым шагом к кушетке, где сидела Ирма, и взяв ее на руки, направился к выходу.

— Что ты делаешь? — спросила она обескуражено. — Я могу и сама идти.

— Забочусь о тебе, как велел доктор, — беспрекословно ответил Рустам, наградив её серьёзным и задумчивым взглядом…

От машины к дому он нёс её на руках, как самую бесценную драгоценность во вселенной. К себе прижимал крепко, но к его сожалению не сильно — боялся причинить вред. Хотя хотелось прижать к себе сильно-сильно и никогда больше не отпускать. Однако приходилось сдерживать себя. Во-первых, ещё большей боли, нежели уже причинил ей, он не хотел причинять. Во-вторых, им нужно серьёзно поговорить.

Руки Ирмы покоились на его плечах, что давало надежду на то, что он не опоздал… Что ещё можно всё изменить… Несколько раз она пристально смотрела на его лицо. И в такие моменты ему приходилось прилагать титанические усилия, чтобы не остановиться и не полезть целоваться. Сначала разговор! Но…

Оказавшись в гостиной, он бережно и явно нехотя поставил её на ноги, и Градская тут же поспешила сделать шаг назад. Взгляд настороженный, брови хмурятся. Его маленькая леди нервничает. И с одной стороны это вызывает в нём улыбку, а с другой — тревогу за неё. И в этот момент Рустам понял, что не хочет серьёзного разговора. Не хочет выяснений отношений. Не хочет задавать ей вопрос: почему она ничего ему не сказала? Нет. В данную минуту его одолевает совсем другое желание. И Васильев намерен его исполнить.

Не отпуская её взгляда, он усмехнулся только уголками губ и сделал осторожный маленький шаг к ней. Потом ещё один. И всё так же смотря ей в глаза, медленно опустился на колени. Заметил, как Ирма затаила дыхание в ожидании его последующих действий и, Рустам, увидев её заинтересованность, осмелел ещё больше. Медленно и бережливо стал приподнимать подол её лёгкого платья. На её попытку отступить только улыбнулся ещё шире и, не позволяя ей отвести взгляд, отрицательно покачал головой.

— Что ты делаешь? — почему-то шёпотом спросила Ирма (хотя он ожидал от неё возмущения), когда он задрал подол достаточно высоко, полностью оголив округлый животик.

— Хочу поздороваться со своим ребёнком, — так же шёпотом ответил Рустам и только теперь медленно опустил свой взгляд вниз.

Улыбнулся, рассматривая маленький и аккуратный живот перед собой, и прикоснулся к нему своими горячими и сухими губами. Закрыл глаза, даря продолжительный поцелуй, тому малышу, что рос под сердцем его женщины.

Ирма вздрогнула. Глаза увлажнились, и первая слезинка не заставила себя долго ждать, стремительно покатившись вниз по щеке.

Рустам всего на миллиметр отстранился и, опалив кожу живота горячим дыханием, тихо прошептал:

— Привет!