19 — 20

Спасатель неМалибу.

Пока с открытым ртом слушала перепалку Романовых, кое-что в этой дебильной ситуации кардинально поменялось. Ни я, ни тем более, деда с внуком, не заметили, как появился четвертый участник и быстро и бесшумно оглушил моих оппонентов. Я непроизвольно открыла рот еще шире, увидев, наконец, кто мой избавитель. Сафронов, твою налево. Вот так нежданчик. Я переводила взгляд с него на лежащих на земле Романовых, и обратно. А потом, как быстро Максимка запихнул бессознательные тела в их же машину. Вернее, в багажник автомобиля.

— Фуух! — выдохнул он и сказал мне. — Ротик прикрой, лягушенция. А то, знаешь ли, наводит на греховные мысли.

— Что ты здесь делаешь?! — ошеломленно спросила, проигнорировав его замечание.

— Тебя спасаю, — хмыкнул в ответ. — Как думаешь, я заслуживаю награды?

— Нет! — мотнула головой. — Без тебя бы справилась.

— Оно и заметно. Садись, давай! — Махнул рукой в приглашающем жесте, показывая на переднее кресло Романовской машины.

— Вот еще! — Фыркнула я.

— Слушай, лягушечка, у нас мало времени, чтобы мило препираться. Быстро села в машину! — Грозно прикрикнул на меня Сафронов. И в его тоне я не уловила ни капли иронии.

— Раскомандовался, — пробурчала себе под нос и послушно села в авто. А что? Я устала. Ругаться и правда не хочется, хоть это и Сафронов. Может случится чудо и он окажется нормальным парнем, а?

— На, вот, выпей, — протянул он бутылку с водой, усевшись на водительское. Я подозрительно посмотрела на воду, потом на лицо парня.

— Отравить хочешь? — Хмуро спросила его. Хотя пить хотелось невероятно и я едва сдерживала порыв, чтобы не наброситься и в один глоток не осушить этот живительный источник.

— Неа, — усмехнулся брюнет. — Не хочешь, не надо.

Пока он не успел убрать бутылку с моего вида, я перехватила его руку, забрала добычу, отвинтила крышку и жадно припала к горлышку пластиковой тары. И будь, что будет. Мммм. Кайф. Я допила до дна, блаженно улыбнулась и тут почувствовала неладное. Все-таки этот гад меня чем-то опоил.

— Пара…зит, — хотела сказать я, но замерев на полуслове, отключилась.

Очнулась я, как ни странно, не связанной и не с заклеенным ртом. И даже голова не гудела. Правда, один момент меня очень сильно смущал, а именно, отсутствие на мне одежды и даже нижнего белья. Осознав всю пикантность своего положения, я резво подскочила на постели, на которой, оказывается возлежала.

— Сафронов?! — взревела я, судорожно прислушиваясь к ощущениям своего организма, подвергался ли он за последние часы какому-нибудь непотребству или как?

— О, Лягушечка, очухалась? — в проеме дверей нарисовалась наглая морда, плотоядным взглядом шаря по моей фигурке. Я опомнилась, сразу себе "выписала" из дому джинсы с футболкой, которые в миг прикрыли мое беззащитное нагое тело.

— Сам ты жаба! — подпрыгнула я окончательно со своего ложа и устремилась в праведном гневе в сторону этого паршивца. — Ты какого хрена здесь устроил?

— Да не волнуйся так, не трах… эээ…не трогал я тебя, — усмехнулся он. — Хотя, лягушенция, ты не представляешь, чего мне стоило сдержаться, — выразительно скосил глаза вниз, указывая на свою раздутую ширинку.

— С чего такое благородство? — удивилась я, уже поняв, что он не врет. — Зачем тогда раздел, извращенец?

— Ну-у, должен же я оценить то, что потерял, — снова осклабился Сафронов. — Да и для дела надо, было.

— Какого дела? — насторожилась я.

— Высокохудожественного, — хмыкнул он. — На, вот зацени, — бросил он мне пачку фото.

Я присмотрелась и обомлела, узрев себя вместе с этим гадом в очень провокационных снимках.

— Ты что это, паразит, задумал? — зашипела я, с остервенением порвав фотографии.

— Ты это, зря, — снова издевательская усмешка. — Я таких еще миллион напечатаю.

Его слова меня окончательно выбесили, я подпрыгнула к нему с твердым намерением выцарапать глаза нахалу или ударить, как следует. Только он уже знал о моих способностях, поэтому сделать ничего не позволил. А точнее, просто решил поглумиться и устроил игру в догонялки. Что-что, а вот бегать и изворачиваться он ловко научился.

— Ты, скотина такая!!! — кричала я, пытаясь его безрезультатно загнать в угол и хорошенько отмутузить. — Ты для кого фотосессию тут устроил, гнилой потрох?! Козлина рогатая!!! Отвечай, кому говорю! Иначе евнухом сделаю без наркоза!

Он только ржал надо мной, смачно прихрюкивая, но тем не менее, бдительности не терял и снова уходил от моих нападок.

— Лягушенция, я с те…бя не могу, — чуть не всхлипывал он от восторга, когда я выбилась уже из сил, села на постель, зло отфыркиваясь и сплевывая волосы, которые растрепались и лезли в лицо.

— Лучше по-хорошему скажи, — отдышавшись, усмехнулась я, так как меня посетила гениальная идея. Что это я тут бегаю, энергию зря трачу? Можно же взять этого сивого мерина за яй… ну, вы поняли? одной силой мысли вполне хватит для захвата, столь стратегической части организма одного паршивца.

— Эй-эй, — не на шутку испугался он, почувствовав давление невидимых тисков, — Ярослава Владимировна, ты…это, только не нервничай, — ну надо же, даже имя мое вспомнил, а то Лягушенция и Лягушенция. — Хватку то ослабь, я проникся.

— Будешь говорить, смерд? — развеселилась я.

— Буду, — просипел он, — Куда деваться, если вы шуток не понимаете?

Я сжалилась и отпустила парня из невидимого, но очень влиятельного плена. Как-никак, родственник. Угу.

— Хватит, пошутили, — усмехнулась, наблюдая за его реакцией. — Давай, рассказывай, что удумал?

— Вот не цените вы добра, ох, не цените, — попытался он уйти от ответа, снова говоря загадками и аллегориями. — Столько из-за вас натерпелся.

— Слышь, страдалец, ближе к делу!

— К телу? — снова привычная усмешка озарила его лицо. Быстро, однако, очухался.

— Сафронов, мать твою!

— Вот, маму только не трогай, — неожиданно устало выдохнул он, а потом так сверкнул глазами, что я невольно уяснила, что про маму я зря вспомнила. И правда, не хорошо вышло.

— Согласна, мам не трогаем. Ну, так что?

— Я думал, ты умнее. С твоими-то способностями, лягушечка, ууу-м? — ехидно заметил Максимка. — Поковырялась бы у меня в мозгах что ли, а ты за мой хрен схватилась. Признайся, так его жаждешь? — заржал он, увидев мою растерянность на лице.

— Да ты! Да я! Да, чтоб тебе, — задыхалась от гнева и своей тупости.

— Дыши, детка, — усмехнулся он, усаживаясь рядом, слегка толкнул меня своим плечом, что я окончательно офигела от его поведения. — Так как? Будешь препарировать мои извилины? А-то долго рассказывать неохота.

— Снова шутишь? — выдохнула я и уставилась на него во все глаза.

— Ага, у меня кредо такое, шут гороховый, — снова усмешка.

Я внимательно смотрела в серый омут, невольно чувствуя, что их обладатель дал зеленый свет и пустил меня в свои потайные задворки души, ну, или в данном случае, мозга. А если быть ещё точнее, то памяти. Ух, сколько мне тогда открылось, что я невольно рот раскрыла.

— Захлопни ротик, милая, — привел меня в себя Сафронов. — Или тебе нравиться меня дразнить?

— Значит, двойной агент? — спросила я, проигнорировав его саркастический выпад. Что поделать, человек в образе. Уже привычка выработалась меня подначивать, да и не только меня.

— Типа того, — согласился он.

— А Егор в курсе?

— Нет, конечно, — снова ухмылка чеширского котяры. — Да и побесить братца — свято дело. Вот фоточки кто заценит, однозначно.

— Нравится получать по шеям?

— Ага, тащусь просто, — в глазах лукавые черти.

— Ну-ну, — хмыкаю. — Тебе весело, а мне как объяснять мужу это безобразие? Да и вообще, сама бы тебе по роже чем-нибудь съездила, честно! Как только представлю, что ты тут вытворял, пока я в отключке, так зла не хватает!

— Подумаешь, немного полежал на тебе, поприжимался, пообнимался. Ну парочку поцелуев не в счет, ты ж не отвечала.

— Убью, зараза!

— Да ладно тебе, лягушечка. Подумаешь, чуток помацал. Кто ж виноват, что ты такая красивая? Да и за ту подставу с розовым мамонтом я до сих пор в обиде, — вот дразнит и даже не переживает за свою шкуру, засранец. — А Егорке твоему полезна даже будет такая встряска, ха-ха.

— Прекрати называть меня лягушкой! — сердилась я. — Вот, чего ты добиваешься, а?

— А есть у него грешок, — загадочно проговорил "родственничек".

— Это, какой? — попыталась я снова пролезть к нему в подкорку. Только, фиг вам, заслон такой, что мама не горюй.

— Зря стараешься, — подтвердил словами мое фиаско, этот проходимец. — Никуда не денется твой Берсерк, как миленький простит, твою маленькую шалость. Влип с тобой, по самое не балуйся, брательник. Так что, я пас. Ты, конечно, девчонка красивая, но не настолько, чтобы переходить дорогу кузену, да и свобода мне пока что дорога.

— Вот поплатишься еще, за эти свои слова, — решила позлить его в ответ, усмехнувшись. — Влипнешь, как миленький, отвечаю!

— Типун тебе! — подскочил от меня, как черт от ладана.

— Стопудово, — засмеялась я. — Смотри-ка, свободолюбивый нашелся! Считай, я уже озадачилась поиском тебе "милой" жёнушки. Будешь на неё энергию тратить, а не заниматься фотохудожествами с женой брата.

— Ярослава! Я лучше удавлюсь! Не смей даже тянуть свои лягушачьи лапки и покушаться на мою свободу.

— Ну-да, ну-да, ха-ха-ха!

Игра по чужим правилам…

Уже третий месяц я сижу в подполье, по-другому не скажешь. И зачем я на это подписалась? Ну умеет одна зараза прополоскать мозги так, что невольно заслушаешься, осознаешь и согласишься на любую авантюру. Только вот авантюрного в моем положении, ничего не было. Я просто загибалась от откровенной скуки, но скрепя зубами, соглашалась с доводами Максимки и продолжала весь мистификационный бред.

А все дело в том, что моему гениальному родственничку пришла сверх идея, укрыть меня в безопасном месте от всего белого света, в том числе и от любимого мужа, и от друзей и от врагов, ну и от папки с бабулей. Сейчас я сходила с ума от тоски, бездействия и одиночества, а вот, что они чувствовали, когда я пропала, даже представить боюсь. Как бы я ни хотела их утешить, но пришлось задвинуть все свои «хотелки» и заблокировать телепатическую связь с дорогими мне людьми. Я смирилась, что на время придется уйти в небытие, исчезнуть, испариться, чтобы усыпить бдительность своих врагов. Пришлось жертвовать чувствами родственников, да и своими, не в меньшей степени. Одно утешало, что, когда-нибудь, этому фарсу придет конец.

Чертовы снимки наделали фурора, Егор, наверно, поседел, Романовы пришли в восторг. Особенно, когда Сафронов доложил им, что сначала сам меня поимел, потом продал в рабство, в бордель одной ближневосточной страны. Сказочник красапед. Но ему поверили. А радости то сколько было. УУУ, кровопийцы! Когда Сафронов приехал ко мне и рассказал эту побасенку, я еле сдержалась и не сорвалась в город, чтобы самолично придушить всё Романовское отродье.

— А ну, сядь! — приструнил мои жалкие потуги брюнетик с приветиком. — Куда намылилась? Мы ж все обсудили, Ярослава. Тебе лучше не высовываться. Итак, еле отбил. На этот раз, свезло, а в другой бы, может, и нет. С маниакальной решимостью Романовых на твой счет, могло закончиться все плачевно.

— Не пугай, застращал совсем! Тебе легко говорить, — недовольно пробурчала я.

— Ага, очень легко, — дерзкая ухмылка расцветает на лице Сафронова. Только я теперь хорошо знаю, что это одна из его масок лицедея. — Бегать от расправы Берсерка — то еще удовольствие. Он меня придушить готов, знаешь, нет? А изображать дружбу с Романовыми, вообще улет. Не спасет никакой бонус в виде секса с Кариночкой. Затрахала меня уже эта курица!!!

— Так не сношайся с ней, в чем проблема? — скривилась я.

— Проблема в том, что только после хорошей разрядки, эту овцу тянет на откровения. Понимаешь, о чем я?

— Фии, тоже мне герой-любовник. Казанова, блин.

— Вот, не ценишь ты меня совсем, лягушонок, — рассмеялся Максим. — Знаешь, что недавно мне поведала Романова, в постели?

— Откуда мне знать?

— Именно откуда? — фыркнул в ответ. — Вот, вы с Егором на меня грешили про аварию, а это его Кариночка хотела на тот свет сплавить.

— Да ладно? Она ж на него имела виды?

— Да имела всех эта стерва! И меня, и его, — разозлился парень. — Это папочка её все хочет пристроить, а у этой бл… девки совсем другие планы! Замужество ей на фиг не сдалось.

— Бедняжки, кругом. Все не хотят, а их неволят.

— Много ты понимаешь. Между прочим, она твоя сестрица. Как тебе такая новость?

— Чтоо?! — ошалела я.

— Сама догадайся.

— Нет, объясни! Мне нервничать и напрягаться нельзя, сам знаешь.

— Братца своего любезного, помнишь? Они двойняшки, между прочим. Мариночкины отпрыски и твоего папули, — поведал родственник. — А Романов её дед, а не папаша. вот так-то.

— То-то я сразу заметила этому старому козлу, что он с дочкой, как небо и земля, очень похожи, — вспомнила я эпизод на корабле. — Еще чем удивишь? — нервно промолвила я, чувствуя, что у него еще есть в запасе парочка шокирующих откровений.

— Я знаю про Дубравина. Что он твой отец. Это только Егорка считает меня несмышлёнышем и непутевым младшим братом, — вот в его облике проскользнула невеселая усмешка.

— Тебя это бесит?

— Да так, раздражает иногда.

— Что еще добавишь?

— АС, например, это тоже Карина, — не замедлил порадовать Сафронов. — Любит девочка быструю езду, а папу нервировать нельзя, мда. А Берсерка позлить и уделать в гонке — это вообще лучше тысячи оргазмов. Это её слова, кстати.

— Больная!

— Согласен, — поддержал Максим. — Догадываешься, откуда такое погоняло?

— АС, — покрутила я на языке, — Астархова, типа, что ли? — дошло, наконец. — Пфф!! Вот еще! Много чести засранке.

— Так и знал, что именно это и скажешь.

— Макс, когда уже твой гениальный план придет к логическому завершению? — жалобно заскулила я, меняя резко тему. — Я устала, я соскучилась. Как там Егор?

— Успокойся, лягушонок, — ободряюще утешил он. — Жив-здоров твой Егор, что ему будет? Потерпи немного. Чуть-чуть осталось, прижму я этих гадов, ты мне веришь?

— Я не знаю, — устало выдохнула я. — Зачем я сижу в этой дыре?

— Ярослава, не дури, все ради твоей безопасности, — раздражался парень. — Вот, зачем вы с Егором приперлись в город? Смылись благополучно и сидели бы дальше на островах, а не мешались под ногами. Пришлось самому разруливать.

— Как ты, кстати, объяснил своим "друзьям", что огрел их по макушкам, да еще и в багажнике провез?

— Так они ж не видели, что это я сделал, — засмеялся Сафронов. — Я все стрелки на тебя перевел. Это ты ж у нас чудесница-кудесница, можешь по темечку и силой мысли настучать. Вот они и поверили в это.

— А как же тогда тебе удалось со мной справиться? — хмыкнула я. — Да и еще в рабство сбагрить.

— Так это просто, — снова смешок. — Ты повелась на мои чары соблазнителя. Мда.

— И что?

— Ну, не тупи. Греза ты или нет?

— Все равно не понимаю?

— Ладно, спишем на твое состояние, такую бестолковость.

— Эй, родственник, сейчас схлопочешь поджопник, договоришься! — вознегодовала я.

— Ну-ну, не рычи, детка, — ответил он на это. — Могла бы сама догадаться, но чего уж? Так и быть, расскажу. Греза лишается своего Дара, если изменит мужу. Да не просто мужу, а предначертанному свыше. Как думаешь, зря что ли папка твой старался, свести тебя с Егоркой? — он немного помолчал, потом продолжил. — Да и я ехал с Романовыми именно с этой целью, лишить тебя Дара. Ну это они так думали. Их очень грела мысль, что как славно один братец насолит другому. Идиоты. Слава богу, мне эту роль отвели, а не кому-то другому. А я спасать вообще то тебя ехал.

— Их, значит, по макушке, а тебя почему, нет?

— Так повелась на мои красивые глазки, — пошутил Сафронов. — Ну, такая версия, Романовых устроила, по крайней мере.

Он думал меня взбодрить, а на самом деле еще больше расстроил. Судорожно всхлипнув, приняла объятия родственника, а смысл уворачиваться? Пусть утешает.

— Ярка, ты ж понимаешь, что либо они нас, либо мы их? — прошептал он. — Иначе никак.

— Это жестоко, — просипела я.

— На кону твоя жизнь, а ты жалеешь этих уродов? Не волнуйся, это будет на моей совести. Комар носу не подточит.

Я кивнула и еще больше заревела.

— Тсс, ну что ты совсем расклеилась, а как же наша бесконечная войнушка? Не узнаю тебя, лягушонок?

— Ага, до войны, мне с тобой, сейчас, — продолжала разводить сырость. — Ты даже Лягушенцией меня не обзываешь, а лягушонок звучит так безобидно и мило. Макс, что со мной не так? — я подняла голову с его груди и посмотрела в серые глаза.

— Все так. Ломка по Берсерку просто.

POV Егор

За эти чертовы 89 дней я прошел несколько кругов ада. Бесконечные чертовы стадии страха, ненависти, боли, беспомощности, и наконец, отчаяния. Первые дни, когда Яру похитили, я рвал и метал, сбил все ноги, поднимая все связи, чтобы выйти на след моей малышки. Хоть какую-то зацепку, где ее искать?

Безграничная радость, когда она вышла на связь и снова удар под дых, ее исчезновение. Пока добрался до Пупышева, ее снова похитили. Я эту деревеньку перетряс вдоль и поперёк, пока одна бабулька не сказала, что видела, как она села в черную машину. Млять!

уже не скрываясь, полез в осиное гнездо, точнее помчался к старому ушлепку Романову. Только куда там? Обложился так, что на хромой кобыле не подъедешь. Только, на истребителе разве. По всему периметру охрана, воевать не иначе собрался.

Мелкого сучоныша-братца тоже теперь не достать, окопался вместе с ненавистной мне семейкой. От Кариночки не отлипается. Женится, придурок, что ли собрался?

Когда сороки принесли благую весть на хвосте, чуть не удавился, разглядывая голый зад предателя и как он насилует мою девочку. То, что это не по обоюдному согласию, даже не сомневался. Истесал все кулаки в кровь от бессильной ярости об стены, так как добраться до конкретных рож не имел никакой возможности. Когда выдохся крушить стены, упал на пол, воя и скуля, как жалкий пес. До этого неделю, не ел, не спал, а сейчас провалился в какую-то пропасть на грани отключки сознания. Чувствовать себя последним ничтожеством, ни на что не способным, вышло успешно. От Берсерка ничего не осталось, меня растоптали и размазали, как таракана.

Не знаю, насколько я отключился тогда, но, когда очухался, встал и пошатываясь, побрел на кухню, достал початую бутылку виски и начал хлестать прямо из горла. Таким вот красавцем и застал меня Дубравин.

— Берсерк?! — хлестал он меня по щекам, приводя в чувства, перед этим хорошенько освежив мою голову холодным душем. — Очнись, тебе говорят!!!

— Влад, отстань, а, — прохрипел я.

— Да приди ты в себя, бестолочь! — злился друг. — Жива она, я тебе отвечаю. Я чувствую, что с ней все в порядке, слышишь, Егор?

— Ты снимки видел? — взвыл я, снова придя в иступленное отчаяние.

— И что? — завидую его хладнокровной невозмутимости. — Все не так, как нам кажется.

— Как ты можешь, она же твоя дочь?!!

— Цыц, щенок, — тряхнул меня за плечи Дубравин. — Я сказал, все с ней нормально, значит, так и есть! Ты мне не веришь?!

— Я очень хочу тебе верить, Влад, — прошептал я.

— Все, подбери сопли, приходи в себя, к Романовым больше не суйся, — начал раздавать мне бесконечные ц.у.

— Я сам решу, к кому мне соваться, — зло буркнул я.

— Ну, идиот, — заключил друг или не друг, вовсе. — Не лезь, я сказал! Ты Ярославе живой нужен, а ты в смертники записался! ну-ка, собрался, живо!

Не успел я очухаться, как меня выволокли на улицу, усадили в машину и отвезли в неизвестном направлении. Я особо и не сопротивлялся, сил практически не было, как и воли.

Как оказалось, депортировали меня, куда-то в лес, на заимку, к своему старому знакомому Митричу, сбагрили с рук на руки, так сказать. Велели не дурить, приходить в себя. Твою мать! — выругался, когда осознал, куда я попал. Глушь такая, что волком вой, никто не услышит.

Митрич плотно взялся за мою шкуру. Поил травками, в бане парил, трудом физическим нагружал. С разговорами не лез и на том, спасибо. Я говорить, кажется, даже разучился. Так прошло два бесконечных месяца.

Физически я окреп, отрастил бороду, а вот моральное мое состояние хотело бы желать лучшего. Однажды подскочил ночью с лавки, как безумный. Мне вдруг послышался тихий зов Яры. Начал звать ее ментально, но в ответ глухая стена, так похожая на ту, что она возвела, когда сердилась на меня за обман.

— Малыш, что ты со мной делаешь? — пошевелил беззвучно губами, чувствуя, как по щеке катится слеза и теряется в густой растительности на лице.

В ту ночь я больше не уснул, а еще я тогда понял, за что мне это испытание выпало. Я вспомнил один свой не благородный поступок с одной наивной девчонкой. Наверно, ей было тогда гораздо хуже, чем мне. Поделом, Егорушка, поделом. Эффект бумеранга, мать его!

На утро неожиданно явился Дубравин. Признаться, не ожидал его здесь увидеть. Да и Митрич, не готовился к встрече гостя.

— Ну, что, очухался? — спросил меня Влад сурово. — Ссылка, считай, закончилась. Поедем обратно.

— А Яра? — в надежде спросил я, еле разлепив губы.

— Скоро объявится, — отмахнулся он со спокойствием удава.

— Ты знаешь, где она? — уже громче воскликнул я, не сумев побороть проснувшиеся эмоции.

— Конечно, я же Волхв, как-никак, — усмехнулся в ответ.

— Где?!! — подскочил к нему, пытаясь вытрясти признание. — Где она, черт тебя дери?!!

— Ты, это. Зятек, успокойся, — отцепил мои руки от себя, Дубравин. — Чего на людей-то кидаешься?

— Издеваешься, что ли?! — как он бесил меня в этот момент

— Не без того, — ухмыльнулся блондин. — Поехали.

Если Влад так спокоен, то и мне стоит угомониться, попытался убедить я себя. Степенно сел в машину и всю дорогу, по привычке, не вымолвил и слова. Зачем биться в глухую стену, если и так знаю, что бесполезно лезть с расспросами. Все равно, этот гад ничего не скажет. Еще и тестем, называется.

— Похвальная выдержка, — похвалил меня садюга, по приезду, высаживая у родной парадной.

Я молча вышел, и не прощаясь зашагал к дому.

— Берсерк? — окликнул Влад. Я замер, сомневаясь, стоит оборачиваться или нет? Все-таки решился. — Через месяц она будет дома, понял? — глядя в глаза, заявил Волхв, не иначе практикует на мне свои способности к внушению. — Не лезь никуда. Она в безопасности. А ты своей твердолобостью можешь все испортить. Поверь, ни одна страшная картинка, которые тебе подсовывает твое воображение, с ней не случилась.

Я молча кивнул и отвернулся. Это был 65 день моей разлуки с малышкой. Да, я как идиот отсчитывал дни, наверное, для того чтобы окончательно не сойти с ума. Оставались еще какие-то пустяковых 30 дней, пытался настроиться на оптимистичный лад. Зная Влада, очень хотелось ему верить, он не любитель разбрасываться словами на ветер. Обещал, значит, так и будет.

Отсчет пошел, и я пошел, по кругу, дом-спортзал-дом. Ребята-самбисты сначала были рады моему возвращению, но, когда на совместных спаррингах получали ни за что, ни про что, радость их поубавилась. Уже никто не жаждал со мной связываться. Вот тут-то я наконец, оправдал свое прозвище, невольно хмыкнул сам себе.

Это был 85 день нашей разлуки. Проснулся, сходил в душ, выпил кофе из кофеварки. Обычные действия на автопилоте. И тут тишину квартиры резко оглушил звонок на городской телефон. Зачем я не избавился от этого пережитка прошлого? ах да, чтобы всякие не особо приятные личности не тревожили мой покой по мобильному, но, если им очень припрет — могут оставить сообщение на автоответчик. Гениально! Как раз, такой случай наступил, раздался щелчок записывающего устройства, а потом и бодрый голос Игорька. Услышав его, я резво подскочил к аппарату и схватил трубку.

— Гонка?! Когда? — перебил его я, не заморачиваясь с приветствиями.

— Эй, чувачок, ты там не обкурился часом? — обрадовался приятель. — Я тебе только что сказал, что гонка сегодня ночью. А еще приятный бонус, в ней заявлен АС, ну как? Я надеюсь, заслужил вознаграждение, Берсерк?

— Бесспорно, — глухо подтвердил я, ошалело озираясь по сторонам. Не зная, то ли плакать, то ли смеяться от новости.

Не помню, как распрощался с Игорьком, кажется, просто повесил трубку. Так, спокойно, Егор. Немцы в городе. Соберись, млять! За такими самовнушениями день пролетел незаметно. Я нервничал, сжимал кулаки в предвкушении встречи.

Ночь подкралась незаметно. Даа, погодка, конечно, у нас зашибись. Вечная сырость, даже в начале декабря. Самое оно для гонок и таких дятлов, как я. Бесконечные заезды участников выматывали нервы и терпение. Наконец, моя очередь. Глянул на хонду соперника, точнее соперницы и решительно влез в свою тачку. У меня снова Бэшка, а вот странная смена колес у АСочки смущает. Что же ты творишь, Ярослава? Что ты мне пытаешься доказать? Хочешь выиграть? не вопрос, милая.

Отмашка, педаль в пол, помчали. Хонда резвее, я, так и быть, аутсайдер. Фиолетово, честно. Никакого драйва, присел на хвост и не рыпаюсь. Млять, только не глупи, девочка моя. На дороге, черт те, что, бесконечный люфт колес, мне совсем не нравится. Уже жалел, что подписался на эту гонку, идиот!

— Это какое-то гребаное дежавю!!! — взревел я, понимая, что это третье наше соперничество с Ярой и опять, что-то пошло не так. Как в замедленной съемке, я наблюдал, как ее машина теряет управление на обледенелой дороге и летит к чертям с трассы. — Яра!!! — крик ужаса сорвался с губ, а сердце едва не остановилось

Я чуть не улетел следом. Честно, стало все равно. Но навык экстремального вождения, не пропьешь. Я все же остановился и побежал к перевернутой хонде. Кое-как открыл искореженную дверь, увидел светлую прядь и кровь, много крови. Неет!!!