21 — 22

Мы сами, с усами.

Опять это чертова скорость и бешеная гонка. Рев покрышек сводит с ума. Нет, слава богам, я не участница, а всего лишь наблюдатель, но почему же так сердце колотится в груди? Черт! Это же Егор и она, моя сестричка, мать её! Только осознание не приносит облегчение, потому как следующая картинка кардинально меняет суть происходящего. Я уже знаю, что это конец, ее конец, такой беспощадный и бестолковый. Допрыгалась.

От отчаянного крика любимого я проснулась в холодном поту. Сердце стучало как у загнанного зайца. Руки дрожали.

— Егор?! — неосознанно, на автомате позвала мужа. Потом опомнилась и заблокировала менталку. — Черт! Ну родственничек, ты у меня попляшешь! — вспомнила недобрым словом Сафронова.

Сейчас глубокая ночь, но мне плевать. Быстро соскакиваю, одеваюсь, бегу к соседке, бабушке-божьему одуванчику. Не хотелось бы её тревожить, но придется.

— Зараза, — обругала себя, — человек спит, а ты? — так и бурчала, пока пальцем топила кнопку дверного звонка.

— Кто там? — раздался дрожащий голос старушки.

— Это я, баб Лиз. Жанна, — да, она меня знает по таким именем. Конспирация, твою налево. Все-таки это ненавистное имечко мне роднее и привычнее, чем какое-нибудь другое.

— Деточка, что случилось? — едва отворив дверь, взволнованно спросила меня Елизавета Михайловна.

— Баб Лиз, без паники, — обнимаю ее. — Можно от тебя позвоню, а то у меня телефон сломался? — несу какой-то бред, даже особо не заморачиваясь правдоподобностью своего ночного вторжения к бабульке.

— Конечно, конечно, Жанночка, — согласилась она, не скрывая тревогу в глазах. Я скривилась, мучая себя угрызениями совести.

— Баб Лиз, ничего серьезного, правда, — прошептала я ей, схватив трубку и набирая номер такси. Благо, нужные цифры сами собой всплыли перед глазами. — Я съезжу в город и вернусь.

— Господи, деточка, куда ж ты на ночь глядя-то собралась? — разнервничалась еще больше она.

— Да я растяпа, совсем забыла, что ко мне сестра с племянником приезжают, я обещала встретить. А сама запамятовала, да еще и телефон утопила. Вот, — на ходу оправдывалась я, пока слушала гудки в трубке, дожидаясь ответа диспетчера. Уснули там все что ли?

Наконец услышав голос оператора, я назвала свой адрес, а вот с адресом поездки пришлось соврать. Понадеялась, что договорюсь на месте с таксистом. Ни к чему бабе Лизе знать, что я в Питер собралась. Да и странно бы было, если бы я ехала встречать "сестру" так далеко, коли в этом тихом городке тоже как ЖД вокзал есть и поезда дальнего следования проходят.

Через двадцать минут томительного ожидания, такси приехало, и я резво заскочила в машину. Таксист сначала поупирался, мол далеко, а как же диспетчер, у него работа, конкретный заказ с определенным маршрутом, который я назвала, а тут дальняя поездка и обратная дорога порожняком?

— Сколько? — устав слушать эти сопли, спросила напрямую его. — Уж диспетчеру найдете, что сказать. Сломалась, машина, например?

— Десять, — алчно сверкнув глазами, неуверенно ответил он.

— Двадцать, — твердо сказала ему, — едем уже скорее. Да, и чтобы не гу-гу никому о такой странной клиентке, — сурово посмотрела на него. Он конечно же, закивал, суетясь и предвкушая заработок. Пусть радуется, память я ему все равно сотру об данном эпизоде. Как, впрочем, сделала это с прекрасной бабушкой Лизой. Ни к чему ей лишние тревоги и проблемы. Хах, кто-то умный говорил, что это невозможно, усмехнулась я своим мыслям. Вот и зря, папанька, ты не верил в мои силы. За месяцы безделья я много у себя способностей обнаружила. Со стиранием памяти озадачилась еще в первые дни пребывания в этом захолустье. Ну а как же? Если тут народу мало, чужак сразу бросается в глаза, а мне надо как-то было оставаться незамеченной и не найденной людьми Романова.

В город мы добрались уже под утро, даже удалось немного вздремнуть в пути. Я попросила высадить меня у Ладожской, напоследок поманипулировала с сознанием дядечки, чтобы забыл о своей пассажирке и выскочила из автомобиля.

Брр. Прохладно. Поёжившись от ветра, направилась ближе к вокзалу, а точнее мне срочно нужен телефон-автомат. Завидев желанное средство связи, быстро метнулась к нему и по памяти набрала номер. В трубке вместо гудков послышался хит этого лета "Деспасито". Фыркнула, закатила глаза, уставая слушать зажигательную композицию, а Сафронов, паразит, трубку не берет. И, о, чудо, услышала его заспанное: "Алло"

— Бодрого утра, родственничек! Дрыхнешь? — прошипела недоброжелательно.

— Яра, какого?!

— Такого! Твоих рук дело? — все больше сердилась я.

— Ты с ума сошла?! — запаниковал он. — Только не говори, что ты здесь.

— Я и не говорю, — хмыкаю. — Ты так и не ответил на вопрос.

— Я не понимаю, о чем ты? — в голосе столько недовольства

— Карина, — выдыхаю.

— Карина? При чем здесь Карина?!!!

— При том. Она разбилась сегодня ночью. Насмерть.

— Твою ж! — я, отвела трубку от уха, не желая слушать отборную порцию мата.

— Успокоился? — спросила, уловив паузу в эпичном монологе.

— Какой, на хер, успокоился?!!! — завопил Максимка. — Эта сука мне все планы порушила. Как теперь к папеньке её подступиться, а? Все коту под хвост.

— Тихо! — рявкнула я. — Может оно к лучшему.

— Что к лучшему, Яр?! Что?! Они так и не оставят тебя в покое! Я же этого старого пердуна хотел…

— Заткнись! — прервала его. — А вот это уже не твоя проблема. Ты не Дубровский, а я не твоя Маша. Макс, не надо. Я сама справлюсь.

— Ярослава? Где ты? Черт тебя дери!

Не стала слушать его вопли, кинула трубку на рычаг. Время поджимало. Вдруг его телефон на прослушке? Лучше не рисковать так глупо. Хотя, мне теперь все равно. Хватит, надоело отсиживаться в сторонке. Зря, я послушала Сафронова. Кроме меня, мою проблему никто не решит. А дурак Максимка еще и решил ручки испачкать. А я практически благословила, идиотка. Злодейка тоже мне. А ведь выход был так прост, с моими то способностями. Криво усмехнувшись, подошла к ближайшему такси, без спроса усаживаясь на заднее сидение. Мне теперь одна дорога, к Романову прямиком в пасть к шакалу.

По дороге я заметно нервничала, вроде и понимала, что риск минимален, а все-таки жуть берет. В нервном напряжении, не заметила, как такси уже подъехало к поселку, где проживал мой враг. Так-с, а вот теперь нужно сконцентрироваться, Яра. Он не должен узнать о твоем приближении. Таксист притормозил у шлагбаума, его спросили, куда он направляется. Я быстро вклинилась, ответив охраннику. При этом назвала людей, совершенно не причастных ни мне, ни Романову. Нас пропустили, и мы проехали вперед.

За три дома от нужного коттеджа, я попросила остановиться, расплатилась и вышла. Дальше пешком. За свой вид особо не волновалась, хоть тут везде и камеры понатыканы. С виду я пацан пацаном, одета в свободные спортивные трико и толстовку с капюшоном, которое прикрывает лицо. Сверху кожаная куртка-пилот, на ногах а-ля армейские ботинки на шнуровке. Лучше бы кроссовки одела, да что теперь?

Вдохнула глубоко холодный сырой воздух, закрыла глаза, "сканируя" обстановку вокруг. Немного энергии потратила на отключение всей аппаратуры в районе. Это я про камеры слежения и прочие хитрые штучки, сигнализирующие о приближении постороннего к охраняемой территории. Ого, как обложился, невольно усмехнулась, обозрев внутренним зрением обстановку.

Вроде все не плохо, кажется, Ярка. Главное не трусить, вот я и бодрилась. Следующим действием было отключение охранников и собак, разумеется. Пора поспать мальчикам-зайчикам. Хм, забавно, как все просто выходит. Порадовалась своим успехам, подошла поближе к забору, прикинула глазомером, а потом с ловкостью умелой паркурщицы перемахнула через него. Ух! Тишина, как в морге. С чего вдруг такие сравнения? Я и в морге-то ни разу не была. А нервишки то шалят, вот и мысли дурацкие лезут в голову.

Осторожно ступая по каменной дорожке, я краем глаза замечала то тут, то там усыпленных охранников. "Солдат спит, служба идет", — снова пришло на ум. Уже смелее двигалась вперед, к дому. Сейчас хоть и утро, но темень на улице стоит, как и положено в это время года. В некоторых окнах ярко горел свет. Куда ж мне зайти? В парадную или через черный? Эх, где наша не пропадала? Попрусь через парадный вход, чего уж мелочиться?

Нас ждали, а мы и припёрлись…

Кажется, я когда-то загадала быть смелой? Только что-то меня сейчас это не успокаивало. Липкий страх очень неприятно щекотал внутренности. Осторожно открыла дверь и заглянула внутрь. Тихо, спокойно. "Мертвые с косами стоят". Мда. Весело, обхохочешься. Храбрюсь и решаюсь ступить внутрь.

В большом холле горит свет. Слева — широкая лестница, справа — столовая, прямо — гостиная. Я быстро сориентировалась, только куда направить стопы? Крадучись, скольжу по ковру и застываю от ужаса, замечая лежащее тело. Отмираю, понимая, что это скорее всего домоправительница почивает после моего воздействия, завалившись посреди гостиной, прямо на ковре. Пусть поспит, бедняжка. Не фиг так рано вставать по утрам.

На интуитивном уровне спешу в кабинет хозяина. Дверь приоткрыта, верхний свет приглушен, только посреди горит ярко настольная лампа, словно маяк в темноте, а по углам затаились тени. Прищуриваюсь, оценивая взглядом обстановку. Ищу хозяина. А, вот и он, голубчик. Невольно вздрагиваю всем телом, узрев его темный силуэт в кресле. Сидит, сгорбившись и обхватив чело руками. Кажется, вести о кончине "дочки-внучки" дошли до адресата. Хм.

Я рискнула приблизится к зловещей фигуре. Рядом на полу початая бутылка виски. То ли спит, то ли в ступоре, хрен поймешь? Я все понимаю, у Романова — горе и я даже в чем-то ему сочувствую. Только господин вряд ли оценит мои потуги в принесении соболезнований. Ну, что ж, Лев Семенович, приступим. Трогаю его за плечо. Нет, я не жестокая, я просто хочу спокойствия себе и своим близким.

— Ну, что явилась? — Проскрежетал злорадно он, очнувшись от тяжелых дум, обжигая яростным взглядом и резко направив на меня дуло пистолета.

— Не запылилась, — отвечаю хладнокровно, выдерживая его взгляд. Тут же мысленно себя укоряя за досадную промашку. Недооценила. Думала нежданчиком порадовать. Ага.

- Позлорадствовать удумала?! — еще больше заводился Романов.

— Как можно? — Удивилась я. — Это ваше семейное качество. Совсем не претендую. Наоборот, сочувствую.

— Заткнись, сука!! Или я тебе мозги вышибу!

— Мечтать не вредно, Лев Семенович, — хмыкаю. — Не надоело еще воевать? Я практически с белым флагом пришла, перемирия просить.

— Хахаха, очень смешно.

- Да я без шуток, — делаю искренние глаза, уставившись на оппонента.

— Ну ты и идиотка, — истерично расхохотался Романов.

— А так? — Лукаво поинтересовалась я, кое-что пожелав и, кажется, мое желание уже исполнилось.

— Сука! Как…какого хрена? — Ошалел товарищ, выронив пистолетик. — Что?! Что ты сделала?

— Как насчет пожизненного паралича, Лев Семенович? То ещё удовольствие, правда?

— Прекрати, — в панике захрипел он.

— Как только, так сразу, — многообещающе выдала ему. — Намек понятен?

— Даа, — еле крякнул в ответ парализованный, едва ли на более способный в этот момент, как только "пучить" глаза.

— Ну, ничего-ничего, болезный, — похлопала ободряюще по спине. — Немного отдохнешь, для профилактики в стазисе, а то уж слишком активный для своего возраста.

— Убью, — шипит он.

— Мдя, тяжелый случай, — вздохнула я. — Полагаю бесполезно говорить, что пора бы прекращать вашу бессмысленную войну?

— Еще чего?!

— Ну вы и идиот, прошу простить, за оскорбление. Вот чего вы добились, а? Внучку потеряли.

— Это ты, мразь!

— А вот дудки! — Негодование взяло свое и я повысила тон. — Она сама не дорожила своей бестолковой головой. Я ни при чём!

— Чего ты мелешь, выродка?!

— Сам ты выродок! — Окончательно вскипела я. — Не живется вам убогим нормально? Все мало-мало!!! Возомнили себя всемогущим, вот вам и откат. Жизнь, знаете ли, бумеранг. Бьет точно и наотмашь.

— Заткнись, заткнись, ублюдочная, — брызгал слюной Романов.

— Ха, смею напомнить, что я такая же ублюдочная, как ваши внуки.

— Да ты…ты!

— Тссс, припадка нам еще не хватало, — захлопнула я ему рот. Что толку? Все равно не дойдет до помешанного. — Где дочурка? А внучок? Жуть, как скучала без них все это время.

— Ммм, — замычал мужчина. Ах, я забыла, что склеила ему поганый язык.

— Ладно, Лев Семеныч, к консенсусу мы вряд ли придём. Поэтому у меня только один вариант для вас — амнезия. Не паралитиком же, правда, вас оставлять?

— Не сме. й, — пытался выговорить в бессильной злобе. Однако я осталась непреклонна. Я и так выбрала самый гуманный способ, чтобы этот старый придурок оставил меня в покое. Не покалечила, не пытала и не убила. Хотя…за убийство деда бы стоило. И за порушенную судьбу мамы. Ну да ладно, не кровожадничаем. Загадываю, обхватив ладошками упрямую черноволосую черепушку и усё.

Романов отмер, неуверенно улыбнулся и напрочь забыл последние 50 лет своей жизни.

— Кто вы, прекрасная дива? — Восторженно хлопнув глазами, спросил меня он. О как! Казанова проснулся от спячки.

— Лев Семенович, как так, вы меня забыли? — Томно промурлыкала я, надув губы.

— О, боги, — испуганно произнес он, — действительно ничего не помню. Какой нынче год?

— 2017 на исходе.

— Не может быть! — В панике подскакивает он, заметавшись по кабинету. Теперь у него совсем другие проблемы, ага.

— Угу, — соглашаюсь с ним, и незаметно отступаю на выход

За гранью.

Вот! Мама мне всегда говорила, не надо радоваться раньше времени. А я всё время забывала её житейскую мудрость. Расплата неизбежно настигла. Стоило мне весело улыбаясь, поспешить на выход, как послышался зловещий щелчок. Предохранителя, с опозданием дошло до меня. А потом оглушающий выстрел в спину и боль, адская боль. На этот раз, обошлись без всяких предупреждений и недальновидного злорадства. Умно. Знали, с кем имеют дело, проскочили чередой в голове последние панические мысли. Взмахивая руками и падая, я четко понимала, что сейчас потеряю сознание. Чувствовала булькающую кровь, подступающую к горлу, еще не до конца веря, что это происходит со мной. Черт! Плохо, совсем плохо. А потом меня таки накрыла своим пологом темнота.

POV Егор

Это была самая изматывающая и проклятая ночь в моей жизни. Все! Баста гонкам, млять. Намеки старухи с косой стали более, чем очевидны.

Думал, сдохну на месте, когда увидел кровавое месиво женского тела и не желая верить, что это конец. Что больше нет моей девочки на свете. Кажется, взвыл, как раненый зверь и тут послышалось.

— Егор?

Что? У меня глюки? Я по щелчку пришел в себя и за озирался по сторонам в надежде увидеть свою малышку. Но разочарование немедля бьет обухом по голове. Точно, галлюцинации. Защитная реакция организма, чтобы не сойти с ума. Нет, нет, нет!

— Все хорошо. «Моя девочка», — прошептал я. — Я тебя вытащу. Боже, только живи, моя хорошая.

В панике склонился, не зная, как помочь и что делать? Руки дрожали. Осторожно сдвинув забрало шлема у девушки. Снимать его не рискнул, боясь еще больше навредить. Осознание, что это не Яра, пришло не сразу. Тупо смотрел на лицо Карины и меня волной накрыло бессовестное облегчение, что это она, а не моя жена. Да простят меня боги за мою первобытную радость в тот момент, но не описать словами, что я тогда почувствовал, даже несмотря на то, что сразу стало понятно, что Романова мертва. Уж смерть "бессмертных" мне очевидна с первого взгляда.

Отпрянув от блондинки, я, пошатываясь отошел от машины. Тут же набежали подоспевшие спасатели. Частная скорая дежурила на гонках постоянно. Я не стал медиков переубеждать, что помощь их бессмысленна, пусть отрабатывают деньги, черт их дери!

Потом полиция подоспела и новые круги ада. Допросы и улаживание всех формальностей кого хочешь вымотают, а я еще и один из организаторов. Черт! Не отвертишься. На кой я во все это вляпался?! Точно, ноги моей больше на гонках не будет, клялся сам себе.

Было раннее утро, когда я приполз к себе, мечтая о душе и постели. Какой там! Настойчивый звонок мобильника нарушил мне все мечтания. Когда глянул на высветившийся знакомый номер братца-предателя, чуть не запустил аппарат в стену. Чудом сдержавшись и сжав кулаки, все-таки ответил.

— Чего надо, мелкий ушлепок?! — Рыкнул в трубку.

— Слушай, большой брат, сейчас не до обмена любезностями. Ярослава в беде, — ответил этот гаденыш. Я невольно дернулся, еще не зная, как реагировать. Может очередная ловушка?

— Что с ней? — Взяв эмоции под контроль, спокойно спросил Сафрона.

— Все не так, как ты думаешь, — сумбурно проговорил тот, тяжело вздохнув. — Это я убедил ее скрываться и не мозолить глаза Романовым. Черт! Она откуда-то узнала о гибели Каринки и помчалась прямиком в пасть ко льву.

— Что, черт тебя дери?! — Завопил я. — Какого хера, Макс?!

— Не рычи. Собирайся и выходи, я у твоей парадной.

— Иду, — буркнул в ответ и помчал на выход. — Я тебя придушу, — пообещал ему, едва сев в его машину и не подав руки для приветствия. Честно, кулаки чесались вмазать по наглой роже. Братец же, криво усмехнулся, мельком глянув на меня и резво вырулив со двора, погнал на бешеной скорости. Покрышки так и взвизгнули, оставляя черный след на асфальте. Тоже мне, решил удивить дрифтом, придурок мелкий.

— Успокоился? — Уточнил он спустя минут десять напряженного молчания.

— Нет, — ответил правду.

— Хмм, — пожевал он губу, выбешивая меня еще больше.

— Рассказывай!

— Как скажешь, братик, — усмехнулся сучоныш. Я злобно сверкнул глазами. — Я вырвал Ярку из лап Романова в буквальном смысле слова, — пафосно начал он.

— Не паясничай, клоун.

— А ты не думал, братец, что мое клоунадство, это только маска? — Неожиданно рыкнул Сафрон. Однако. Я с удивлением глянул на засранца. — Даже твоя жена меня раскусила, а ты за столько лет не удосужился? — Это что было? Укор?

— Ближе к делу, — решил проигнорить это дело.

— Да уж, ближе к телу, — снова циничная ухмылка. — Из лап вырвал, но поступил не совсем честно, — продолжил рассказ. — Усыпил твою красотку и пофоткал.

Я не долго думая, занес руку для удара.

— Тихо, придурок! — Отклонился он, вразумляя меня. — Нам аварии только не хватало. Не трахал я ее, бешеный. Не трахал, усек?!

Я гневно дышал, пытаясь сдерживаться.

— Спектакль для Романова, чтобы он поверил, что я на его стороне и только, — кричал Сафронов, гневно сжимая руль и не сбавляя скорости. Мы уже были за городом. Благо, утром, дороги свободны. — Ты знал, что Греза может лишиться дара, если переспит не с мужем?

— Что?! — снова шокировал меня кузен.

— То! Для чего думаешь, они ее выкрали?!

— И тебе была отведена столь важная миссия? — Злобно прошептал я, едва придя в себя от новости.

— Аллилуйя! — Усмешка братца меня когда — нибудь доведет. — Скажи, спасибо, что мне, а не другому. Хоть ты и не веришь, но я на твоей стороне, — посмотрел он мне в глаза и в них не было ни капли смеха и иронии.

— Почему я это узнаю только сейчас?!

— Для правдоподобности.

— Мелкий потрох, я тебе это припомню, — гневно выговариваю ему, понемногу остужая своей гнев по отношению к Максу. Тревога в душе плещется через край. Сейчас не до войны с братцем. главное найти малышку и уберечь. Черт! Зачем она полезла в это дерьмо? — Почему ты допустил, чтобы Ярослава поехала к нему?!

— По кочану! Ты что думаешь, я ее на цепи что ли держал?! сидела себе три месяца в глуши, как мышь, не рыпалась. А тут моча в голову ударила. Лягушонку что ли не знаешь?

— Не смей ее так называть, — гаркнул я. — Быстрее давай!

— Куда уж быстрее? Сдурел? — Снова зыркнул недовольно на меня. — Скоро уже, сам же знаешь.

Наконец — то подъехали к поселку, благодаря Максу без проблем с охраной, проехали за шлагбаум. Меня трясло от волнения. Показался необходимый дом и едва Сафрон затормозил, я выскочил вон из автомобиля. Что-то меня смущало, когда я стремительно приближался к Романовской крепости. Ах, ну конечно! На горизонте не узрел ни одного цербера. Наверняка работа моей девочки. Куда ж ты полезла, моя глупая?

Перемахнув через забор, не стал дожидаться Макса и помчал к дому. Оглушающая тишина давила на нервы. Двуногие и четвероногие охранники лежали вповалку. Хмыкнул, но бурной радости не испытывал. Нутром чуя опасность.

Только схватился за дверную ручку, как меня оглушил выстрел. Черт! Только не это!!! Пожалуйста! Не раздумывая, заскочил внутрь и увидел расширенные от ужаса глаза малышки. На её груди расползалось кровавое пятно, заставив меня замереть от страха. Мое сердце оборвалось, уже второй раз за эти сутки, я дернулся в ее сторону и только тогда заметил перекошенное самодовольное лицо… Влада?! Какого хрена?!!

Краем глаза заметил, что девочка моя упала, но сейчас на меня направлен ствол и надо мобилизоваться, не смотря на кромсающую ну куски боль, которую испытывала Яра. А мне ментально шла отдача.

В секунду меня обуяла неимоверная ярость. Инстинкт Берсерка взял свое, отставив пока в сторону анализ ситуации, почему Влад стрелял в дочь, а теперь в меня. Все происходило за доли секунды. Выстрел, свист пули, я даже ее вижу, как в замедленной съемке, хладнокровно уворачиваюсь и зловеще ухмыляюсь блондину, шагая в его сторону. Он растерялся, а то. Ухмылка сползла с рожи. Снова взводит курок и целится. Выстрел. Я, млять, как Нео из матрицы уклоняюсь от разящей и двигаюсь вперед.

— Фак! — Вопит блондинчик. Выбиваю пистолет из лап и хватаю левой рукой за горло подонка. Глаза мои налиты кровью, в висках стучит кровь. Я поглощен жаждой мести и крови. Бью правой наотмашь. Раз-два, бесконечно. Он даже особо не сопротивляется. Нет, легкой смерти не будет. И пусть только попробуют меня остановить. Я целенаправленно ломаю ему кости, со знанием дела и наверняка. Жить будет, ходить вряд ли, только если что, "под себя". У нас у бессмертных нет той сказочной регенерации, как пишут в книгах. Чай не оборотни, и не вампиры.

Красная пелена, наконец, сошла. Я судорожно дышал, отпустив белобрысую мразь и спохватившись, обернулся. Идиот! Яра умирает, а ты — мудак. Ыыыы. чуть не рухнул, увидев, склонившегося над малышкой Дубравина. Он пытался остановить кровь, я уставился, как истукан, глядя на эту картину. Он поднял взгляд на меня.

— Что вылупился? Сынок это мой, сучоныш, весь в мать! — Взревел он. — Помогай! Яру срочно надо везти в больницу. Я со своей стороны сделал все, что мог, — вздохнул отчаянно он, — но я — не она, регенерацию сделать не способен.

Я поспешил взять малышку на руки, максимально осторожно и бережно. Не успел сделать пары шагов, как послышалось:

— Стоять!

Мы с Дубравиным синхронно обернулись. В проеме дверей стояла блондинка и я даже догадываюсь, кто она.

— Ну, здорово, Вова! — Оскалилась она и истерично рассмеялась.

— Еще бы век тебя не видеть, Мариночка, — зло выдавил Влад.

— Что здесь происходит? — Выскочил откуда-то Романов, странно суетясь. — Ааа! — Вопил он. — Кто вы?! Я ничего не помню, ууу!!

— Вот что ваша сучка сделала с отцом, полюбуйтесь, — плюнула Романова.

— Что с ним? — Влад загородил меня, кивнув, тем самым намекая, чтобы я валил немедля. Я попятился, слушая их разговор.

— Амнезия, — хмыкнула дурная баба.

— Аааа, откуда кровь? — Истерил Лев Семеныч. — Что, черт возьми, здесь творится? Мир сошел с ума?!! Почему я все забыл, а?

— Сучка думала самая умная, только не учла, что он не один ее ждал, — продолжала злорадствовать мегера, не обращая внимание на вопли папаши. — Мы с Алексом за дверкой стояли, все слушали. Отец сглупил, а я не стала. Эту выдру к себе подпускать нельзя, только убить без предупреждения.

— Ты больная, — прошептал Влад. — Тебе место в психушке. И поверь, я этот курорт тебе устрою, — угрожающе прошипел он.

— Ну-ну, попробуй, милый, — хмыкнула мадам, наверняка направляя пистолет на Дубравина.

Я уже выскочил наружу, когда раздался очередной выстрел. Да что ж такое-то?! Меня раздирали противоречия, на руках еле дышит Яра, а там возможно погиб ее отец и мой друг. Где, черт возьми, братец? В кустах?!

Не успел подумать о нем, как он вместе с Владом выскочил из дома.

— Ты еще здесь?! — Зарычал на меня Дубравин. — Живо в машину и по газам!

— Быстрее! — Рявкнул Сафронов. Уже вдвоем на меня ополчились.

— Без сопливых! — Раздувая ноздри, ответил я, загружаясь на заднее сиденье в машину Сафронова. Меня сейчас волновало больше состояние моей девочки.

— Егор, этот сопливый мне жизнь спас, — сказал Влад, обернувшись ко мне с переднего кресла, рядом с водителем. Водитель же, скрипнув зубами, вжал педаль в пол.

— Я и не сомневался, — буркнул в ответ и снова прислушался к дыханию Яры. Проверил пульс, моля всех богов, чтобы она выжила.

Привет из прошлого.

Белый свет в конце тоннеля — это то, что я думаю? Нет, нет, нет! Не хочу, пожалуйста. Кого умоляю, сама не знаю. Только отчаянно чувствую, что еще рано, что это ещё не конец. Не может такого быть!

Но белая завеса рассеивается и вдруг я вижу ее. Прозрачный и такой притягательный образ Мамы. Здесь, уже не задумываюсь, мчусь к ней, пытаюсь обнять. Только заключить в объятия родного человека не получается. Я, в ступоре, застываю рядом.

— Мама? — Сглатывая ком горле, тихо зову ее я. — Это ты?

— Да, Славочка, родная моя, — ласково отвечает она.

— Славочка? — Удивляюсь еще больше. — Мам, почему?

— Почему, не Жанна? — улыбается мама. — Потому что это не твое имя, доченька. Пришлось брать тогда, которое дали.

— Мамочка, любимая, — снова тяну к ней руки, — я так скучаю.

— Я знаю, солнышко, — с грустью смотрит на меня. — У меня все хорошо, правда.

— Я… умерла?

— Нет, что ты! — Пугается она. — Тебе еще рано сюда, детка. Тебя вот муж ждет. Погрезила и будет. Не пугай его так. Да и внуков я еще хочу увидеть. Тебе пора.

— Но, мам, а как же? — растерялась окончательно, когда ее образ стал стремительно меркнуть.

— Люблю тебя, доченька.

— И я.…тебя люблю, мама, — шепчу сквозь слезы, в отчаянии пытаюсь поймать ее руками, но только несуразно хватаю ладонями пустоту. — Нееет! — кричу ей, но мамы уже и след простыл.

Слезы застилают глаза, ничего не вижу, а потом еще появляется неприятное ощущение рези, словно песка насыпали в них. Давит виски. И воздуха не хватает. Пытаюсь вдохнуть, но кислорода нет. Боль в легких просто разрывает. Краснею, бледнею и ощущение глаз из орбит. Наконец, улавливаю глоток воздуха, жадно хватаю его ртом. А потом пытаюсь открыть глаза, со стоном. Но ничего не выходит. Только слышу шум приборов, противный такой характерный писк. В больнице, значит. Что, и правда, очнулась что ли? А потом услышала голоса.

— Она пришла в себя! — Взволнованно произнес мужчина громким шепотом. — Зови врача!

— Тихо ты! — Шикнул на него второй. — Сейчас.

Так как они говорили приглушенно, я не поняла кто это. Только могла предположить, что это Влад или Егор. Ну, или Максим, на худой конец.

Веки никак не желали подниматься. Боль в груди и во рту пустыня Сахара, не могу и слова выдавить.

— Тише, тише, моя хорошая, — гладит по щеке Людмила.

— Ба, — хриплю я. — Пи…ть.

— Сейчас, родная, — успокаивает она. — Только глоточек, хорошо? Тебе пока нельзя.

Спорить. Бесполезно. Глотаю жадно воду из поднесенного ко рту стакана и это меня спасает. Судорожный вздох мой или присутствующих, не разобрала. От боли совсем отупела, а теперь соображаю, что я в сознании, а значит, ничто мне не мешает воспользоваться своим даром. Желанием глушу боль в груди ииии, божечки! Полегчало.

Открываю глаза, и первой замечаю бабулю, улыбаюсь ей.

— Как же ты нас напугала, Греза, — причитает она, всхлипнув.

— Ну будет, мама, — успокаивает ее Влад, который подходит ближе и попадает в поле моего зрения. — Ярослава, не увлекайся, — строго обращается ко мне. — Ты еще слаба, чуток подлечила себя и хватит для начала. А то, знаю тебя, опять без чувств свалишься.

— Папа, — возмущаюсь его словам. Тоже мне, будет еще выговаривать!

— Вот именно. Папа! — Хмыкает. — Не спорь, Ярослава. Дай почувствовать себя родителем.

— О, как, пробрало, — усмехаюсь в ответ.

— Малыш? — услышала я голос еще одного присутствующего в палате и обернулась в его сторону. Мои брови поползи вверх, а рот невольно открылся в форме буквы "о". Я смотрела и не понимала, меня глючит или что? Может все-таки я умерла?

— Игорь?! — Все же просипела я, заставив своим возгласом всех нахмуриться, в том числе и призрака напротив.

— Детка, все хорошо? — Заволновалась снова Мила.

— Эээ… — Я шокировано перевела взгляд с мужчины на нее.

Мощная волна эмоций невольно пошла по организму. Удивление, шок, боль, осознание момента. И меня озарило. Твою мать!!!! И теперь, не задаюсь вопросами, как такое может быть? С моими возможностями, все ребусы прошлого встали на места. И не спрашивайте, как я не признала сразу… Все-таки тридцатипятилетний лохмато-бородатый байкер из прошлого и 20-летний молодой парень без растительности на лице как-то не сильно между собой сочетаются. Теперь вот наблюдаю второе пришествие, ага.

Я закрыла глаза, пытаясь погасить пожар чувств от обиды и его предательства. А как это можно еще охарактеризовать, а?! Все-таки, хладнокровие не мой конек, огонь в организме опаляя внутренности, проявился и весьма своеобразно. Дар ему в помощь.

Папа с бабулей стоят в недоумении, а мерзавец напротив сам еще не догнал суть момента. Я сильнее стиснула кулачки, пока мое тело трансформировалось, превращаясь в образ долговязого цыпленка пятнадцатилетней давности. А что? Пусть посмотрит, сволочь. Может узнает?

— Жанна? — О, не прошло и года, как вымолвил товарищ, изумленно хлопая глазками. Козел!

— Дочь, в чем дело? — Насупился Влад. — Что за фокусы?

— А это папочка, спроси у своего так называемого дружка, — прошипела в ответ, и кипя от гнева, с трудом, но привстала с больничной койки. Все трое кинулись ко мне.

— Стоять! — Рявкнула на всех и меня понесло. — Фенита ля комедия!!! Надоело! К черту все, ясно?!! Нет Грезы больше! Была Раскольниковой, ей и останусь!!! Да, муженек? — Ехидно спросила у Игоря-Егора. — Что, не прельщаю? Хрен тебе, а не Ярослава! Развод и девичья фамилия!

— Ярочка? — попыталась угомонить меня Мила.

— Меня зовут Жанна, — упрямо покачала я головой. — Ба, пап — вы безусловно останетесь в моей жизни. — Ну а ты, — обернулась к бородатому мужику, в очередной раз сумевшему меня разочаровать, — пшел вон! Видеть тебя не желаю.

От моих слов, он дернулся, как от пощечины. Хотя, чего уж там, надо было бы и влепить по щам, но я ж гуманистка. Посмотрев на меня взглядом побитой и брошенной собаки, он молча удалился. А я не в силах больше сдерживаться, разревелась, некрасиво размазывая сопли и слезы по щекам.

— Ну-ну, милая, успокойся, — обняла меня бабуля. — Все хорошо будет.

— Ненавижу его, ненавижу, — всхлипывая, шептала ей в ответ.

POV Егор

— Черт! Черт! Черт! — не выдержав, ударил кулаком об стену, чтоб физическая боль хоть немного уняла бы душевную.

— Мужчина!!! Прекратите немедленно! — возмущенный окрик медсестры заставил остановиться. Не слушая ее охов и ахов, и желании оказать медицинскую помощь, когда она увидела сбитые костяшки правой руки — результат моего отчаяния, я поскорее помчался на улицу. Глоток свежего воздуха просто необходим.

Шок и осознание никак не отпускали. Я просто был поражен, обескуражен, ошеломлен и ни хрена не готов к таким последствиям. Жанна, Жанночка, милая маленькая девочка, зайчонок, как я ее называл. И это моя Ярослава?! Млять! Так и знал, что мне это аукнется. Кармический бумеранг настиг как никогда вовремя. От судьбы не уйдешь, ха. Кто ж знал. Греза, это Греза.

Я судорожно хватал воздух ртом, и никак не мог прийти в себя. Она не простит, и черт возьми, имеет полное право. А я жалкий мудак, да и только.

— Не хочешь мне ничего рассказать? — обернулся от внезапного вопроса Влада. Я и не заметил, как он оказался рядом и теперь стоит и буравит меня тяжелым стальным взглядом.

— Влад, я облажался по полной, — промолвил, понуро опустив глаза, не мог выдержать его взора.

— Это я и так понял, — хмыкнул Дубравин. — Ну, и какие будут объяснения? Она-то тебя точно слушать не станет, а вот я весь во внимании.

- Даже не знаю, с чего начать, — устало выдохнул в ответ, обреченно понимая, что от тестя мне сейчас не отвертеться. Хотя в данный момент жгло совсем другое желание — напиться и забыться. Только с Владом этот номер не пройдет. Он-то точно не позволит такому безумству.

— Начни с начала, Егор, — снова хмыкнул тот, глядя на меня почти с отеческой заботой, словно своего непутевого сына воспитывает, а потом и вовсе огорошил. — Не заставляй меня копаться в твоей башке и самому выуживать подробности.

— Даже так?!

— А ты думал!

***

15 лет назад, лето 2002 года.

Это было прекрасное время. Дух свободы и отчаянного бунта против воли отца. Против системы, против клана. Класть я хотел на все. То ли кризис среднего возврата, то ли бес в ребро, черт его знает, что на меня нашло? Я всегда был послушным сыном, а тут…перемкнуло короче. Чтобы окончательно выпутаться из сетей, не пошел по совету отца на очередное омоложение, ушел на вольные хлеба, снял квартирку на окраине, купил байк и сделал новый паспорт с именем Игорь Беркутов. Ну да! Смешно. не сильное отличие от Егора Берсенева. но согласитесь сложно, если вы всю жизнь были Васей Пупкиным и вдруг решили стать Костей Ивановым. Имя записано на подкорке, и даже если вы его искренне ненавидите, то сложно перестроиться на совершенно иное его звучание. Рефлекс. А я свое имя не ненавидел, а вот Кланы и их порядки — искренне терпеть не мог. Я действительно хотел уйти из бизнеса отца, и наивно полагал, что меня оставят в покое. Идиот.

Год отец меня не трогал, наверно давая время перебеситься, но! Стоило на моем горизонте появиться этой милой неуклюжей девчонке со смешной фамилией, как в романе у классика, и Берсенев старший показал мне, где раки зимуют.

— Жениться? Ты что удумал, щенок?! — распекал он меня, когда я прибыл к нему на ковер. Я был счастлив после ночи с Зайчонком и безрассуден. На радостях поперся к родителям, сообщить о решении жениться и вот. — Егор, по-хорошему прошу, не порть жизнь девчонке. Ты же знаешь, что нам запрещены связи с простыми людьми, — устало выдохнул он, потирая складку меж бровей.

— Пап, ты не понимаешь! Я ее люблю! — воскликнул обреченно, понимая, как я сглупил, явившись сюда.

— Ну что на тебя нашло, а? Что за детский сад или юношеский максимализм? Егор, тебе сколько лет? — нахмурился в очередной раз родитель, и явно сменил стратегию. Крики на меня не воздействуют, а вот спокойный тон и доводы — да. И он их нашел. — Это не я противник этого мезальянса, сын. Ну сам подумай, наши же ее в порошок сотрут, если узнают, на ком ты женился.

— Отец!!! — ужаснулся я.

— Что, отец? Ты должен жениться на Грезе, это твоя судьба.

— Какая на хер, судьба? — взбеленился я. — Почему я должен верить каким-то глупым пророчествам? Что за средневековье, пап?!

— Романов уверен, что его дочь и есть та самая Греза, — спокойно продолжил вразумлять меня батя. — А с ним сориться нам, ой, как не с руки.

— Да пошел он в жопу со своей дочкой на пару!!! — крикнул ему, на эмоциях я совсем не джентльмен. — Романова и Греза? не смеши меня! Даже если условно поверить в бред с пророчеством, то я должен безоговорочно влюбиться в эту Грезу и что? Что-то я не наблюдаю светлых чувств в отношении Каринки. Да я скорее поверю, что моя Жанка — Греза, а не эта высокородная шлюшка.

— Я тебя не заставляю жениться на Карине, — твердо заявил родитель. — Но вот с Жанной настоятельно советую расстаться. Для её же блага.

— Черт! Я не могу… и не хочу, пап? — в моем голосе было отчаяние.

— Дурак! — зашипел он. — Ты хочешь, чтоб ее уничтожили?!

— Но..

— Никаких, но! — сказал, как отрезал. — Чтобы не выглядеть мудаком в ее глазах, для нее ты погибнешь.

— Чтоо?!!!

- Что?! Хочешь лично сказать ей, что бросаешь? — хмыкнул отец. — Поверь, лучше остаться погибшим героем, чем, сам понимаешь.

— Можно я с ней попрощаюсь?

— Нет! Тебя и так уже выследили. Не надо рушить жизнь девчонке, сын, — почти умоляюще произнес родитель. — Ты думаешь, я изверг? Я как никто другой желаю тебе блага. Но, если ты снова к ней припрешься, Романов не поверит, что это просто твоя очередная игрушка и тогда… за последствия я не ручаюсь. Все! Решено. Сегодня твой Игорь Беркутов погибнет на своем байке. А ты сынок готовься к очередному витку омоложения. Съездишь в Америку, отвлечешься.

— Отец, не поступай так со мной

— Егорка, подумай о том, что из-за твоего эгоизма её не станет. Я не трус, но и я боюсь этого урода Романова.

— Хорошо. Как скажешь, папа, — покорно согласился с ним, только на минуточку представив, что будет с моим Зайчонком, если она попадет под жернова Романовской семейки. Лучше действительно отступить и оставить ее в покое. Может хоть она будет счастлива, если вместе быть не суждено?

С глаз долой, их сердца вон. Ага, оптимистично. Пятнадцать долгих лет бесконечного бега по кругу. С Романовой и без. Эти бесконечные качели в попытке отвертеться от "невестушки". Череда лиц, тел. Забыть, забить, не помнить, не думать, какой я моральный урод. Я жил, как робот, без чувств, эмоций. Редкий кайф от адреналина в гонках и тут Ярослава.

Наши дни.

— И накрыло шквалом захлестнувших чувств, выпущенных из глубокой спячки. И как я ее не узнал, Влад? Волосы светлее, глаза ярче, возврат моложе? Бред! — продолжал я свой монолог, не прерываемый Дубравиным. — Черт! Но ведь голос то прежний. Да и много других фактов похожести. А впрочем у нас это обоюдно. Это я сейчас похож на прежнего отщепенца с бородой. Со всеми переживаниями совсем себя запустил, выгляжу на все сорок.

Хотя она ведь раз почувствовала, тогда на байке, назвав Игорем. А я идиота кусок, сначала приревновал, потом ушел в воспоминания о Жанне и как мерзко с ней поступил, что даже подумать не мог, что это она и есть.

- Вот что, зятек, — хлопнул по плечу Влад, — ты иди-ка пока, остынь, приведи себя в порядок, побрейся уже наконец. Не фиг моей дочери мозолить глаза своей бородатой мордой. Ей нервничать нельзя.

— Но Влад, а как же Жанна, то есть, Ярослава?

— Успокоится и простит, куда ж денется. Она у меня добрая, — хмыкнул друг. — Да любит тебя, дурака.

— Думаешь? — с надеждой посмотрел на него.

— Пророчество, забыл? — снова он улыбнулся. — Как бы вас судьба не мотала, а быть вам вместе. Вот же, спустя годы друг друга не признали, а любовь есть. Даже женаты уже. А гладко в вашем случае и быть не могло, ну так, и никто и не обещал, что будет легко