23

Наступить в волшебную какашку)

— Здраствуй, Ярослава! — поприветствовал Дубравин, радостно улыбаясь и переступая порог, стоило мне открыть хлипкую дверь своего старого домика, в котором мы жили вместе с мамой.

— Жанна, вообще-то, — поправила его, нахмурив брови, пропустила незваного гостя в дом. — Привет!

Уже две недели прошло, как я, выписавшись из больницы и никому ничего не сказав, уехала из Питера на свою малую родину, небольшой поселок в Карелии.

Дом, конечно, совсем захирел, но жить можно. Первым делом растопила печь, нагрела воды. Затем смела паутину по углам и вымыла полы.

— Ну и долго еще будет продолжаться твой вселенский протест упрямой ослицы? — как всегда емко, начал меня доводить вредный блондин, оглядывая критичным взглядом ветхое жилище.

— Прибыл промывать мозги? — недовольно посмотрела на мужчину. Называть его отцом принципиально не хотелось, даже мысленно.

— Вся в мать! — досадливо крякнул он. — Чего добиваешься, поведай старику?

— Ничего, — насупилась, уходя в глухую оборону.

— Ну-ну, — ехидно хмыкнул в ответ, садясь на стул, так и не дождавшись от меня приглашения.

— Слушай, дочь, и не перебивай! — строго глянул на меня, когда я попыталась остановить его пламенную речь. — Я скажу один раз, а ты хорошо обдумай мои слова и делай выводы. Жалость к себе — это самое поганое чувство, знаешь ли. «А ты именно этой дурью сейчас и страдаешь!» — хлестко говорил он, заставляя вздрагивать мое тело от его не лестных эпитетов. — Как же, её бедную несчастную бросили, ай-ай-ай! А ты хотя бы удосужилась задать вопрос: «Почему?» Категоричная ты наша!

— Всё сказал? — скривила я губы, в попытке сдержать слезы.

— Не все! — упрямо продолжил Дубравин. — Я просил, кажется, выслушать и помолчать? Так вот, можешь и дальше мотать сопли на кулак, дело твое! Уговаривать тебя не стану, давно вышла из детского возраста. Можешь хоть лоб разбить, в своей непроглядной гордыне. Только для начала спроси себя: «Что дальше?» Жизнь вообще несправедливая штука, если не заметила. Тебе же повезло наступить в «волшебную какашку», как говорит один известный бизнес-спикер. Большинство людей мечтает о такой «какашке», чтобы не прилагать лишних усилий и жить припеваючи. А ты воротишь нос, малахольная! С твоими-то возможностями. Тьфу!

— Сам какашка! — психанула я. — Сами нагадил, теперь лекцию читать вздумал?!

— Ясно, — встал с места волхв. — Вот красный угол, идол «соплежуйству» не забудь поставить. Молись усердно, может просветление наступит.

Словами бьют сильнее, чем кулаками. Вот и меня сейчас конкретно приложило. Молча смотрела, как мужчина прошел на выход. А действительно, что дальше?

— Пап, стой! — крикнула в последний момент, пока он не захлопнул за собой дверь. — Дай мне немного времени, — посмотрела в серые глаза. — Я поняла, что Егор…единственный мужчина… в моей жизни…но

— Но?

— Я не могу так быстро принять и простить! — крикнула в отчаянии. — Тем более, у него скоро войдет в привычку постоянно меня обманывать и бросать.

— Дочь, не забывай про обстоятельства, — осторожно сказал родитель. — Он вынужден был тогда исчезнуть так же, как я исчез из жизни твоей матери.

— Хочешь сказать, что…

— Да. Тебе угрожала опасность. Ты же помнишь, что Кланы не допускают связей с обычными людьми?

— Мрак, — горько выдохнула я, еле сдерживая слезы.

— Подумай, Ярослава. Хорошо подумай, — дал совет отец. — Только постарайся, не долго.

Посмотрел на меня жалостливым взглядом, и исчез за порогом, оставляя меня наедине с собой.

«Вот чего он явился? Всю душу растревожил. Я может совсем не его ждала! Ведь сама же дала отворот-поворот Берсеневу, а теперь сижу в ожидании чуда. Где логика? А нет её! Женский мозг вообще остается загадкой даже для самих женщин. Но заднюю включать я не собираюсь. Кто виноват, тот пусть и прыгает. Если я ему, конечно, нужна вообще!»

Мороз и солнце, день чудесный.

Без изменений прошли еще несколько дней. Тоскливо и однообразно до жути. Незаметно подкрадывался новогодний праздник. Утром 31-го решила выползти из своей берлоги и направилась в магазин. Какой же Новый год без мандаринов?

Снег искрился на свету и весело поскрипывал под ногами. Вчера была метель, но сегодня уже успели расчистить дорогу грейдером. Ударил знатный морозец и сейчас он разрумянил мои щеки. Не смотря на стужу, настроение было отличное. Я, улыбаясь, шла и любовалась местными красотами и никуда, собственно, не спешила.

Внезапно на дороге показался огромный черный джип. Причем гнал на такой скорости, словно куда-то опаздывает. Я сдвинулась в сторону, опасаясь наезда, однако он резко затормозил напротив меня. Тонированное стекло с водительской стороны опустилось и показалась серебристо-бородатая физиономия мужика, то ли в образе Санта Клауса, то ли нашего дед Мороза. С первого взгляда я не определила.

— Девушка, с Наступающим! — гаркнул сей индивид, обращаясь ко мне.

— С наступающим, — осторожно и максимально вежливо ответила ему.

— Не подскажите, в какой тут стороне база отдыха «Медвежий угол»? (прим. Автора, название базы взяла наобум, даже не проверяла в сети, есть ли на самом деле местечко с таким наименованием)

— Вам в ту сторону, — махнула рукой, указывая направление и проворонила тот момент, когда неожиданно оказалась затолканной в нутро железного зверя. Двери захлопнулись, отсекая от возможности выпрыгнуть наружу. Да что за фигня-то? Я даже испугаться толком не успела, а тут опять такой кордебалет начался. Неужели Романовы очухались?

— Ммм, — мычала я, когда широкая ладонь закрыла рот, лишая не только голоса, но, кажется, и кислорода. Наконец соизволили убрать руку, я только и могла, что судорожно дышать и хватать жадно воздух.

— Привет, подруга, — услышала я голос Беляковой. Я оглянулась. Так и есть, сладкая парочка идиотов-друзей, сидят и лыбятся в мою сторону

— Придурки, — только и смогла рыкнуть, так как особой злости не было и в помине. — А за рулём кто?

— Не признала, что ли, лягушонок? — отозвался Макс, усмехаясь в седую накладную бороду.

— И ты тут, окаянный?

— А как же, без меня? — осклабился сероглазый черт.

— Куда путь держим? — поинтересовалась у троицы «похитителей», чувствуя себя «Кавказской пленницей».

— Здесь недалеко, — задорно улыбнулся рыжий.

— Ага, отвезем в уголок, чтобы никто не уволок, — заржал Сафронов.

— Вы не поверите, но я рада вас всех видеть, идиоты! — опомнившись, кинулась обниматься. Сначала Аньку, потом Любимова потискала. А уж на десерт, потрепала за щеки довольную моську лица Максютки.

— Эй, чумачечая! — крикнул он. — Не забывай, я так-то управляю транспортным средством.

— А что, не оленьей упряжкой? — подколола его. — Клянусь, больше бы меня впечатлил.

— Ну у тебя и запросы, — покачал головой.

— Так, по-родственному мог бы расстараться.

— Видать, сильно соскучились? — заметила Анютка. — О как, сцепились языками.

— Боже упаси! — отмахнулся рукой водитель. — Мне еще дороги мои… хм, дороги, короче.

***

Разудалая троица привезла меня как раз, в тот самый «Медвежий угол», о котором спрашивал в начале Сафронов.

— Ух ты! — произнесла я, вываливаясь из машины и смотря с любопытством по сторонам.

Словно в сказку попала. Домики стояли посреди леса и недавний снегопад сотворил с природой настоящее чудо. Новогодняя атмосфера царила здесь, не то, что в моей халупе. Я себе даже елку не позволила поставить. А тут, как на открытке рождественской, виды нереально впечатляют. Деревянные коттеджи оригинальной архитектурной задумки просто радовали глаз.

— А ты как хотела?! — самодовольно хмыкнула Белякова. — Думала, позволим тебе в Новый год киснуть без наших любезных рож?

— Ну-у, как бы, да.

— Зараза же, ты, Славка! — упрекнула она. — Подруга тоже мне. «Иронию судьбы» по десятому кругу собралась, наверное, смотреть в гордом одиночестве? Да кто тебе позволит, а?!

— Угу, — чуть не всплакнула я, не к месту расчувствовавшись.

— Ладно, не куксись, — хлопнула меня по плечу. — Сейчас в баню пойдем, всю дурь из тебя веничком выбьем.

— В баню? — знатно удивилась я, с раскрытым ртом воззрившись на ухмыляющихся заговорщиков.

— Лягушонок, знаешь, есть такая традиция? — хохотнул Сафронов. — Каждое 31 декабря, мы с друзьями ходим в баню.

— Опупеть, — выдохнула в ответ.

— Пошли уже, а то замерзнешь, — подтолкнул меня в спину Любимов, направляясь к одному из домиков. — Благодарить и позже можешь, когда очухаешься от свалившегося на голову сюрприза.

— Ага. «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит», — радостно запел наш «йоулупукки» Сафронов. (прим. автора: использовано название финского Дед Мороза)

Морда красная такая…

Коттедж внутри смотрелся даже лучше, чем снаружи. Тепло и уютно. Елка, камин, кожаные диван и кресла около него. Деревянный круглый стол и стулья под абажуром. Мандарины. О! Моя ты прелесть. Недолго думая, схватила желанный фрукт, быстро очистила от шкурки и закатив глаза от удовольствия, смаковала кисло-сладкие дольки.

Красивая винтовая лестница вела наверх, по которой меня сейчас тащила Белякова, с удовольствием демонстрируя занимаемые апартаменты.

— Анька, мы что, вместе с мужиками в баню пойдем? — уточнила у подруги, как только она провела меня в выделенную мне спальню на втором этаже. — У меня же никаких вещей с собой нет.

— Конечно, вместе. А насчет вещей, тоже мне великая проблема.

— Издеваешься? Ты то со своим Сашкой, а мне Максимка на фиг сдался?

— Не дури, подруга. В парилку мы по очереди заходить будем, — возразила Анька, глядя на меня снисходительно. — Да и вообще, у нас с Любимовым временное перемирие, только ради тебя.

— Ань, чего опять не поделили? — еще больше заволновалась я.

— А-а, как обычно, — отмахнулась подруга. — Не бери в голову.

— Да как же, не брать? Вы ж мои чудики. Я переживаю.

— Слав, все ок, правда. На вот, держи простынь, полотенце и шапку, — вручила мне вещи в руки Белякова. — Пошли уже париться. Парни заждались поди.

— Пошли.

Когда вошли с Анькой в баньку, мужская половина нашей компашки уже с бодрым улюлюканием выскочила из парилки. Сафронов и Любимов, словно римские патриции, обмотались в простыни, как в тоги, и с диким ржачем проскочили мимо нас на улицу, окунаться в сугроб.

— Жеребцы, — беззлобно проворчала Белякова, проходя в раздевалку и скидывая одежду. — Давай, рассупонивайся, — поторопила меня, — обматывайся простынкой. Наша очередь в парилку идти.

— Угу.

Пока я раздевалась, подруга возилась с вениками в тазу, определяя, достаточно ли они запарились.

— Давай-ка я тебя попарю, Слав. Залазь на полок, — сказала деловито мне, как только я подошла поближе.

— С удовольствием, — воодушевилась я, проходя в парилку и вскарабкавшись повыше, улеглась на живот. — Ух, хорошо! — выдохнула, закрыв глаза.

Начала Анька с того, что хорошенько встряхнула веники, подняв их к самому потолку, где жара было больше. Захватив ими горячий воздух, стала меня опахивать, не касаясь вениками, от ступней к груди, и наоборот, разогревая тело. Пар приятными волнами прошелся по моей коже, вызывая мурашки. Постепенно подруга начала похлопывать вениками, слегка касаясь душистыми листьями тела, затем стала проводить веником снизу-вверх, и опять снизу-вверх, наращивая темп.

Я не вытерпела прелюдии:

— Анька, что ты там меня ласкаешь? Давай-ка, хлестали, как следует, а то засну сейчас под твоим опахалом.

— Ну, смотри, сама попросила, — заставил меня вздрогнуть вкрадчивый голос… Берсенева. Что-о?!

Я судорожно завошкалась на полку, пытаясь приподняться.

— Ты что здесь делаешь? — воскликнула растерянно, когда удалось подняться и посмотреть на обнаженного и возбужденного мужчину. — А? А где Анька? — тупее вопроса задать не могла.

— Малыш, ложись на место, — улыбнулся обезоруживающе муженек, положив горячие ладони мне на плечи и укладывая обратно на полок.

— Вы все сговорились? — прошептала, завороженно смотря в синие глаза Егора, зрачки которого расширились, практически перекрыли сейчас светлую радужку. — Ах, ты злодей! — ударила ладошкой по мощной груди, при этом, не испытывая ни капли злости. — Ты…ты, что творишь?

Крылья носа Берсерка трепетали, когда его лицо все ближе склонялось к моему.

— Прошу прощения, Яра, — ответил мне, нежно прикасаясь своими губами, осторожно проводя языком по моим губам.

— Уверен?

— Если бы, — его дыхание смешивалось с моим. Тяжело дышать от того, как Егор стиснул меня в своих объятиях. — Я соскучился, любимая. Готов ползать на коленях и молить о твоем прощении.

— Тебе придется сильно постараться, — уступила ему и ответила на поцелуй. Жадный, неистовый, сводящий с ума. Как же я скучала, можно уже признать этот непреложный факт. У меня реальная ломка без него. Все 15 долгих, мучительных лет — сплошная агония. Инсайт снизошел: «Нет! Не отпущу! Ни за что!» — И только попробуй еще накосячить! — рыкнула, кусая его губы до крови и царапая спину.

— Клянусь, любить тебя вечно, моя Греза, — прохрипел муж.

— Вечности не хватит, — усмехнулась, ловя ртом воздух. — Егор, я сейчас сварюсь, — захныкала ему на ухо.

— Сейчас, — подхватил он меня за бедра, прижавшись грудью к моей груди. Я послушно обвила его ногами за талию. — Что же с тобой делать? — проворчал муж.

— Любить, кормить и никому не отдавать, — озвучила свою версию

— Естественно не отдам, — нахмурился мужчина. — Яра, ты моя, запомни.

— Не поймал, а оттеребил, собственник, — решила подразнить Берсенева, но меня резко прервали на полуслове. — Аах! — завопила от неожиданности, когда на голову полилась холодная водичка. — Егор, твою ж Берсенью сучность!

— Сущность, ты хотела сказать? — смеялся паразит, окатив меня ледяной водичкой из ушата. Когда он успел донести меня до помывочной?

— Нет, сучность, — протестующе забарахталась в его руках.

— Ты ж хотела охладиться, — довольно промурлыкал он, заглушая поцелуем мой протест. Я оценила его старания. Эффект водички имел место быть. От жара точно не погибну. Но вот внутренний, все более нарастающий пожар кому-то срочно нужно гасить.

Вцепившись в широкие плечи мужчины, принимала его ласки и поцелуи, еще сильнее сжимая бедрами торс, желая почувствовать его в себе.

— Люблю тебя, — его первый толчок и мой блаженный стон от его признаний.

— Ммм.

— Люблю, слышишь? — шептал неистово, кусая мне шею и плечо, целую скулы, подбородок, нос и уши.

— Еще! — молила его о продолжении.

— Моя девочка, люблю…больше жизни, — повторял он, сильнее вжимая меня в стену.

— Не останавливайся, — подначивала, царапая ему спину.

— Да, моя хорошая, — еще больше ускорился, выполняя мои желания.

— Его-ор! — взвыла на пике наслаждения, максимально выгнув спину. — Тоже люблю, — прошептала охрипшим голосом на ухо любимому, когда он содрогнулся в оргазме следом за мной.

***

Когда счастливые и распаренные вышли в предбанник, вся шайка-лейка оказалась на месте.

— Ну что, помирились пупсики? — загоготал Максимка.

— Вы что, подслушивали? — задохнулась я от возмущения. — Сделали дело сводники и валили бы отсюда!

— Не дождетесь! — заржал еще сильнее Сафронов

— Еще чего? — фыркнула Анька. Любимов тактично промолчал.

— А что это у вас морды красные такие? — начал хохмить Максим. — От бани или…

— Макс, рот закрой, — тихо посоветовал ему Егор.

— Ну вот, — скорчил моську родственник. — Делай добрые дела после этого!

***

Вернулись в коттедж и снова очередной шок. Пока «парились» в бане, тут гостей понаехало. Замерла на пороге, хватая ртом воздух то ли от удивления, то ли от волнения. Егор споткнулся об мою застывшую фигуру, так как шел следом.4f7b7c

— Яра, ты чего?

— Что происходит, Егор?

— Новый год — семейный праздник, — хмыкнул он. — Родственники пожаловали. Чему ты удивляешься?

— Мило, — фыркнула в ответ, разглядывая пополнение. — Э-э, с Наступающим всех!

Кого тут только не было. И отец, и бабуля. Сафроновы-старшие, ну и, конечно, Берсеневы, родители Егора. За остальных личностей, присутствующих в гостиной, даже говорить не буду. Сама затрудняюсь сказать, кто эти все люди?

Одно радовало, что одеты все демократично «по-дачному». Никаких высокохудожественных туалетов у дам и фраков да смокингов у кавалеров. Иначе, в своих джинсах и свитере с оленями, я бы чувствовала себя еще более неловко.

— С Наступающим, дети! — радостно поприветствовали нас старшие члены семей. — Ну что вы застыли у порога? Идите скорей к столу.

— Это мы с радостью, — выскочил из-за наших спин Сафронов. Анька с Сашкой тоже подтянулись и двинули вперед за угощением.

Присев за праздничный стол, я немного расслабилась. Поняв, что за день практически не ела, поэтому сейчас ощутила все прелести голодного организма. Да еще физические нагрузки при примирении с мужем дают о себе знать. Надо срочно восполнять запасы энергии.

Атмосфера за столом была дружеская и веселая. Гости выпивали и закусывали, шутили, смеялись и провожали Старый год.

Наевшись до отвала, я вышла из-за стола и подошла к камину. Очень нравится мне смотреть на огонь в очаге, поэтому недолго думая, расположилась в кресле поблизости. Ко мне кто-то подошел со спины. Думала, Егор соскучился и решил составить компанию. Ан нет, ошиблась. Это была его мама, Вероника Егоровна, кажется.

— Не возражаешь, дочка? — спросила она у меня, присаживаясь в кресле напротив.

— Нет, конечно, — искренне ответила ей, стараясь не показать удивления.

— Ярослава, я хотела тебя поблагодарить, — начала смущенно родительница.

— За что?

— За то, что простила и приняла моего сына, — улыбнулась Берсенева.

— Я же тоже Берсенева, как я могла поступить иначе? — пожала плечами.

— Прости нас, это мы во всем виноваты, — взяла меня за руку Вероника, смотря умоляющим взглядом.

— Я…не держу на вас зла.

— Все равно, прости, — с жаром просила родственница. — За то, что разлучили тебя с Егором. Кто ж знал, что мы так сильно могли заблуждаться

— Я все поняла и приняла, — старалась ее успокоить. — Значит, так надо было в тот момент.

— Ты очень мудрая, Греза, — улыбнулась она, порывисто подскочила с места и обняла меня. — Спасибо тебе.

Впервые, я не ждала с замиранием полночи, чтобы что-то загадывать. Прихватив за собой любимого мужа, сбежала от гостей в свою спальню на втором этаже. Пока внизу раздавался бой курантов, Егор успел открыть шампанское и разлить по двум бокалам. Мы посмотрели друг на друга, радостно улыбаясь.

— С Новым годом, любимая! — прошептал он

— С Новым счастьем, любимый! — ответила ему, быстро выпила шампанское и поцеловала Берсенева.

Искренне надеюсь, что впереди нас ждет только хорошее, а все проблемы мы оставили в прошлом году.